Адвокат вольного города 2
![Адвокат вольного города 2](/uploads/covers/2024-04-21/advokat-volnogo-goroda-2-201.jpg-205x.webp)
Читать книгу "Адвокат вольного города 2" полностью
Глава 16
Рябинский.
Закрыв глаза, я дал себе минуту побыть в полной тишине, потому что остался в офисе один. Наконец-то. Сосредоточится в таком хаосе бывает трудно.
Итак, первого собственника участка (того, что на плане расположен слева) зовут — Рябинский Илларион Петрович, ему пятьдесят шесть лет, женат, два сына, оба переехали в столицу.
Шариковой ручкой (не нарадуюсь что в этом мире есть такая технология, гонять перьевые ручки было бы тяжко), подписал картонный заголовок папки, после чего открыл папку и аккуратно поместил туда аляпистое, но от этого не менее ценное досье от Тайлера.
Там уже лежали документы от Хорькова: сведения о собственности Рябинского на земельный участок, соседний с моим прииском. Купил он его, что характерно, за шесть тысяч триста рублей, но ещё почти двадцать лет назад.
Хотя сам он был не молод, это не мешало ему быть бизнесменом, то есть в местной терминологии торговцем, заниматься контрабандой, играть в картишки и перманентно не платить налоги. Тайлер небеспочвенно считал, что Он был связан с бандитами, но сам не член банд.
В карты он играл, кстати, в заведении мадам Кукушкиной.
Любопытная деталь, я и сам немного с этим заведением знаком. Думаю, это хорошая «точка соприкосновения».
Теперь, когда возникла возможность под сравнительно благовидным предлогом встретиться с потенциальным покупателем, от нетерпения не сиделось на месте, поэтому я пошёл в фискальную службу, добиваться ответа на запрос Скоморошинского по паровозу.
Государственный орган отвечает так как хочет и тогда, когда хочет. Можно, на пробу, дойти по цепочке движения документа и подергать исполнителей. Но, такой фокус может и не получится, к этому надо быть готовым.
Я дошёл до фискальной службы пешком и обратился в канцелярию.
— Здравствуйте, девушки, — обратился я к двум, крепким как биндюжники, прокуренным тёткам «хорошо за пятьдесят». — Не подскажете, я тут недавно письмо сдавал, в какое управление они «расписано»?
— А что было за письмо, о чём? — поинтересовалась «девушка», которая сидела ближе ко мне.
— Паровоз, Скоморошинский, ввозная фискальная пошлина, — я назвал ключевые моменты, способные быстро обозначить тематику письма.
— А, это… Управление задолженности, к Пистунову.
— А как бы у его управления узнать о судьбе письмишка?
— У нас месяц на ответ. Но вы спросите у его секретарши, как там её? — она вопросительно посмотрела на свою коллегу.
— Алевтина, — с презрением в тональности, которое способны выдавать только опытные по жизни женщины, подсказала вторая.
— Точно, Алевтина. Второй этаж, третья дверь по левой стороне, за фикусом.
…
— Здравствуйте, Алевтина, — поздоровался я с секретаршей в приемной начальника управления.
— Издрассстиии, — тоном, преисполненным плебейским презрением к низвергнутой и бесправной интеллигенции, ответила красивая и в то же время омерзительная девица.
На секунду прикрыл глаза… Так, с такой звездой каши не сваришь. Ладно.
— У себя? — невозмутимо спросил я.
— Заааанят, — протянула она, считая, что выиграла противостояние и мне следует с рабским почтением удалиться, причём желательно беззвучно.
Ну, «занят», состояние относительное. Наверняка мой вопрос важнее любого другого.
— Свои, — рыкнул я достаточно громко и решительно вошёл в кабинет к начальству.
Закрыл за собой дверь. Хозяин кабинета сидел, обхватив руками собственные локти и слушал подчинённого, причем на глазах обоих без труда угадывалась тоска. Наверное, обсуждают что-то радостное и жизнеутверждающее.
