Мастер
![Мастер](/uploads/covers/2023-11-23/master-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Дмитрий Билик
- Жанр: Самиздат, сетевая литература / Магическое фэнтези / Героическое фэнтези
Читать книгу "Мастер" полностью
Пролог
По милости богини Император и самодержец Миела, Семиречья, Свободного Севера, Восточных, Ближних и Предельных земель, включая бесчисленные западные и южные острова, Витий Керай Кулен Первый был скуп на эмоции.
Подданные редко видели, чтобы главный Ворон когда-нибудь гневался, смеялся или, как делают это все простые люди, выражал восхищение. И, что самое забавное, чем меньше Император проявлял эмоции, тем внимательнее окружающие пытались считывать его настроение.
Короткая линия, уходящая наверх от уголка правой губы и возникающая, к примеру, от весьма посредственного ужина, заставляла поваров трепетать. Шумное выдыхание воздуха и появление ямочек на щеках напротив свидетельствовали о величайшем расположении.
Для окружающих Император представал бесчувственным глиняным истуканом, обожженным в печи, в которого богиня по ошибке вдохнула жизнь. И подобное было лишь частью правды. После многочисленных сражений, подковерных интриг, битвы за престол, восстановления казны и усмирения недовольных, иными словами, после создания Империи в том виде, в котором она была сейчас, Кераю стало скучно.
К тому же он тщательно скрывал подлинные эмоции, помня заветы Аншары — настоящий воин своими поступками или словами не показывает противнику свои истинные замыслы. А противников у главного Ворона хватало. Даже сейчас, во времена относительного мира.
Витий Керай Кулен Первый понимал, что стоит ему дать слабину, как над его троном начнут кружить другие вороны. Не те, которым он платил жалование и считал своей главной опорой.
А между тем, в душе Императора, мастерски скрытый от всех остальных, порой кипел самый настоящий вулкан. Как человек зрелого возраста, Кераю пошел шестой десяток, потомок Кулена с каждым годом становился все более желчным и раздражительным.
Ему не нравился обрюзгший и мерзкий серебряноплечий Марк Паврет. Ворон, которого бы давно стоило отправить на заслуженную пенсию. Но тот занимался нужным делом — пробовал блюда Императора, проверяя, не отравлены ли они. К тому же, Марк оказался столь предан Кераю, что готов был лизать подметки сапог Императора без всякого возражения, если бы ему приказали.
Владетель почти всех просвещенных и цивилизованных земель Центрального материка не любил Конструкт. Город, разросшийся в целое государство, вызывал у Императора тягучую, черную, как сама Скверна, и мучительную мигрень. Стоило выйти за пределы дворца или хотя бы взглянуть вниз с высокого балкона, как голова начинала кружиться от бесчисленных огней, нескончаемого сонма голосов, звона железа, скрипа колес, мерзкого запаха прогорелого угля и смрадного духа людей.
Но наиболее остро, так сильно, как только возможно, Император ненавидел собственный дворец. Твердыня-на-семи-холмах, окруженная с востока грязным озером, а с других сторон глубокими рвами, которые со временем расширили до каналов, была самым мрачным местом в Конструкте.
Именно здесь Уриш стал безумным. Керай то тут, то там до сих пор находил отголоски пребывания последнего короля Конструкта. Камень в столовой изначально был темнее и сохранил следы зубила, потому что приходилось снимать верхний слой. Уриш под конец своей жизни писал прямо на стенах «послания потомкам», макая пальцы в иноварскую краску, вывести которую не представлялось возможным.
Порой на дорогой и старинной мебели в забытых закутках еще можно было встретить послания свергнутого правителя. «Беги», «привет, милые кролики», «спроси у Вильхорта», «да кто вы такие?», «тогда натравим пауков», «капуста, да, да, капуста, пусть ее и едят».
