В погоне за потрошителем с Грин-Ривер. Мои поиски убийцы 49 женщин
![В погоне за потрошителем с Грин-Ривер. Мои поиски убийцы 49 женщин](/uploads/covers/2023-06-30/v-pogone-za-potroshitelem-s-grin-river-moi-poiski-ubijcy-49-zhenshhin-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Дэвид Райхерт
- Жанр: Публицистика
- Дата выхода: 2023
Читать книгу "В погоне за потрошителем с Грин-Ривер. Мои поиски убийцы 49 женщин" полностью
* * *
В конце 70-х – начале 80-х, «Полоса» стала рынком под открытым небом для тех, кто готов был платить за секс. С отелями, дешёвыми мотелями, барами, круглосуточными магазинами и забегаловками, этот отрезок дороги был удобен для бизнесменов, пользующихся аэропортом «Си-Так»[6], который ежедневно принимал до тридцати тысяч человек. Также он был удобен для многих мужчин, работающих в промышленных парках, расположенных в получасе езды. Примерно в четыре часа после полудня молодые девушки, одетые в приметные наряды, начинали ходить вверх и вниз по улице, когда траффик достигал пяти-шести тысяч машин в час. С наступлением вечера увеличивалась и их активность. В пиковые вечерние часы уик-эндов можно было увидеть до сотни прогуливающихся девушек. Клиенты останавливались и звали понравившуюся торговку на «свидание».
Каждый полицейский, работавший в районе, знал этот «парный танец» проституток и клиентов: как только девушка садилась в машину клиента, он отвозил её к себе в отель, или она вела его в комнату, которую сняла на ночь. Однако, чаще всего дело делалось в каком-нибудь уединённом местечке недалеко от шоссе. Поэтому владельцы аэропорта завладели целыми прилегающими кварталами и снесли дома, оставив лабиринты пустых неосвещённых переулков и тупиков. Пары, желавшие быстрого секса, находили удобное место для парковки и, либо оставались в машине, либо заходили в подлесок. Через несколько минут «свидание» заканчивалось, и девушка возвращалась на «Полосу», где могла взяться за нового клиента.
Читая это в 2004 году, вам, наверное, трудно представить, что творилось на «Полосе» в 1982-ом. Сейчас торговля секс-услугами скрылась с глаз, проходя за закрытыми дверями пригородных домов, а отрезок шоссе, облюбованный когда-то проститутками, был переименован в Международный Бульвар. Большинство грязных мотелей кануло в лету и теперь автобусные остановки, которые служили точками пикапа клиентов, занимают пассажиры с дипломатами.
Но в 1982-ом «Полоса» была оживлённым секс-рынком, подобия которого можно было найти в большинстве крупных американских городов. У этого явления было несколько причин. Новые законы усложнили для полиции соблюдение комендантского часа, введённого для того, чтобы подростки не шатались по улицам. (Когда я начал работать в органах, я задерживал детей за нарушение комендантского часа и развозил их по домам.) Одновременно с этим из-за огромного количества сбежавших из дома подростков, было невозможно отследить все заявления о пропавших без вести. За исключением, когда были явные признаки преступления, заявления о пропавших людях не получали серьёзного расследования. А заявления о пропавших подростках снимались по истечении тридцати дней, чтобы освободить место для новых.
Картину дополняли и другие неблагоприятные тенденции. Эпидемия крэк-кокаина создала огромный пласт отчаянных молодых наркоманок. И наконец, угроза ВИЧ и СПИДа пока что оставалась неясной. Многие мужчины и женщины считали, что заниматься проституцией безопасно и сквозь пальцы смотрели на то, что это могло привести к насилию и заболеваниям.
Если вам интересно, почему такой вид деятельности был разрешён в мегаполисе вроде Сиэтла, ответ тот же, что и для всех других крупных городов: у нас никогда не было достаточно живой силы, чтобы покончить с сексуальной торговлей. Для проституток и клиентов, которых мы задерживали, арест был просто пощёчиной и на следующий день они снова выходили на улицы. И общественность не давила на нас, чтобы мы сделали очистку «Полосы» своим приоритетом. Это место не считалось таким уж опасным, и многие избиратели рассматривали проституцию, как преступление без жертв.
