Вторая жизнь Арсения Коренева
![Вторая жизнь Арсения Коренева](/uploads/covers/2024-04-28/vtoraya-zhizn-arseniya-koreneva-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Геннадий Марченко
- Жанр: Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат, сетевая литература
Читать книгу "Вторая жизнь Арсения Коренева" полностью
Потом пили чай со сдобными булками, и вновь я испытывал, как выражался один мой знакомый из той жизни, кулинарный оргазм. Пожалел, что мало булочек взял, по две на брата, сейчас бы легко схомячил ещё столько же.
Остаток вечера провели под гитару. Заядлым бардом у нас был Димка, он так вообще нравился девушкам, считавшим его чуть ли не русским Аленом Делоном. Вместе с несколькими парнями они тоже набились в нашу комнатушку в количестве семи барышень. Включая Веру Розову, которая на меня почти и не смотрела.
Обидно, вроде как и не урод, и характер у меня всегда был весёлый, анекдот в компании рассказать — это моя фишка. Но что ж поделаешь, коль у неё жених имеется…
Потом мы отправились гулять по вечернему Саратову, не забыв прихватить гитару. Вообще-то в общежитии действовал «комендантский час», но поскольку для нас это была здесь предпоследняя ночь, то вахтёрша на это смотрела сквозь пальцы, а комендант общежития если и узнает о наших ночных гулянках, то уже задним числом. В той реальности мы так же гуляли, и ничего нам за это не было.
«Огней так много золотых…» Да, это про Саратов. Гуляли по набережной, любовались ночной Волгой с отсветами на поверхности воды тех самых «золотых огней», пели песни, вспоминали истории из студенческой жизни, травили анекдоты…
Меня тоже попросили поделиться каким-нибудь свежим анекдотом, поскольку я уже в студенческие годы славился как неплохой рассказчик, зачастую изображая действо в лицах. Подумал, что про Брежнева, которого я всегда смешно копировал (хотя копировать попробовал позже, в Перестройку), и вообще про политику шутить чревато. В своих-то парнях я уверен, не разнесут, а вот девчонки могут, сами того не заметив, проболтаться, какие Сеня Коренев анекдоты рассказывает. У меня аспирантура… то бишь клиническая ординатура на носу, мне проблемы ни к чему.
Хотя вот не слишком политизированный анекдот, на тему «все животные равны, но свиньи равнее других»[2].
— Вот вам свеженький, — говорю я и рассказываю:
'В грузинской школе учитель говорит:
— Наука утверждает, что сумма квадратов катетов прямоугольного треугольника равна квадрату его гипотенузы. Кто может это доказать? Мишико?
— Это действительно так — мамой клянусь.
— Молодец. Пятерка. Кто еще попробует? Дато?
— Я тоже мамой клянусь, учитель.
— Слабенько, Дато. Троечка.
— Но почему, учитель?
— Потому что у Мишико мама — председатель райисполкома, а у тебя — всего лишь директор магазина'.
Анекдот вызвал не только дружный смех, но и подвиг присутствующих к обсуждению темы социального неравенства, которое официально в нашей стране отсутствовало, а неофициально встречалось чуть ли не на каждом шагу. А вот Верочка отмалчивалась, да ещё и запунцовела, что было даже видно при слабом освещении уличного фонаря. Точно, её папа был каким-то большим чиновником в маленьком Камышине, вот ей и не с руки было наезжать на класс, который представлял её отец. Ну и пусть, это будет моя маленькая месть за отвергнутую любовь. Кстати, а ведь она могла бы снимать комнату или даже квартиру, думаю, отец мог бы ей обеспечить такой вариант, но почему-то предпочла жить в общежитии.
Рассвет мы встретили на набережной. Прежде чем нагулялись, мне пришлось рассказать ещё целую россыпь анекдотов. Я предпочёл менее острые, чтобы снова не задеть чьи-то чувства. К тому же старался не затрагивать нацменьшинств, учитывая, что в нашей компании были и еврей, и татарка, и даже казашка. Вот про американцев, французов, немцев — это пожалуйста, про них я знал массу анекдотов.
