Вторая жизнь Арсения Коренева
![Вторая жизнь Арсения Коренева](/uploads/covers/2024-04-28/vtoraya-zhizn-arseniya-koreneva-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Геннадий Марченко
- Жанр: Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат, сетевая литература
Читать книгу "Вторая жизнь Арсения Коренева" полностью
Глава 9
Неделя пролетела как один миг, вся в трудах и заботах. Что у меня, что у Евдокии на её птицеферме, дел хватало. К ним в понедельник поступила новая партия закупленных в Голландии несушек. Уже здесь выяснилось, что «голландки» не очень хорошо адаптируются к нашим условиям и кормам, десятка полтора за неделю погибли, а из-за стресса ещё живые пока неслись крайне нерегулярно. Так что приходила Евдокия домой поздно, уставшая, и в такие дни, если я возвращался раньше, готовка ужина ложилась на мои плечи.
У меня за эту неделю случились два выезда за пределы Куракино. Первая поездка была в село Долгоруково, где пожилая женщина слегла с гипертоническим кризом. Таблетка «Адельфана» не помогла, вызвали врача, вот мы с Семёнычем и помчались. Больную транспортировали в амбулаторию и положили под капельницу.
А в пятницу, не успел занять место после утренней планёрки в своём кабинете, как пришлось ехать на заимку лесника, расположенную в нескольких километрах от маленького села Александрово-Ростовка. Лесник с вечера загибался с почечной коликой, и под утро его жена пешком отправилась в село, где из сельсовета позвонила в амбулаторию.
Чемоданчик с набором всего необходимого мне достался по наследству от Вяземской. Схватил — и к Семёнычу, который в гараже копался под капотом своей «ласточки».
— К леснику? Это Потапенко который? Бывал я у него на заимке однажды. Пасека у него там хорошая, мёду с собой давал. В этот раз ему, похоже, не до мёда. У меня ведь тоже как-то колики были, ух, врагу не пожелаешь! Ладно… Хотел я было карбюратор почистить, но теперь, похоже, в другой раз. Дай бог, туда-обратно сдюжит.
Ночью прошёл дождь, и грунтовая дорога раскисла, так что дорога заняла минут сорок. Пасека, кстати, о которой упоминал Абрикосов, имелась. Правда, в отдалении, к ней вела небольшая просека, так что количество ульев я с дороги посчитать не смог. Причём довольно приличная, на два десятка ульев. И «ГАЗ-69» я увидел, тот стоял просто под навесом. Выходит, лесник при колёсах, вполне подходящих для сельской местности.
Встречать нас вышла супруга болезного Настасья Кирилловна, вместе с ней на крыльцо выскочила собака, причём породистая, спаниель. Обнюхала нас с Семёнычем и помахала хвостом, вроде как приветствуя.
Сам же Андрей Юрьевич Потапенко — кряжистый мужик под пятьдесят с двухдневной щетиной на лице — лежал на мощной, сколоченной из дуба двуспальной кровати. Приступ у Потапенко, со слов его жены, был серьёзный. От боли бедолага ночью чуть ли не стенку не лез, метался из угла в угол, лишь под утро, обессиленный, провалился в какое-то полубессознательное состояние. При моём появлении лесник открыл глаза, разомкнул пересохшие губы и просипел:
— Ты кто?
— Это доктор, Андрюша, — засуетилась Настасья Кирилловна. — Из Куракино приехал. Сейчас он тебе поможет.
У больного ещё и температура подскочила до 38,8. Впрочем, это обычное явление при приступе мочекаменной болезни.
— Покажите, где болит? — спросил я Андрея Юрьевича.
— Вот тут.
Он приложил ладонь к левой нижней части живота. Понятно, скорее всего, камешек застрял в мочеточнике. Но это моё умозаключение, а по логике вещей нужно делать рентгеноскопию. Дальше проводить медикаментозную камнеизгоняющую терапию с назначением мочегонных, спазмолитиков и обезболивающих препаратов. Если камень большой — оперировать.
Всё это значит, что больного придётся везти в Сердобск. Это до часу времени, да ещё по кочкам, в районной больнице, опять же, пока все предварительные процедуры проведут для установки диагноза. Впрочем, это уже не моя забота, сдам в приёмном покое с рук на руки — и назад в Куракино.
