Адвокат вольного города 2
![Адвокат вольного города 2](/uploads/covers/2024-04-21/advokat-volnogo-goroda-2-201.jpg-205x.webp)
Читать книгу "Адвокат вольного города 2" полностью
Глава 18
В тишине слышно, как гудит в дальнем конце зала муха. Кажется, к нашему столу перекочевали всё не занятые игрой люди и даже часть персонала.
Не сказать, чтобы это самая большая ставка за время существование казино. Говорят, тут когда-то проиграли полмиллиона в золотом песке из Якутии.
Моих на столе входной рубль, двести пятьдесят первой ставки и тысяча второй ставки. Остальное — чужое.
— Вскрываемся, — повторяет крупье спокойным уважительным тоном.
Индеец кладёт карты на стол — каре, четыре одинаковых, «на королях».
Рябинский радостно выдыхает и веско приземляет на стол свои карты. У него тоже каре, четыре одинаковых, но на тузах. Четыре туза, собранные вместе смотрятся весомо и, в какой-то степени, красиво.
Все переводят взгляд на Толяку. По лицу Рябинского понятно, что он уверен в победе, уверен, что Толяка блефовал и серьёзной карты у него нет.
Один из барменов подливает Рябинскому почти полный стакан односолодового виска. Виски ему понадобится, независимо от результата.
Толяка, не дрогнув ни одной мышцей лица кладет на стол свои карты. Пиковые: дама, валет, десять, девять, восемь. Флеш стрит, чрезвычайно редкое сочетание, мать его.
Я смотрю на пиковую даму и качаю головой. Пушкин он и в магическом мире Пушкин. Пиковая дама срезала все горячие головы.
Виски льётся и в стакан индейца. Он поднимает стакан, нюхает и делает несколько весомых глотков, после чего громко выдаёт.
— Это была хорошая игра!
Он больше не прикасается к картам и даже бросает часть фишек на столе, беззвучно отодвигает стул (заведение, видимо, подбивает их ножки замшей чтобы они двигались плавнее) и уходит прочь, не прощаясь.
Крупье, перемещает выигранный кон к Толяке, потом обходит стол, собирает фишки, брошенные индейцем и при всех закидывает в прозрачный мешок, приподнимает, демонстрирует, завязывает.
К нему подходит охранник, который навешивает на горловину мешка какую-то сургучовою фиговину, они с крупье подписываются, ставят дату. Забавно, видимо, у них отработаны правила работы с брошенными фишками, их возвращают игроку, когда он успокоится.
Толяка забирает себе выигранный кон. Совершенно случайно с обеих сторон от него стоят два охранника.
— Пожалуй, я на сегодня отыгрался. Господа, спасибо вам за игру, — он пожимает руку мне и тянет к Рябинскому.
Тот не реагирует, всё ещё глядя на зеленой сукно стола. Кто-то подаёт ему его стакан виски, он рефлекторно хватает, пьёт, мелко прихлебывая, как бычок из реки.
Я тоже встаю, полупоклоном прощаюсь, проходя мимо крупье, сую ему в руку пятидесятирублёвую ассигнацию, которая исчезает в его ловкой руке.
Давать крупье фишки как чаевые, это, конечно, красивый жест, но работникам казино не дают их обналичивать, они получают деньги в форме премии и в меньшем размере, а мой полтинник сегодня согреет душу ловкого парня. Это же надо, сдать всем хорошие карты!
За столом остаются мажоры и девушка, которая достала веер и обмахивает своё шикарное декольте, чем привлекает внимание одного из мажоров. Она принимает ухаживания с благосклонностью и милой улыбкой.
Расписка в отношении земельного участка ушла со стола, я тоже пытаюсь «уйти», но на полпути из зала меня перехватывает Полина Этьеновна.
— Филинов, что это было такое? Что за шоу в моём казино?
— Жизнь — это шоу, — я приобнимаю её за талию. — Если бы я не был безнадёжно влюблен в вашу дочь, то расцеловал бы в губы при всём честном народе и пусть меня потом Зураб зарежет.
— А что Зураб? — Кукушкина не предпринимает попыток высвободится из моих объятий.
Я показываю ей пальцем в другой конец зала, где её «главный по безопасности» разве что огнём из ноздрей не дышит при виде того, где моя рука.
— Вот ты, Полина… в смысле Полина Этьеновна, ты, конечно умная девушка, но каких-то вещей в упор не замечаешь. Он же влюблён в тебя по уши.
Она весело рассмеялась, на миг став беззаботной юной девушкой
— Ладно. Через пять минут в моём кабинете, — подвела черту она.
— Нет.
— Ты меня ослушиваешься? — притворно нахмурилась Кукушкина, всё ещё пребывающая в отличном настроении. — Ладно, когда ты хочешь обсудить то, что сейчас было?
— Не в том смысле «нет». Приду сейчас, зайду через кухню чтоб никто не видел, как я в служебные коридоры проникаю. Я имею в виду, подойди к Зурабу и скажи, что ты ценишь всё что он делает для тебя и заведения, а то мужики тоже без доброго слова вянут. А если считаешь, что он красивый джигит…
— Так, схожу, но ты не перегибай, тебя это не касается. Всё, иди.