Высадка. Изгои
![Высадка. Изгои](/uploads/covers/2024-04-21/vysadka-izgoi-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Иван Калиничев
- Жанр: Попаданцы / Приключения / Юмористическая фантастика / Самиздат, сетевая литература
Читать книгу "Высадка. Изгои" полностью
05. Крик банши
У Кабана имелись три сестры и брат. И когда все они собирались в одной комнате, стены буквально дрожали от ора. Нет, они не ругались и не ссорились. Близкие родственники просто не могли разговаривать тихо и спокойно. В семье Шпаликовых шумными, громкоголосыми и крикливыми были все. Прямо как итальянцы из кино. Особенно старшая из сестер, Люда. Она очень любила поплакать. Просто обожала! Рыдала по любому поводу. От горя, от счастья и просто так. Хлебом не корми, дай нюни распустить. Причем Люда словно бы очень хотела, чтоб о ее страданиях узнал весь свет, всегда оттягивалась на полную катушку. В семье ее прозвали «Ревушкой».
Кабан вообще-то обладал спокойным характером и просто нечеловеческой выдержкой, но уж если начинал волноваться, то делал это с размахом. Слезы, сопли, истошные вопли и чернейший пессимизм лились как из рога изобилия. Именно такая ситуация случилась сейчас. Совсем недавно Кабан был готов пожертвовать собой ради ближних, но сейчас его мешочек с храбростью оказался завязан тугим узлом. Он тщетно пытался распутать этот узел, но все без толку. И от этого Кабан становился все мрачнее и мрачнее.
— Мы умрем! Это конец! Мы умрем! Умрем! — запричитал он.
На капот взобрались уже восемь тушканчиков. А на лобовухе красовались три сквозных дыры.
Истерика Кабана на какое-то время перекрыла вопли Гюрзы. Но, не терпя конкуренции, она набрала воздуха и вновь заголосила так, что сотрясалась вся кабина.
— Возьмите себя в руки, все будет хорошо! Все обойдется, — пытался успокоить их Остап.
— Нет! Не обойдется! Мы все умрем! — не унимался один.
— Надо было спрятаться внутри контейнера! — вторила ему другая.
Остап положил руку на плечо другу и сказал:
— Кабан, ну перестань, ты же такой храбрый!
— Да уж, храбрый! И скоро я буду мертвым храбрецом!
— Но ты же не побоялся пойти к контейнеру.
— А сейчас я боюсь!
— Володя, ты должен нас спасти, — всхлипывая, велела Гюрза.
— Но что я могу сделать?
— Заведи машину!
— Так ведь ключей нету.
— А ты сделай с проводками то, что с ними делают обычно в кино, когда нет ключей.
— Я так не умею.
— Да что ты вообще умеешь⁈ — она в бессилии махнула рукой и переключилась на Кабана: — А ты чего разнылся, тряпка? Сделай хоть что-нибудь!
Тот словно не слышал и продолжал, как заевшая пластинка:
— Мы все умрем! Нам конец! Как бестолково прошла жизнь!
— Ты тряпка! Тряпка!
— Заткнитесь оба! — рявкнул Остап. — У меня есть идея! Надо их отвлечь.
На несколько секунд установилась тишина, нарушаемая только звуками снаружи.
— Это как? — прервав истерику, спросил Кабан.
— Кто-то из нас резко выскочит и побежит, и уведет за собой этих тварей, а остальные заберутся на крышу контейнера, — обрисовал режиссер пришедшую ему в голову мизансцену.
Гюрза шмыгнула носом:
— Думаешь, сработает?
— Не знаю. Но за неимением других вариантов…
— Но они же догонят и сожрут.
— Если бежать быстро, то не догонят и не сожрут. Но надо решать скорее.
Тушканчиков на капоте прибавилось. Их было уже тринадцать. А лобовое стекло покрылось паутиной трещин.
