Хорошие девочки не умирают
![Хорошие девочки не умирают](/uploads/covers/2024-04-18/xoroshie-devochki-ne-umirayut-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Кристина Генри
- Жанр: Ужасы / Триллер / Зарубежный детектив
- Дата выхода: 2024
Читать книгу "Хорошие девочки не умирают" полностью
Глава пятая
mazernning: да, как-то быстро у него крышу сорвало
mags13: почему мужчины в интернете всегда ведут себя как придурки? Мы же просто болтаем о книгах
tyz7513: откуда вы знаете, что это был мужчина? У него (или у нее) не было аватара
mags13: *закатила глаза* женщины обычно не начинают называть других женщин сучками и стервами без всякой причины. А аватар вообще ничего не значит
tyz7513: буду иметь это в виду
Мэгги вызвалась идти через шины первой.
– Не-а, – сказала Сания, погрозив ей пальцем. – Думаешь, я не вижу, что ты пытаешься провернуть, и уже не в первый раз? Постоянно подвергаешь себя риску, пытаешься защитить нас? Сейчас первой пойду я.
– А может, я не пытаюсь вас защитить, – возразила Мэгги. – Может, я пытаюсь защитить себя, потому что думаю, что ловушки срабатывают только на второй раз.
– Не жди, что мы в это поверим, – отрезала Натали и схватила Санию за руку. – Послушай, на этот раз я пойду первой. Вы с Мэгги до сих пор выполняли всю грязную работу, а я только жаловалась.
– Ничего подобного, – механически произнесла Мэгги.
– Нет, я жаловалась, – повторила Натали. – Но я исправлюсь. Я выполню свою часть работы. Так что пустите меня первой.
Мэгги заметила, что Натали сильно нервничает. У нее дрожали руки, билась жилка на шее.
– Уверена? – переспросила Мэгги.
– Да, – сказала Натали. – Во всяком случае, мне кажется, что у меня получится не хуже остальных. Я участвовала в «спартанских гонках» – ну, знаешь, это такие длительные забеги с препятствиями, после которых ты весь вывалян в грязи? Я знаю, как с этим справиться.
– Хорошо, – кивнула Мэгги. – Мы пойдем за тобой с промежутком в одну минуту. Подойдет?
– Если я не подорвусь на мине. Или если меня не разрежет надвое падающим топором, – сказала Натали.
– Ха-ха, – выдавила Мэгги. Она понимала, что Натали хочется разрядить обстановку, но просто не могла сейчас смеяться. Она до сих пор видела перед собой участницу номер четыре, прибитую к стене.
Натали набрала в грудь воздуха, шумно выдохнула и побежала.
Мэгги взглянула на часы, висевшие справа, высоко у нее над головой. В лабиринте часы были повсюду.
Наверное, глупо жаловаться на то, что у нас есть возможность узнать, сколько времени нам осталось.
С момента начала игры прошло почти четыре часа. Мэгги снова принялась гадать, что же произойдет, если они не смогут дойти до финиша вовремя. Может быть, гад с электрошокером пошлет своих «оловянных солдатиков» в лабиринт с заданием найти их, поставить к стене и расстрелять? Или хозяева лабиринта будут ждать, пока последние выжившие доползут до выхода, и только потом прикончат их? И вообще, сколько людей в этом комплексе? Выйдя из контейнера, Мэгги насчитала примерно двадцать охранников. В конечном счете это было не так уж много. Если в подчинении у главного ублюдка находилось всего двадцать человек и они были рассеяны по лабиринту… что ж, побег мог и удаться.
– Минута прошла, – заговорила Сания. – Я ухожу.
– Подожди, – сказала Мэгги, но Сания уже карабкалась через шины. Мэгги решила, что пойдет следующей. Она по-прежнему старалась защитить других, хотя понимала: это не ее дело, она должна думать только о себе и Пейдж.
«У меня это плохо получается, – подумала она. – Плохо получается быть эгоистичной».