В общежитие нас пустили без проблем, благо Марья Павловна старушкой была душевной, а мы ещё перед уходом вручили ей кулёк конфет «Дунькина радость», который у нас завалялся в комнате. Спать легли, когда уже совсем рассвело. Но нам хотя бы не нужно было утром вставать и бежать в институт. Бежать придётся, но позже. В 14 часов будет тождественное собрание в актовом зале, где выпускникам вручат дипломы и официально скажут, где им придётся трудиться в ближайшее время.
В десять часов, правда, всё же проснулись, один за другим. Я даже сделал зарядку. Позавтракали обещанной с вечера яичницей, да и отправились погулять в преддверии общего сбора в институте.
Шли, даже не думая, куда идём, просто шли и болтали, пока не оказались перед кинотеатром «Красный Октябрь». Афиша у неказистого на вид здания гласила, что в кинотеатре сегодня показывали «Табор уходит в небо» и «Офицеры». Оба фильма я видел, и не раз, и не сказать, что был большим фанатом этих кинолент. Оказалось, что «Табор уходит в небо» мои товарищи ещё не видели, наверное, недавно вышел. Посовещавшись, мы эту картину и выбрали.
В общем, когда мы под впечатлением от увиденного (ну разве что кроме меня, проспавшего почти весь фильм ввиду утреннего недосыпа) вышли из кинотеатра, до сбора в институте оставалось чуть больше получаса. Благо что до улицы 20-летия ВЛКСМ, где располагался главный корпус института, идти было почти ничего.
А здесь настоящее столпотворение. Студенты всех курсов собрались у входа, не считая пришедших подавать документы на поступление абитуриентов. Вижу смутно знакомые лица сокурсников, жму руки парням, киваю девушкам… Одна из них, на которой симпатичное платье в горошек, вдруг отделяется от стайки подруг, подлетает ко мне и протягивает пятирублёвую купюру:
— Арсений, спасибо!
— За что? — недоумеваю я, пытаясь вспомнить хотя бы имя этой девицы.
— Как за что? — в свою очередь недоумевает та. — Ты же мне на той неделе пять рублей одолжил. Вот, возвращаю. Ещё раз тебе большое спасибо, сильно ты меня выручил, как раз не хватало на мои любимые духи. Чувствуешь?
Она приближает ко мне свою тонкую шею, мои обонятельные рецепторы улавливают насыщенный цветочный аромат.
Что давай ей взаймы, хоть убей — не помню. Но делаю вид, что только что пошутил, широко улыбаюсь и засовываю купюру во внутренний карман пиджака. А что, лишними точно не будут.
— Вкусно пахнут! Напомни-ка, что за духи?
— Ну как же, французские «Climat Lancome». Я за них 45 рублей отдала, но это того стоило… Согласись, классный аромат?
Вспомнил, девицу звали Юля! Юля Парфёнова. Однако… Простая студентка разве могла себе позволить настоящие французские духи⁈ Хотя ненастоящих в это время, пожалуй, и не было, это лет через двадцать страну наводнят разного рода подделки, и не только в парфюмерной индустрии.
— Классный, — снова подтвердил я, после чего довольная Юля вернулась к подружкам, и спустя несколько секунд они исчезли внутри здания.
— Идём, а то опоздаем.
Парни, с улыбками слушавшие наш диалог, потянули меня к дверям. Да, пора уже, пора.
Актовый зал медицинского института с лозунгом над сценой «Per aspera ad astra!»[3] был полон на треть, здесь для торжественного вручения дипломов собрались только выпускники и педагогический состав во главе с ректором Ивановым. Профессор, заведующий кафедрой детских инфекционных болезней, будущий член-корреспондент АМН СССР Николай Романович Иванов возглавил институт в 1960-м, и будет руководить им до самой свой смерти в 1989-м.