Я вколол в ягодицу болезному но-шпу и анальгин, после чего сказал стоявшей рядом со скорбным видом женщине:
— Придётся везти вашего мужа в Сердобск.
Та со вздохом кивнула:
— Раз надо — везите.
— Бензина хватит, — поддакнул Семёныч. — Если что, перед обратной дорогой в Сердобске заправимся, у меня талоны есть.
— Ну и отлично, — кивнул я, и повернулся к Настасье Кирилловне. — Вы с нами?
— Никуда она не поедет, — неожиданно твёрдо заявил Потапенко. — На кого хозяйство оставим? Кто о пчёлках позаботится? Кто будет подкармливать пыльцой зимний молодняк? Один поеду!
Я переглянулся с супругой лесника, та отвела взгляд.
— Ну что ж, пчёлы — дело серьёзное, — пожал я плечами. — Как вы себя чувствуете?
— Вроде малость отпустило.
— Это обезболивающее действует. До машины сами дойдёте?
— Да уж как-нибудь.
Потапенко с кряхтением сел на кровати, и в этот момент в окно забарабанил дождь. Блин, вот только тебя не хватало! Дорога и так не пойми какая, а сейчас вообще будет сплошное болото. Не факт, что наш вездеход где-нибудь не сядет.
Тем временем Потапенко не без помощи подававшей ему одежду жены облачился в полосатую рубашку с длинным рукавом, и серые ватные штаны. На ноги натянул резиновые сапоги с отворотами, сверху накинул брезентовую плащ-палатку с капюшоном.
Тут вдруг охнул, схватившись за левый бок. Даже псина шарахнулась в сторону. Понятно, от всех этих телодвижений
и камешек сдвинулся. В таких случаях даже инъекция обезболивающего не всегда помогает. Тем более это даже не баралгин, а но-шпа с анальгином — прошлый век. Хотя он и есть прошлый… Вон как кряжистого мужика скрючило.
С моей помощью он всё же добрался до машины, в салоне я велел ему лечь на носилки, но Потапенко воспротивился:
— Я знаю, какая тут дорога, на носилках ещё больше растрясёт. Уж лучше на лавке посижу.
— Ладно, ваше дело, — не стал возражать я.
Сам уселся рядом с больным. Дождь тем временем не переставал, наоборот, только усилился. Я слышал через раздвижное окошко в перегородке между кабиной и салоном, как Семёныч конкретно так матерится, преодолевая очередную яму, заполненную грязной водой. Если можно было объехать по обочине — объезжал. Одна из таких ям — примерно на полпути между заимкой и Александрово-Ростовка — оказалась неодолимой преградой для нашей «буханки», и мы сели в ней намертво, несмотря на полный привод.
— Твою же мать! — матерился уже во весь голос Семёныч, пытаясь вызволить свою «ласточку» из западни.
Увы, наш полноприводный вездеход не был бароном Мюнхгаузеном, который вытаскивал себя из болота за волосы. Дождь почти закончился, но нам от этого уже было ни жарко, ни холодно. Свою коварную работу он уже сделал.
В конце концов Абрикосову надоело впустую сажать аккумулятор, и он заглушил двигатель. Повернулся ко мне.
— Всё, амба! Пошёл трактор выпрашивать.
Семёныч ещё в гараже переобулся в сапоги, так что спокойно покинул машину, не замочив ног, и потопал в Александрово-Ростовку. А мы с лесником остались дожидаться помощи. Я сидел, слушал редкий стук капель по крыше, перемежаемый тихими стонами Потапенко, и потихоньку задрёмывал, откинувшись спиной на стенку салона. В минувшую ночь Евдокия в плане постельных утех превзошла саму себя, выжала насухо и себя, и меня, потому и выспаться толком не удалось. И вот сижу, клюю носом.
— А-а-а…
Я вздрогнул, возвращаясь в реальность после особенно громкого стона пациента. Тот сидел, раскачиваясь, как Эдуард Слуцкий на скамейке запасных ЦСКА. Хотя к нынешнему времени больше подойдёт пример Лобановского, который тоже любил… тьфу ты, любит раскачиваться во время игры своего киевского «Динамо». Похоже, действие препарата проходит, либо надо было двойную дозу ввести. И это ещё не поздно сделать.