Ноа обвинил ее в эгоизме после того, как она сказала, что хочет развестись, что с нее довольно, что она не может больше жить с наркоманом. Ее долго терзало чувство вины, казалось, что она могла сделать больше, что должна была сделать больше. И Мэгги спрашивала себя: может быть, она действительно вела себя как эгоистка?
– Ну что, я следующая, – произнесла Бет.
Мэгги сообразила, что отвлеклась и забыла о лабиринте. Она сказала себе, что нужно прекращать думать о прошлом и вернуться в настоящее, иначе не только она, но и остальные могут погибнуть.
Натали была уже довольно далеко. Она перешла пруд с тухлой водой и преодолевала шестое препятствие. Она ловко забиралась по канату, в верхней части которого был подвешен колокол. С ее кроссовок капала зеленая жижа. Всего канатов было пять, а это означало, что организаторы игры рассчитывали увидеть здесь только половину участниц.
В обычных гонках с препятствиями участник должен был забраться по канату, позвонить в колокол, как можно быстрее слезть на землю и переходить к другому испытанию. Мэгги собиралась наблюдать за Бет, чтобы убедиться в том, что она благополучно продвигается вперед, но ее заворожило это зрелище: Натали оказалась такой сильной и выносливой, она уверенно забиралась по канату, быстро перебирая руками. Канат был очень длинным – футов двадцать или двадцать пять. В спортзале, где на полу лежали маты, падать было не так страшно, но здесь под канатами были голые доски. Натали протянула руку к колоколу.
– Нет! – крикнула Мэгги. – Не трогай!
Натали дернула за веревку, и канат оторвался от балки. Мэгги успела заметить растерянное выражение лица Натали. Потом она замахала руками, пытаясь ухватиться за соседние канаты. А потом Натали упала; она падала, падала, падала, и Мэгги могла только смотреть на это и слушать.
Натали вскрикнула, потом послышались глухой удар и тошнотворный хруст, и больше криков не было.
Сания и Бет застыли посреди полосы препятствий.
– Идите! – крикнула им Мэгги и побежала по шинам следом за Бет. – Идите, идите, надо посмотреть, что с ней.
Но Натали не кричала, не звала на помощь, и Мэгги знала, что шансов у нее нет. Но она говорила себе, что надо надеяться, надо молиться о том, чтобы с Натали все было в порядке. Может быть, у нее перехватило дыхание или она потеряла сознание после падения. Хруст не означал, что она мертва.
«Но она упала с большой высоты», – подумала Мэгги, помогая Бет преодолеть препятствия, стремясь поскорее добраться до Натали. Она слышала хрипы Бет, понимала, что заставляет беднягу бежать слишком быстро, но ничего не могла с собой поделать.
Ей была невыносима мысль о том, что Натали умрет в одиночестве, испуганная, растерянная. Это было несправедливо, нечестно.
Мы до сих пор считаем, что люди, которые устроили эту игру, намерены играть по правилам, что задания будут «честными». Ничего подобного. Эти мерзавцы готовы на все, абсолютно на все, чтобы к финишу не пришел никто.
Мэгги брела через пруд и буквально волокла за собой Бет. Пруд оказался отвратительным – вместо воды яма была наполнена густой зеленой слизью, а у дна копошились какие-то твари. Она услышала, как Бет произносит слово «пиявки», но ей некогда было отвечать, оборачиваться, она не могла потратить ни одной лишней секунды на ужас и отвращение. Конечно, в пруду были пиявки, потому что один из хозяев лабиринта, наверное, в детстве смотрел «Останься со мной»[30] и перенес душевную травму после сцены, в которой Горди отрывает пиявку от пениса.
Но Мэгги, во-первых, не была мужчиной, а во-вторых, не боялась пиявок – она боялась потерять спутниц, боялась сделать ошибку, в результате которой мог пострадать кто-то другой. Пиявки были мелочью, потому что Натали ранена.
Сания, облепленная зеленой слизью, склонилась над Натали. Когда Мэгги выбралась из пруда и наконец выпустила руку Бет, Сания подняла голову. У Мэгги шумело в ушах, перед глазами плясали черные точки, но она упрямо переставляла ноги, пока не дошла до Сании и не увидела Натали.