— Любезный, — обратился я к подчиненному, — нам бы с начальником управления поговорить. Приватно…
Подчинённый, даже не глядя на меня, поспешно встал и с некоторым облегчением покинул кабинет. Пока он выходил, Пистунов приосанился, придал лицу важное выражение и набрал воздух.
— Давайте без этого, — присел я на освободившийся стул.
— Вы вообще кто, молодой человек? — хотя и потеряв боевой задор, спросил он.
— Тамбовский волк тебе молодой человек, — беззлобно ответил я. — Человек вхожий в прокуратуру. Пришёл по достаточно срочному делу.
Начальник управления при упоминании карательного органа, который отравил под арест не только начальника службы, но и большую часть верхушки, нервно поерзал на стуле. Судя по его молодости, он и сам занял этот кабинет после ряда отставок.
Для кого-то уголовное дело, для кого-то карьерный рост. Вопрос ведь в том, в каком жизненном списке ты окажешься.
— Что-то я пока не понимаю.
— Губачевскому приходится всё время докладывать, а сейчас ещё сторонний вопрос с фискальной службой образовался.
— Чего вам надо? Какой ещё вопрос? Мы же уже обо всем договорились? Я заплатил.
— Ну так время-то идёт.
— Чего же вы хотите, уважаемый? Денег больше нет.
— Во-первых, они ещё есть, а во-вторых, — я выставил руку и ткнул пальцем в ворох документов на его столе, — Обращение Скоморошинского по паровозу в вашем рассмотрении?
Он часто-часто заморгал.
— Простите… Не в силах помочь, дело на контроле у правительства, законы, знаете ли… — протянул он.
— Я не прошу мне, как вы выразились, помочь. Вы через месяц какой ответ собрались на заявление давать?
— Ну….
— Баранки гну. Гражданин Скоморошинский, бла-бла-бла… для того, чтобы вы забрали свой паровоз, надлежит уплатить один миллион четыреста тысяч ввозной фискальной пошлины?
— Вы прекрасно осведомлены. Ну да, примерно так бы и ответили. Законы, знаете ли… — повторил он ту же мантру и заморгал от волнения.
— Ну так я и не прошу прыгать выше законов. Мы же с вами законы не нарушаем, верно?
— Ну ка-канечно. Законы, знаете ли, они же выше нас.
— Вооот. Нас, — я поднял палец вверх, — это устраивает. Я прошу вас чтобы к вечеру я пришёл к Алевтине, и она мне выдала на руки готовый письменный ответ. Исходящий, дата, подпись, печать. Могу я на вас рассчитывать?
— У нас много работы. Сроки… Согласование… Законы, знаете ли…
— Сегодня вечером я забираю письмо, потому что завтра иду на поклон к Губачинскому. С ответом или без него. И если без него, то выгораживать вас не стану, прямо скажу, виноват Пистунов, его и прошу казнить. Вы же понимаете, что если прокуратура половину ваших отправила под арест, то это не означает что к остальным нет претензий? Просто, кто-то должен дело делать, работать. Будет письмо, простое, прошу заметить, по содержанию, это показатель, что работа делается. А если не делается, прошу не обижаться. Всего доброго.
Я встал, приосанился и вышел, не прощаясь.
…
Письмо с витиеватым отказом вечером у меня, разумеется, было. Формально это не отказ, а длинное цитирование норм об уплате ввозного сбора. Но по смыслу — отказ, просто так мы вам паровоз не отдадим, а сумма, оплаченная по решению суда фискальную службу, не касается. Всё прогнозируемо, я только лишь ускорил естественный процесс.
А ещё на меня посмотрела с ненавистью Алевтина. Моё магическое чутьё даже чуточку шевельнулось, кажется, она попыталась меня проклясть. Ну, добро пожаловать в клуб «мы жалкие ничтожества и ненавидим Филинова».
Главное что? Письмо, которое я бегло прочёл — у меня и я закинул его в офис, в соответствующую папку, прежде чем пешком отправился в «Золотой фазан».
На входе, как оказалось, обыскивали. Во всяком случае, мужчин. Работало это правило вечером, поэтому я с ним сталкивался впервые. Ну, нынешний я.