— Щас сдохну, — услышал я приглушённый переборкой Потапенко. — Доктор, сделайте что-нибудь! В глазах темнеет. О-о-о…
Да что ж такое! Я открыл укладку. Достал было шприц и ампулу анальгина, однако, глянув на искажённое страдальческой гримасой лесника, со вздохом убрал всё обратно. Ну не могу я, зная, что за несколько минут могу исцелить человека, смотреть, как он мучается.
— Ложитесь на носилки, — сказал я ему голосом, не терпящим возражений. — Только сначала плащ снимите.
Когда Потапенко послушно снял плащ и улёгся на носилки, я расстегнул рубашку, приподнял застиранную майку-алкоголичку.
— Постарайтесь не двигаться, сейчас вам станет легче.
Едва приступил к работе, как в левом боку начало покалывать. Неприятно, но не будем отвлекаться на такие мелочи. На превращение застрявшего в мочеточнике камешка в песок ушло не более десяти минут. Слабость и головную боль я почувствовал сразу, как только вышел из состояния целительского транса. Но состояние пациента меня волновало куда больше.
— Ну как вы?
Тот открыл глаза, посмотрел куда-то сквозь меня, словно бы прислушиваясь к собственным ощущениям. Потом его взгляд сфокусировался на мне.
— Не пойму чё-то… Вроде как и не болит уже.
— Вот и славно, — я выдавил из себя улыбку. — Теперь вам нужно выпить как можно больше, чтобы песок вышел вместе с мочой. Где-то тут у нашего водителя была пластиковая канистра с водой. Вода чистая, он её в основном для питья и использует.
— Подташнивает меня…
— Ничего-ничего, как-нибудь, через силу, надо, Андрей Юрьевич. Кстати, если более-менее себя неплохо чувствуете, то лучше пересесть на лавку. Лёжа пить воду, согласитесь, не совсем удобно.
В общем, получилось, как в крылатой фразе: «Мыши плакали, кололись, но продолжали жрать кактус»[24]. А минут через двадцать совсем уже посвежевший Потапенко заявил, что хочет отлить. Я предложил ему открыть дверь и помочиться из машины прямо в лужу. Но тот заявил, что он в сапогах, ему ничего не страшно, и отольёт по-человечески, в кустики.
Когда вернулся, на мой вопрос, как прошёл процесс, слегка смущаясь, сказал, что моча была красноватой и пока отливал — в мочеиспускательном канале испытывал жжение. Да и сейчас оно ещё не окончательно утихло.
— Что ж, поздравляю, это ваш камешек в виде песка с мочой выходит, — сказал я ему. — Пару деньков ещё жечь будет. А красноватая моча оттого, что камешек исцарапал стенки мочеточника. Это тоже пройдёт. В принципе, всё обошлось, но обследоваться будет нужно. Так что полежите пару-тройку деньков в амбулатории.
— Да на кой⁈ — поднял мохнатые брови лесник. — Ежели я здоровый, то чего в больнице-то лежать? У меня и по хозяйству дел по горло, и по работе…
— Тогда вот, возьмите.
Я вытащил из своего «саквояжа» две упаковки таблеток — противовоспалительные и спазмолитики, нацарапал карандашом на упаковках, как их принимать, и протянул леснику.
— Попейте пару дней. А обследоваться всё равно надо. Постарайтесь не затягивать. Приезжайте ко мне, я вам выпишу направление в районную больницу. А сейчас надо трактор дождаться, и отвезём вас обратно на заимку.
— Да чего машину-то гонять? Тут всего пара километров. Спасибо, доктор! Уж не знаю, что вы там сделали, я так толком и не понял, но оно подействовало.
— Это уколы, что я вам сделал, в сочетании с лёгким массажем брюшины, — от балды ляпнул я. — Ладно, ступайте, а я буду дожидаться своего водителя с трактором.
Да уж, думал я, глядя в удалявшуюся спину Потапенко, сколько же мне тут одному теперь куковать придётся? Абрикосов ушёл за подмогой минут уже сорок как. За это время даже по такой хляби можно было добраться до села. Интересно, а в селе-то трактор есть вообще? Оно такое маленькое, что это, скорее, деревня, и не факт, что при ней есть не то что ремонтно-техническая станция, но и вообще какая-то сельскохозяйственная техника. На фоне усталости после проведённого исцеления меня неумолимо клонило в сон, и я так и задремал на переднем пассажирском сиденье под мерный стук капель по крыше машины.