Но проституция никогда не обходится без жертв, а торговля телом близ «Си-Так» никогда не была безопасной для девушек и их клиентов. Сутенёры, обещавшие заботиться о них, вместо этого держали их на коротком поводке с помощью наркотиков и насилия. Когда клиент назначал «свидание», он в ту же секунду входил в непредсказуемый и потенциально насильственный преступный мир. Конечно, чаще всего сделка – деньги в обмен на секс – проходила без происшествий. Но было достаточно случаев, когда происходили действительно чудовищные преступления, и всякий раз я задавался вопросом, почему здравомыслящие люди продолжают платить за секс.
Для примера приведу дело, которое я расследовал в начале своей карьеры детектива. Это началось, когда патрульный вышел проверить маленький «пинто», стоявший на парковке таверны возле Международного аэропорта округа Кинг, который также называют «боинговой взлёткой». У хэтчбека «пинто» было большое заднее стекло, и офицер не мог не заметить тело, лежащее на заднем сиденье. Нас с Сэмом назначили следователями в этом деле. Мы доказали, что мертвец был клиентом, убитым сутенёром, который ограбил его в мотеле «Бен Кэрол» на «Полосе». Этот случай наглядно показывает опасность проституции. Наше расследование и его быстрое завершение давали надежду, что мы также быстро поймаем и «Убийцу с Грин-Ривер».
В начале дела «Бен Кэрол» у нас не было ничего, кроме не идентифицированного тела в машине. Не было ни свидетелей, ни орудия убийства, ни отпечатков пальцев. Прорыв случился, когда менеджер мотеля сообщил о крови, найденной в комнатах. Регистрационная информация, данная человеком при заселении, была ложной, включая автомобильные номера. Мы проверили все остановки в районе, сделанные тем вечером дорожным патрулём. В точку. Попался регистрационный номер с теми же буквами и цифрами, только в другом порядке.
Короче говоря, номер привёл нас к сутенёру и его «притону» с проститутками. Одну из девушек мы нашли в Портленде, Орегон, и после шести-семи часов допросов, она рассказала всю историю. Спустя двадцать три года сутенёр всё ещё находится в тюрьме штата. Урок этой «сказки» не в том, что мы с Сэмом были супер-копами. Урок в том, что убийцы почти всегда оставляют след, по которому их можно отследить. Они снимают комнаты, используют кредитные карты, их тормозят патрульные за превышение скорости. И даже в тёмном мире проституции, где каждый стремится к скрытности, можно отследить личности, разгадать тайны, раскрыть преступления.
Это не уникальная практика. У каждого патрульного офицера, детектива и сержанта, кто вышел на улицы в дни после обнаружения тел на Грин-Ривер, был подобный опыт. Мы считали, что кто-нибудь да видел убийцу. Кто-нибудь мог опознать его машину. Дать детальное описание внешности. Что-то, что могло помочь раскрыть дело.
– Не переживайте за меня. Я узнаю этого ублюдка, когда увижу его. Он, сука, пожалеет, если попытается что-нибудь сделать со мной. Я ему этого так не оставлю.
Как и все мы, Фэй Брукс сталкивалась с тем, что одна девушка за другой пропускали её предупреждения об «Убийце с Грин-Ривер» мимо ушей. Будучи ветераном отдела нравов, Фэй знала многих девушек с «Полосы», и они доверяли ей. В первые дни работы целевой группы, она встретилась с десятками из них. Никто не знал, кто был убийцей, но за себя они не особо переживали. Молодые и закалённые, они ошибочно полагали, что их «уличное чутьё» защитит их.