— Я побегу, — решительно заявил Остап. — Я крепче вас, и вообще…
— Но, Володя, может быть, есть другой вариант…
— Нет никаких других вариантов. Ты — девушка, а Кабан слишком неповоротлив, он и стометровки не осилит.
— Володя!
— Да не Володя я! Я — Остап! Здесь я — Остап! Поняла⁈
— Поняла. Ты сегодня сам на себя не похож.
— Да неужели⁈
— Ну да. Ты сильно изменился, — в ее голосе появились нотки кокетства. — Стал таким… таким мужественным.
— Еще бы! Мы попали на неизвестную планету, нас чуть не сожрал зомби, а сейчас нас атакует стая тушканчиков-людоедов. Тут поневоле изменишься!
— Вот бы ты и на работе был таким.
— В смысле?
— Ну, я помню, Угольников как-то на совещании на тебя так орал, а ты ничего ему не возражал и выглядел таким жалким…
Остап зло сверкнул глазами:
— Умеешь ты испортить момент!
— А что, разве не так было?
— Так, давайте о важном! — решительно сказал режиссер. — Слушайте меня. Ты, Гузя, сейчас перелезаешь на колени к Кабану…
— Еще чего! — ахнула Гюрза.
— Я сказал, перелезаешь на колени к Кабану. Потом я резко выпрыгиваю и увожу за собой этих тварей, а вы бежите к контейнеру. Ясно?
— Я-ясно.
— Кабан?
— Я все понял.
— Если выберетесь отсюда, передайте моей маме… — голос Остапа дрогнул. — Впрочем, нет. Ничего не передавайте.
Гюрза шмыгнула носом и обняла Остапа за шею.
А тем временем двое на крыше контейнера обсуждали, кто из советских юмористов круче. Разговор, начавшийся спонтанно, настолько их увлек, что они даже перестали обращать внимание на стаю хищников внизу.
Со стороны могло показаться странным, что люди, находящиеся на волосок от гибели, так странно себя ведут. Но наше создание выкидывает и не такие трюки в стрессовых ситуациях.
— Не-не-не, Задорнов — это полная шляпа. Каждый раз одно и то же. Тупые америкосы против находчивых русских, — заявляла Джей.
— А Хазанов? — интересовался Луцык.
— Это тот, который про кулинарный техникум?
— Он самый!
— Не нравится. Какой-то он мерзкий.
— Ну артист не обязательно должен быть красавчиком. Посмотри на Роберта Де Ниро — натуральный Квазимодо, только горба не хватает.
— Зато Де Ниро обаятельный, а Хазанов — натуральная жаба.
— А Семен Альтов?
— Это еще кто такой?
— Ну мрачный чувак с простуженным голосом. Очень смешной.
— Не помню. Мне, кстати, Евдокимов нравился.
— «На себя посмотрю — сам весь не красный, а морда — красная!» — спародировал Луцык.
— Очень похоже, — оценила Джей.
— Но первое место я бы отдал Ефиму Шифрину.
— Он сейчас называет себя Нахимом. Раскачался — что ваш Шварценеггер. Я фотки видела.
— Угу, я тоже видал. Суровый стал… Кстати, он как-то раз на меня наехал.
— Шифрин?
— Ну да, Шифрин.
— И где это вы пересеклись? В «КБ»? А может в «Магните»?
— В хрените! В нельзяграме, конечно. Шифрин фотку выложил из спортзала, а я под ней шутейный коммент оставил. Так он не поленился, зашел ко мне на страничку и потребовал извинений.
— А ты что?
— Извинился.
— Фу, ну ты и чушпан! Пацаны не извиняются!
— Он же, сука, здоровый! Если врежет, мало не покажется.
— Ха-ха, где ты, а где он?
— Он в Израиле, наверное. А я в Москве.
— Вот именно!
— Не забывай, я писатель, а у писателей очень развито воображение, вот я и представил, как Шифрин меня мутузит. Во всех подробностях представил. Стало очень страшно.
