Ложь, которую мы крадем
![Ложь, которую мы крадем](/uploads/covers/2023-01-14/lozh-kotoruyu-my-kradem-201.jpg-205x.webp)
Читать книгу "Ложь, которую мы крадем" полностью
Книга: Ложь, что мы крадем.
Автор: Монти Джей
Серия: Парни из Холлоу №1
Перевод группы: https://t.me/ecstasybooks
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ
Не использовать русифицированные обложки книг в таких социальных сетях, как:
Тик Ток, Инстаграм, Твиттер, Фейсбук.
Спасибо.
Тем, кто любит тьму и все, что там скрывается.
И Стивену Кингу.
Beyond the Pines - Thrice
Baby - Bishop Briggs
37 Stitches - Drowning Pool
Chalk Outline - Three Days Grace
It Was a Sin - The Revivalist
Control - Halsey
In Chain’s - Shaman’s Harvest
Into the Fire - Asking Alexandria
Happy Song - Bring me the Horizon
Skeleton Key - Love Inks
Help-Papa Roach
The Devil - Banks
Killer - Valerie Broussard
Black Honey - Thrice
Я всегда знал, что родился с ненасытным аппетитом к насилию.
Суждено быть паршивой овцой в семье.
Им следует научиться предупреждать других о детях, которых оставляют культивировать при отсутствии света. Когда лишаете их света, тьма не просто становится их частью, они сами становятся тьмой.
Сила прокатилась по моей руке, когда я почувствовал, как нос этого ребенка разбился. Мои костяшки пальцев впились в плоть его лица, гоняясь за единственным, что могло утолить мой голод.
Боль.
Высокий долговязый придурок, решивший бросить мне вызов, с глухим стуком упал на землю.
В официальных смешанных единоборствах нужно останавливаться, когда противник так сильно падает.
К счастью для меня, это Кладбище. Заброшенный ипподром на окраине города, куда в поисках неприятностей съезжаются дети из окрестностей. Незаконные уличные гонки, драки, наркотики и полуголые девушки. Это райский сад для богатых детей. На траве посреди потрескавшегося асфальтового круга происходили драки, а моторы все время ревели и эхом смотрели, чья купленная папой машина придет к финишу первой.
Кладбище — это место, куда вы приходите, чтобы вас похоронили. Особенно, если ты выступаешь против меня.
Я бросаюсь вперед, взбираясь на него, вдавливая колено так глубоко в его живот, что чувствую, как его органы перемещаются подо мной. Мои ловкие кулаки, наносящие удар за ударом по его и без того воспаленному лицу. Я методично выдыхаю, при каждом касании выдыхаю еще раз. Чьи-то руки хватают меня за плечи, пытаясь остановить.
Мне все равно, только сильнее давлю коленом. А кулаки безжалостно бьют его.
Почему я должен сдаваться, потому что он достаточно глуп, чтобы выйти со мной на этот ринг?
Похоже на личную проблему.
Мое сердце колотится в груди, энергия течет по венам, как барабаны в ушах. Он смешивается с криками окружающих нас людей, ревущими двигателями и запахом масла.
Черт, что бы я отдал, чтобы чувствовать себя так каждую секунду дня.
Я наношу правый хук, наблюдая, как мое кольцо отпечатывает мои инициалы на нежной коже его щеки, разрезая ее прямо над буквами AК.
Поток обжигающей крови брызжет мне на грудь с его лица. Меня пронзает свирепый рев, малиновая жидкость действует как бензин для пламени внутри моего тела. Но это была не та кровь, которую я хотел. Я хотел его агонии. Я хотел увидеть, как ему больно. Я хотел знать, что сегодня вечером его нужно будет отнести в машину, отвезти домой, и он, вероятно, доползет до своей гребаной кровати. Где он останется на следующую неделю, потому что синяки, которые я импринтировал, были слишком сильными, чтобы с ними справиться.
У меня по спине побежали мурашки.
Это мой не такой уж секрет, секрет.
Я всегда, всегда злюсь.
— Господи, черт возьми, Колдуэлл, отпусти его! Хватит, мужик! — Голос звенит
между ушами, но я наношу последний удар, прежде чем стряхнуть нетерпеливые руки со своей кожи.