Мы с Фэй обсуждали эту проблему на регулярной основе в течении всего расследования дела Грин-Ривер. Что бы мы не сказали этим девушкам, они бы не ушли с улиц и не признали бы свою уязвимость. Ощущение опасности укрепилось, когда со временем мы установили личности трёх девушек, чьи тела были обнаружены 15 августа. Первое «попадание» случилось по отпечаткам пальцев, взятых с одного из тел и сопоставленных с отпечатками проститутки, задержанной нами в прошлом году. (Без сомнения она тоже думала, что у неё идеальное уличное чутьё.) С отпечатками шёл длинный перечень вымышленных имён: Марша Вудс, Белинда Брэдфорд, Белинда Вудис и так далее. В конечном счёте мы выяснили настоящее имя: Марша Фэй Чапмен.
Марша Фэй Чапмен, которую друзья называли «малышкой», была настолько миниатюрной и молодо выглядящей, что было тяжело поверить в её возраст – тридцать один год. Она была матерью троих детей и в отличие от многих других на «Полосе», тратила деньги на свою семью. А также поддерживала отношения с матерью. Именно она и опознала тело. Она рассказала, что недавно её дочь столкнулась с человеком, который ударил её рукояткой пистолета, обвинив в краже денег. Она сказала, что Марша пропала в середине июля. С тех пор о детях заботилась бабушка. Заявление о пропаже она подала 2 августа.
Для установления личностей оставшихся тел потребовалось приложить гораздо больше усилий. Мы отправили фотографии в ФБР и правоохранительные органы по всему Северо-Западу. Рисунки жертв были опубликованы в газетах. Мы начали отслеживать заявления о пропавших и одновременно с этим к нам приходили посмотреть на снимки их родственники. Я встретился с одной парой, Намоном и Мэрилин Маршалл. Их дочь – на самом деле Намон был её отчимом – пропала примерно три недели назад. Рассмотрев фотографии неопознанных девушек, они пережили шок и страдания. Да, одна из них была их дочерью. Звали её Синтия Хиндс.
Не представляю, каково было Маршаллам, когда они столкнулись с фактом, что их дочь погибла, став жертвой убийцы-садиста. Должно быть, для них это было также тяжело, как вернуться на следующий день и рассказать всё, что они знали о дочери. Миссис Маршалл призналась, что её 17-летняя девочка была проституткой. Синди проводила много времени в районе проституции в центре Сиэтла на Пайк-Стрит и на «Полосе».
После того, как детективы опросили более ста пятидесяти человек и отработали все зацепки, мы составили список имён для третьего и последнего тела. Стоматологические записи убедили нас, что это была 16-летняя жительница Кента, Опал Миллс. Я был тем, кто сообщил её родителям о возможной смерти их дочери и привёл их на опознание. Нет более душераздирающей сцены, когда родители узнают, что их ребёнок мёртв. Как и Маршаллы, родители Опал были опустошены. Но когда мы стали говорить об обстоятельствах смерти, они начали обороняться и даже злиться на меня.
Хотя Опал арестовывалась за вымогательство, Кэти Миллс продолжала настаивать, что её дочь не была проституткой. Спокойно, но твёрдо она сказала, что её дочь была девственницей и не могла торговать собой. Кэти Миллс предупреждала её об опасностях, что несут в себе автострады. Она знала об убийстве Дебры Боннер и боялась, что её дочь попала в беду, когда ловила попутку.
Роберт Миллс был более резок в своих протестах. Он и слышать не хотел, что Опал могла оказывать секс-услуги за деньги, предпочитая считать её случайной жертвой. (Позже мы узнали, что мистер Миллс был одержим горем только в присутствии посторонних глаз. В личных беседах, как сказала его жена, он выражал облегчение от того, что проблемного ребёнка больше не будет рядом.)
Было что-то в том, как мистер Миллс говорил об Опал. Его взгляд, его движения подсказывали мне, что за их отношениями «отец-дочь» стояло нечто большее. Его привязанность к ней казалась почти любовной и порой он звучал, будто потерял свою девушку, а не дочь. Я нутром чуял, что он был вовлечён в кровосмесительные отношения с Опал.