Выглядел он солидно, внешностью напоминая актёра Василия Меркурьева. И говорил так же басовито. Когда все расселись, вышел к скромной трибуне с микрофоном, оглядел из-под густых бровей зал, откашлялся и произнёс:
— Смотрю я на вас, дорогие вы наши выпускники, и думаю… Думаю о том, хорошо ли мы вас подготовили к самостоятельной врачебной работе? Ты можешь допустить ошибку, работая пекарем, недоложив в тесто муки или, наоборот, переложив. Хлеб будет не такой, каким должен быть, но никто от этого не умрёт. Можешь допустить ошибку, работая журналистом — ответственный секретарь с редактором за тобой поправят. А вот нам, медикам, ошибаться нельзя, поскольку каждая ошибка может стоить человеческой жизни. И вот я спрашиваю себя: сумели ли мы, педагоги, вложить в вас все необходимые знания, чтобы вы не допускали ошибок, которые могли бы привести к негативному исходу? Понятно, что быть идеальным во всём невозможно, рано или поздно любой допускает ошибку, все мы, как говорится, живые люди. Но всё же хочется, чтобы это стало исключением из правил, очень редким исключением, и желательно без серьёзного ущерба для ваших пациентов. Всегда помните, что вы в ответе за тех, кого лечите. А теперь попрошу всех встать и произнести всем вместе «Присягу советского врача».
Эта самая присяга была официально утверждена в 71-м году, и наш выпуск стал одним из первых, её приносящих. Текст мы выучили загодя, нас об этом предупреждали ещё в начале последнего, шестого курса, так что на изучение присяги мы имели целых 9 месяцев. Может, кто-то и не всё выучил, но за каждым не уследишь, а вот я лично ещё в прежней жизни постарался, и помнил её наизусть до конца своих дней… Если, конечно, я вдруг в той реальности не воскресну… В общем, встал вместе со всем курсом и начал размеренно декламировать:
— Получая высокое звание врача и приступая к врачебной деятельности, я торжественно клянусь: все знания и силы посвятить охране и улучшению здоровья человека, лечению и предупреждению заболеваний, добросовестно трудиться там, где этого требуют интересы общества; быть всегда готовым оказать медицинскую помощь, внимательно и заботливо относиться к больному, хранить врачебную тайну; постоянно совершенствовать свои медицинские познания и врачебное мастерство, способствовать своим трудом развитию медицинской науки и практики; обращаться, если этого требуют интересы больного, за советом к товарищам по профессии и самому никогда не отказывать им в совете и помощи; беречь и развивать благородные традиции отечественной медицины, во всех своих действиях руководствоваться принципами коммунистической морали, всегда помнить о высоком призвании советского врача, об ответственности перед Народом и Советским государством. Верность этой присяге клянусь пронести через всю свою жизнь.
Прозвучало хоть и не совсем в унисон, но достаточно торжественно, у меня даже в какой-то момент мурашки по спине пронеслись табуном. Помнится, в первый раз, полвека назад, я испытывал похожие ощущения.
А дальше Николай Романович лично вручал нам дипломы об окончании Саратовского медицинского института, а заодно и ромбовидные значки с позолоченными гербом СССР и медицинской эмблемой. Вызывали по алфавиту, я оказался аккурат где-то посерёдке.
Вернувшись на место, открыл приложение к диплому:
«История КПСС», «Марксистко-Ленинская философия», «Полит. экономика», «Научный коммунизм», «Научный атеизм», «Основы научного коммунизма», «Физвоспитание», «Лечебная физкультура», «Иностранный язык», «Латинский язык», «Неорганическая химия», «Аналитическая химия», «Органическая химия», «Биохимия», «Гистология с эмбриологией и цистологией», «Физиология», «Фармакология», «Общая гигиена», «Факультативная терапия», «Коммунальная гигиена», «Эндокринология»… Да-а, предметов море, и почти напротив каждого стоит «отлично». Было ещё несколько «хорошо», что особой картины не портило. Не сказать, что я был гением, но усердие позволяло мне быть на потоке среди лучших.