Круг людей вокруг нас воспевает жестокость, которая только что произошла. Неспособность отвернуться от трагедии или катастрофы. Все они такие же, как я внутри, пристрастившиеся к жестокости. Они просто слишком боятся признаться в этом.
Я ненавижу трусов. И каждый чертов человек в этом чертовом городе один из них.
Монстры в масках боятся, что их соседи увидят скелеты, которые они продолжают запихивать в шкафы. Чего они не знают, так это того, что в Пондероз Спрингс ничего нельзя хранить в секрете. Не долго.
Я знаю это лучше, чем кто-либо.
Красные тени вспыхивают перед моими глазами, когда я встаю, горячая слюна вытекает из моего рта и приземляется прямо рядом с его стонущим телом. Ему повезло, что он может издавать звуки, еще больше повезло, что он жив.
Кроме крови на груди, на коже нет ни следа. Что почти злит меня. Ничто больше не бросает мне вызов. Я сжимаю челюсти и оборачиваюсь, масса людей расходится, как Красное море, оставляя мне открытый путь к выходу.
— Деньги за ставки. — Один из парней постарше, заправляющих этим дерьмом, сует мне в грудь скомканные купюры. Я смотрю на него, потом снова на него.
— Оставь это. — Я хрюкаю.
Я не нуждался и не хотел этих денег. Он мог поиметь все это, я не боролся за деньги. Я дрался, потому что иначе я бы кого-нибудь убил.
Я быстро сгребаю свою кожаную куртку, легко перебрасывая ее через плечи. Моя футболка была где-то в грязной траве, и я не чувствовал необходимости ее искать.
Мое дыхание начинает регулироваться, когда я иду к машине. Даже если драка будет безобидной, если высвободить хотя бы немного ярости, я смогу сегодня уснуть. Учитывая все происходящее, я не мог позволить себе потерять сон.
Музыка полилась из динамиков, как только я повернул ключ. Звук тяжелый и волнующий. Левая рука крепко сжимает руль, я смутно вижу белизну под окровавленными костяшками пальцев. Они пульсируют так сильно, что это почти приятно.
Я быстро включаю передачу, готовый ехать в дом моих родителей. Двадцать восемь тысяч квадратных футов, девять основных спален, десять запасных, семь ванных комнат, двадцать шесть акров, и до сих пор не хватает места между мной и моей семьей. Моя хватка усиливается, я должен был лететь на Восточное побережье в следующем месяце. Между ними и мной целая страна.
Вместо этого я заперт здесь как минимум еще на год в погоне за призраком.
Поворачивая направо, я поворачиваю на нашу подъездную дорожку. Мощеная дорога, покрытая высокими деревьями, на мгновение остановилась перед большими воротами, блокирующими вход. Я нажимаю кнопку на пульте дистанционного управления, чтобы автоматически открыть их, проехав мимо них и войдя в поместье моей семьи.
Обогнув безвкусный мраморный фонтан впереди, я легко въезжаю на свое парковочное место. Здесь нет обычных машин, значит, никого нет дома. В любом случае, это не имеет значения, даже когда они здесь, я невидим для них.
Как всегда.
Молния рассекает небо за домом, освещая туман на долю секунды, прежде чем гром сотрясает землю под ногами, когда я иду к двери. Клавиатура светится под моим прикосновением, вводя пароль и шагая внутрь.
Когда мои родители и брат здесь, этот дом сияет светом. Его свечение видно сквозь деревья на дороге. Экстравагантные вечеринки, празднование подстриженного ногтя, семейные ужины, на которые меня никогда не приглашали. Но когда они уходят, остаются только я и темнота.
Мои ботинки эхом отражаются от пола, шаг за шагом, пока я не включаю кран на кухне. Я опускаю опухшие руки под теплую воду. Кровь начинает течь в канализацию, часть ее все равно. Кое-что застряло между пальцами, уже засохло.
В доме не должно быть шума. Все должно быть так, как всегда, когда я здесь.
Мертвая тишина.