Обыскивали ненавязчиво, с некоторым уважением, но всё же…
Так-то я адвокат с сюрпризом.
Я не стал понтоваться своим статусом (обыскивать адвоката процессуально сложно даже полиции), обманывать или юлить, а честно сказал охраннику, что у меня с собой пистолет и нож, причем нож я отдавать откровенно не готов. В крайнем случае вернусь в офис, оставлю сюрпризы там, времени только жаль. Поскольку начальником службы безопасности, которого позвал для разруливания этого вопроса — был Зураб, то он пошёл мне навстречу.
— Аркадий, дарагой! Отдавай пистолэт, мы его положим в ящик, дадим тебе номерок. А нож, что за нож, пакажи⁉
Я продемонстрировал ему Шило, горец скептически потрогал лезвие. Оружие не произвело на него особого впечатления.
— Это у тебя как кинжал? — сделал хитрые глаза он.
— Ну да, типа того, — ответил я, имея в виду, что он весьма отдалённо напоминает его, то есть кинжал.
— Кинжал для мужчины, это святое! Оставь себе. Но! Обещай, что никому показывать его не будешь, размахивать, угрожать. Это не серьёзно. Если кто увидит, я скажу, что мы не знали, не видели, отнимем и поругаем тебя!
— Зураб Ливанович, да кому я его покажу, это против монстров при прорыве, я же адвокат, сугубо мирный человек.
— А… Ну да, дэйствительно. Иди. Много не пей, не гневи хозяйку.
Я подошёл к бармену, тот смазал меня взглядом, поставил передо мной и молниеносно наполнил водкой рюмку. Водка была ледяной и моментально запотела.
— Давно вас не было, Аркадий.
— Кхе. Да, понимаешь, приболел, врачи не велели… а не подскажешь, Рябинского ищу, сказали, что он постоянный посетитель.
Бармен ощутимо вздохнул и сделал горестное лицо.
Я приземлил на барную стойку пятирублевую купюру и сделал вид, что отвернулся.
Купюра исчезла, бармен приблизился к моему уху и показал в зал пальцем.
— Вон тот господин. Вредный мужик, ругается чуть что, чаевых сроду не оставлял.
Я достал ещё одну такую же купюру.
— А что ещё интересного расскажешь, голубчик?
— Вам-то зачем? Он вроде не дама, чтоб его охмурять? — недоверчиво покосился он на купюру.
— Деньги лишние, — огрызнулся я. — Он денег моему клиенту должен, хочу с ним поговорить, думаю, на какой кривой козе к нему подъехать.
— Ну, если подумать… Благородный, из купцов, руками сроду не работал. Местный. Деньги любит, жадный, скандалист, считает себя умнее других.
— А полицию боится? Суд, прокуратуру, каторгу?
— Неее… У него шурин в кадровой службе в полиции, большая шишка, он его много лет прикрывает.
Ага, значит вариант с угрозами не сработает.
— А дела у него как идут?
— Шут его знает. Но раз тут по пару сотен за вечер проигрывает, значит деньги не последние.
— Жене изменяет?
— Вроде нет. По крайней мере тут к бабам не пристает и приходит один. А! Ещё пару раз так сильно поругался с другими посетителями, что даже и подрался.
Я дал бармену его честно заслуженные пять рублей. Сказанное им было не точным, и не факт, что правдой, как и любая оперативная информация. И всё же отталкиваться буду от неё, у бармена не было причин меня обманывать. Итак, он азартный, а вот запугать его не получится.
Моя мишень ушла в игорный зал, я взял с собой рюмку водки, к которой не притронулся, и неторопливо пошёл следом.
Рябинский стоял и кушал бутерброд, стараясь не уронить кусок шпротины с него. Бутерброды подавали в игорном зале «на халяву», он без зазрений совести трескал уже третий.
— Илларион Петрович?
— Да, — Рядинский поймал языком остаток рыбы, съел и перевёл свои слезящиеся глаза на меня. — А вы, голубчик, кто?
— Барон Аркадий Филинов. Я приобрёл прииск на Макарьевской изнанке, по соседству с вашим участком.