Мэгги долго смотрела на тело, на шею, согнутую под неестественным углом.
Она хотя бы не страдала. Надо думать об этом. Ни мучений, как у женщины, которую пригвоздило к стене серпом и которая медленно истекла кровью, ни сотен пауков, ползающих по твоему телу, залезающих в рот, в нос. По крайней мере, с ней такого не было. По крайней мере, она просто упала, умерла и не мучилась.
Мэгги попыталась утешиться этими мыслями, но потом вспомнила, что у Натали осталась сестра и что она сидела в комнате без окон, как Пейдж, как мать Рони, как все другие заложники, родственники погибших. Мэгги подумала: неужели этих заложников уже убили, или организаторы ждут окончания игры? Наверное, удобнее устранять всех разом.
«Тебе должно быть стыдно, Мэгги, – подумала она. – Речь идет о жизнях людей, о людях, которых кто-то любил».
Она вдруг поняла, что близка к истерике, хотя до сих пор ей удавалось справляться с собой. И еще поняла, что опасности лабиринта и всех этих антиутопий, которые она читала не задумываясь, ради развлечения, сами по себе не так уж страшны. Опасность заключалась в том, что, глядя на гибель других, ты впадаешь в отчаяние или еще хуже – перестаешь что-либо чувствовать.
Теперь их маленькая группа состояла всего из трех человек, и в другой группе было две женщины – если с ними ничего не случилось. Прошла треть отведенного времени, а половины участниц уже не стало.
Мэгги не знала, как преодолела оставшиеся препятствия. Она двигалась механически, почти не обращая внимания на Санию и Бет. Не то чтобы она успела особенно привязаться к Натали. Просто ее смерть оказалась последней каплей, и уверенность Мэгги в том, что она найдет и спасет Пейдж, вдруг показалась самообманом, пустой фантазией. Похитители не намерены были их отпускать. Мэгги знала: они собирались устроить так, чтобы все участницы потерпели поражение.
В Голодных играх, по крайней мере, предполагалось, что в живых останется один победитель. А здесь победителей не будет.
Но нет, это тоже было не совсем правильно. В книгах, которые Мэгги раньше любила (вряд ли она когда-нибудь снова сможет их читать), главный герой или героиня формально одерживали победу, но в то же время обязательно теряли что-то. Герои лишались любимых или вынуждены были пожертвовать принципами, ради выживания совершали аморальные поступки.
А чем мне придется пожертвовать ради того, чтобы спастись самой и спасти свою дочь?
Эта мысль впервые пришла Мэгги в голову; впервые она задумалась о том, что ради собственного спасения придется бросить остальных, подвергнуть их опасности. Она не знала, сможет ли поступить так в реальности.
После гибели Натали они шли вперед молча. Не было больше решительных взглядов, бодрых улыбок и шуток, и девиз «мы в этом кошмаре вместе, давайте поддерживать друг друга» был забыт. Не осталось ничего, кроме хмурых лиц, мрачного молчания и едкого запаха пота.
Они миновали следующее препятствие, и еще одно, и еще. Каждое было сложным, смертельно опасным: хлипкий мост над ямой с живыми крокодилами, ящик с дырой, в которую нужно было сунуть руку и надеяться на то, что ничего не произойдет (Мэгги подозревала, что внутри сидят ядовитые насекомые, но никого из них не укусили), необходимость съесть ягоду, которая могла оказаться ядовитой. Мэгги двигалась как в тумане, но каким-то образом все остались живы. Они нашли второй стол с водой и продуктами, но оказалось, что женщины из другой группы все выпили и съели.
– Вот гадины, – проворчала Сания, смяла пустую упаковку из-под крекеров и с отвращением швырнула ее на землю.
– Они остались вдвоем, – устало произнесла Мэгги. – «Номер два» способна на такое, но «Номер десять» – вряд ли. Я надеялась, что она не такая, что она одумается.