За исключением того, чего нет. Мои уши дергаются, улавливая знакомый щелчок, сопровождаемый свистом свечения кремня.
— Пытаешься меня напугать? — говорю вслух, медленно вытирая руки, прежде чем оборачиваюсь.
Я вглядываюсь в темноту гостиной, лицо Рука освещается единственным пламенем его зажигалкой, когда он щелкает ею между костяшками пальцев и пальцем. Я замечаю одиночную бриллиантовую спичку, лежащую у него во рту, а алый кончик выглядывает сбоку.
Он откинулся в кожаном скошенном кресле, сложив руки по бокам, и смотрит на меня сквозь темноту.
— Если бы хотел, ты бы меня не услышал. — возражает он.
Я перемещаюсь в кресло напротив него. Потянув за шнурок лампы, она осветила комнату янтарным светом. Как только я погружаюсь в несвежий материал, упираясь руками в колени, слышу приближающиеся шаги позади меня. Я не оглядываюсь через плечо.
— Тэтчер. — Здороваюсь, когда вижу, как его тень проходит мимо меня, садясь слева от нас.
Тэтчер ростом шесть футов четыре дюйма (193 см) — самый высокий в группе. Не то чтобы ему нужен рост, чтобы кого-то напугать.
Он закидывает одну ногу на другую, лодыжка упирается в колено. — Убери свои камни, чтобы разбить голову какому-то бедняге, Али?
Я скриплю зубами, этот напыщенный мудак знал, что я ненавижу, когда меня так называют. Известно, что пока мы были друзьями, но это был бы не он, если бы не пытался залезть кому-то под кожу.
Видите ли, вены Тэтчера постоянно перекачивались ледяной водой, а мои всегда кипели.
— Ты действительно хочешь поговорить о том, что людей раздражает, Тэтчер? Я поднимаю бровь, глядя на его костюм от Армани. Я уже давно научилась не подвергать сомнению его экстравагантный гардероб.
— Я бы не хотел, чтобы тебе снились кошмары. — Он ухмыляется, и я ничего не могу поделать с тем же, что и у меня.
Я бы солгал, если бы сказал, что не хотел в какой-то момент оторвать каждому из них головы. Мы знали, как нажимать на кнопки друг друга. Однако прямо сейчас мне напомнили, как я убью любого, кто попытается сделать то же самое.
Вот почему я хочу остаться в этом богом забытом городе, потому что один из наших был осмеян.
— Где Сайлас? — Спрашиваю я.
— Спит в первый раз, черт возьми, я даже не знаю. — Отвечает Рук.
— Не будь наивным, Рук. Сайлас больше не спит. Когда он это делает, то видит ее. Мы все это знаем. — вмешивается Тэтчер, напоминая всем нам, почему мы здесь вообще.
Напольные часы в коридоре бьют, сигнализируя, что наступила полночь. Вес его слов вкрадывается в комнату. Гнев, который я только что пытался выпустить ранее, снова начал подкрадываться. Я чувствовал пламя, лижущее мои пятки, медный привкус во рту.
— Кстати о ней. Рук наклоняется вперед и бросает папку кремового цвета на стол посреди всех нас. Привилегии быть сыном окружного прокурора.
Я наклоняюсь вперед, хватая его. — Ты уже заглянул внутрь?
Он качает головой: — Хотел подождать, пока мы будем вместе. — Немного приподнявшись, он лезет в задний карман, хватая белую пачку сигарет. Вытаскивая одну, проводя рукой по его длинным каштановым волосам.
— Разум? — спрашивает он, имея в виду дым.
— Сожги дотла, мне все равно. — говорю честно. Рук откидывается на спинку стула, вытаскивает спичку изо рта и зажигает ее пальцами — трюку, которому он научился сам, когда мы были в летнем лагере. Он зажигает конец, глубоко вдыхая облако дыма, собирающееся вокруг его лица.
С тех пор как мне исполнилось шесть лет, единственными, кто меня когда-либо заботил, были Рук, Тэтчер и Сайлас. Мы поклялись всегда защищать друг друга, даже если это означало сеять хаос среди других. Ничто другое, кроме них, не имело значения ни для кого из нас.