Каждый раз Керай с содроганием читал кривые строчки. Ему казалось, что мертвый король разговаривает с ним, насмехается, испытывает на прочность. И всегда нахождение очередной нацарапанной писульки заканчивалось грандиозной проверкой всей мебели и выбрасыванием испорченной. Однако вскоре, будто по велению сиел, послания обнаруживались за изголовьем кровати, на ножке стула или под подсвечником. И все опять повторялось.
Керай чувствовал, что и сам сходит с ума. Но вместе с тем понимал, что Твердыня-на-семи-холмах — самое безопасное место во всей Империи. И терпел. Отчего внутри еще более раздражался. Но вместе с тем пытался не дать прорваться эмоциям наружу. Иными словами, Императора вряд ли можно было назвать счастливым человеком.
Оттого редкие и невероятно важные посетители — других к потомку Кулена попросту не пускали — необычайно оживляли Керая. Ему казалось, что в этот серый, украшенный паутиной и свечной копотью, склеп, входит кто-то живой. В такие моменты Император и оживал и сам.
Вот и сейчас он встретил гостей не на вычурном «священном» и самое важное — неудобном троне, тоже оставшимся от Уриша. По легенде, сама Аншара, придя в Конструкт, урезонила одного из королей главного города на материке. «Я сижу там, где сидят короли, но разве от этого делаюсь я правительницей?».
Керай стоял на ступенях, укрытых длинной ковровой дорожкой. Облаченный по своему обыкновению в простое (как он считал) узкое блио из бархата, расшитое золотыми нитями и украшенное каменьями, Император походил на сержанта-пехотинца гвардии. Керай не вышел ростом, откровенно говоря, потомок Кулена был низок, но оказался, по милости богини, ладен в плечах. Что и пытался подчеркнуть в каждом своем одеянии.
— Санна, — коротко сказал Керай.
Но вместе с тем он смотрел не на третьего Инквизитора его милости Архилектора Ферна, а на двух сопровождающих служащую Дома Правды. Мужчин Керай знал прекрасно. Более того, считал обоих своими верными слугами. Однако и тот, и другой немало разочаровали Императора. И сейчас сами понимали это, оттого опустили глаза, буквально рухнув на колени.
И Марко Лиан Генер и Нишир Фарух Гаран отличались завидной статью. Потому, чтобы избежать неловкости, Керай, будто прогуливаясь, взобрался еще на две ступени. Иначе они поднимутся с колен и окажутся на одном уровне с ним. А подчиненные должны смотреть на повелители снизу вверх.
— Реющий-в-небе, — произнесла Санна одно из привычных обращений к главному Ворону, после чего встала на колено и склонила голову.
— Ты припозднилась, я ожидал тебя раньше.
— Мы надеялись выследить преступников, — ответила Инквизитор.
— И вновь потерпели неудачу, — сверлил взглядом Керай.
Его глаза нельзя было назвать выразительными — крохотные, серые, они равнодушно глядели на мир. Но мало кто мог долго выдержать взгляд Императора.
— И между тем преступники беспрепятственно прогуливаются по моим землям, — чеканил Керай каждое слово. — Моим! И убивают подданных! Моих подданных. Сначала этот недотепа из Шестого Предела, потом начальник Теола. Кто будет следующим⁈
Император скрестил руки за спиной, почти не шевелясь. Лишь вена на его шее набухла, выражая гнев, который испытывал правитель. Замерла и вся троица, разглядывая алую ковровую дорожку на ступенях.
— Санна, не разочаруй меня. Меня и Архилектора. Он поручился за тебя.
— Я приложу все силы, чтобы вы остались довольны, мой господин, — смиренно ответил женщина, дерзнув и добавив обращение далекое от дворцового этикета. Впрочем, Керай не обратил на это внимания.
— Хорошо, вы собрали отряд?
— Девятихвостый, — коротко сказала Санна, чуть повернув голову.
Однако ее голос изменился. Вместо былой кротости, в нем звучала жестокая непоколебимость. За недолгое время путешествия Девятихвостый на себе почувствовал тяжесть характера третьего Инквизитора.
— Мы взяли двух Воронов у Хавильдара Ретуса и трех у Хавильдара Шиана, Первый-после-Солнца, — заговорил Ворон. — Я предлагал госпоже Санне обратиться еще к Хавильдару Тристану, он мой старый приятель и…
— Ты решил собрать у себя всех моих Воронов? — усмехнулся Император. Однако веселость тут же сменилась суровостью. — Вздор! Восемь Воронов и Инквизитор более чем достаточно, чтобы поймать несовершеннолетнего преступника.
— Но его ведет мастер, Господин Господ. Он довольно неплохо управляется с эфиром и…
— Восемь Воронов и Инквизитор более, чем достаточно, — медленно, чеканя каждое слово, произнес Керай. — К тому же, если ты не слышал, в Пустоши объявилось очередное воплощение проклятого бога. Думаю, более уместно будет использовать Воронов на границе. Через одну из застав, кстати, недавно прорвалась целая стая тварей.
Император утратил интерес к Марко Лиану Генеру. Его взгляд переместился на загорелого великана. Даже по сравнению с Вороном, тот выглядел внушительно — широкие плечи, массивные кулаки, бычья шея. Керай, несмотря на недовольство, невольно восхитился. Он давно не видел Нишира, но годы будто не имели власти над генералом.
— Целая стая пробралась через Ближние земли, чтобы напасть на того самого парнишку, я правильно понял?
— Да, Серебрянокрылый Владыка, — пробурчал Нишир, произнеся довольно редкое обращение к Императору. Почти позабытое. Но даже сейчас, в состоянии смущения, его голос звучал, как грянувший вдалеке раскат грома.
— И один доблестный генерал помог преступнику отбить атаку тварей.
— Все Одаренные должны помогать друг другу в борьбе с отродьями Скверны, Серебрянокрылый Владыка, — ответил Нишир. Однако его крепкая шея пошла пятнами. Генерал был неглуп и понимал, куда клонит Император.
— А после отпустил, — сказал Керай и развел руками. — Сначала великий Нишир Фарух Гаран Победитель подает в отставку, платит наемникам, находит того, кого ищут Вороны. Без всякого приказа, — поднял короткий палец перед собой Император. — А потом отпускает преступника!
— По долгу чести… — начал было Нишир, но Керай его оборвал.
— У человека, принесшего присягу, не может быть разговоров о чести. Только служение своему господину.
Керай гневно выдохнул и замолчал, понимая, что главное здесь не перегнуть палку. У этих южан всегда свои взгляды на, казалось бы, вполне очевидные вещи. Когда Император был обычным офицером на службе у Уриша, то и сам видел, как предельцы могли пить чай с злейшими врагами, уважительно разговаривал с теми, кто собирался их убить и несли свою жизнь, как единственное достоинство, существовавшее у них.
Керай знал южан слишком хорошо. Наверное потому, что сам когда-то был таким. Однако бремя правления Империей изменило глупые привычки и вытеснило странные обычаи.
— Признаешь ли ты свою вину, Нишир? — сурово спросил Керай.
— Да, Реющий-в-небе, — ответил сиплым голосом генерал.
— Каждый из нас может ошибаться, — уже спокойнее продолжил Император. — Самое важное — уметь признавать ошибки. Но нужно понимать, что и за каждый проступок должно следовать незамедлительное наказание.
Император выдержал небольшую паузу, наблюдая, как пятна расплываются по шее Нишира, точно того омыли водами Кровавого моря. А после продолжил.
— Я не принимаю твое прошение об отставке. Ты должен исправить свою досадную промашку. Теперь ты, Нишир Фарух Гаран Победитель, капитан моих имперских войск, переходишь под командование третьего Инквизитора Санны.
Впервые за все время генерал, теперь уже бывший, позволил себе единственную дерзость. Он поднял голову, встретившись взглядом с Императором. Нишир ожидал увидеть в глазах Керая издевательскую усмешку. Его, пролившего столько крови, не раз доказавшего свою преданность, разжаловать до жалкого капитана?