Джей перевела взгляд на грузовик и ахнула. Тушканчики явно одерживали победу. Их хвосты с шипами все сильнее и сильнее молотили по лобовухе, а кузов буквально кишел прожорливыми зверьками. От тела водителя остался только торс с обезображенной головой и огрызками рук.
— Они же их сожрут! — закричала она.
— Черт! — вернулся в действительность и Луцык.
— Надо что-то делать! Мы должны их спасти!
— Но как⁈
— Я не знаю!
— Я тоже!
— Луцык, миленький, ну придумай что-нибудь!
— Что⁈
— Ну хоть что-нибудь!
Вдруг дверь кабины грузовика резко отворилась и из нее выскочил Остап. Он было рванул в сторону холма, но его сразу же догнали и атаковали несколько тушканчиков. Сбитый с ног, Остап упал на спину и прикрыл лицо руками. Зверьки облепили его тело с ног до головы сплошным шевелящимся коконом.
— Сука-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а! — что есть мочи завопила Джей, в отчаянии обхватив руками голову.
Ее крик, дикий и злой, впивался в мозг и рвал барабанные перепонки. У Луцыка поплыло перед глазами, он заткнул уши, боясь, что его голову разорвет на куски, и потерял сознание.
Он очнулся от того, что на голову лилась вода.
Открыв глаза, Луцык увидел Кабана, который держал бутылку.
— Здорово, дружище!
— Привет.
Писатель понял, что лежит на земле, с неба ему подмигивает солнышко, а вокруг тихо. Луцык кое-как приподнялся и, пошатываясь, встал на ноги. Его подташнивало, немного покалывало сердце. Но туман, окутавший разум, постепенно рассеялся. Он отчетливо вспомнил все недавние события и взволнованно спросил:
— Как наши?
— Все живы, — ответил Кабан.
— А где тушканчики?
— Свалили. Джей их распугала.
— Джей?
— Ну да. Она так заорала, что всех тварей как ветром сдуло. Разбежались кто куда. Я хоть и в кабине сидел, так и у меня чуть кровь из ушей не пошла.
— Крик банши, — задумчиво произнес Луцык.
— Угу, женщина-призрак из ирландских лесов, чей голос предвещает смерть.
К ним подошла Джей:
— Как самочувствие?
— Как у Карлсона, моторчик барахлит, но все еще летаю. А что с Остапом? — вздохнул Луцык.
— Нормально все. Тушканы его малость погрызли, но он в порядке. Они с Гюрзой у ручья, раны промывают.
— Значит, это ты их разогнала?
— Получается, так.
— Это у Джей такая суперсила, — поспешил пояснить Кабан.
— Чего? — уставился на него Луцык.
— Суперсила. Джей может издавать пронзительный высокочастотный крик, который оглушает и дезориентирует противника.
— Звучит как описание способностей бруксы из «Ведьмака».
— Все-то ты помнишь! Это из «Ведьмак вики».
— У нас что, появился Интернет?
— Не-а, я по памяти.
Луцык мотнул головой, словно теленок, пытающийся увернуться от назойливых слепней.
— Тебе плохо? — спросила Джей.
— Так… легкое недомогание. Слушай, а что за чушь сказал сейчас Кабан?
— Это не чушь! — хором возразили они.
— Тогда с этого места поподробнее.
Она потрепала свои волосы и сделала серьезное лицо:
— Я могу издавать пронзительный…
— Это я уже слышал. Дальше.
— Пока ты был в отключке, мы тут пришли к выводу, что я и Остап обрели суперсилы. Он научился всяким там приемчикам, а я теперь могу страшно орать.
— Но как⁈
— Без понятия. Остап раньше не занимался боевыми искусствами, а я никогда не распугивала своим голосом стаю хищных тушканов. А теперь мы это умеем. Так что вывод один…
— Суперсилы вы получили от наших похитителей, — закончил он фразу.
— Получается, так.
— Выходит, и у нас троих, у меня, Кабана и Гюрзы, они тоже должны появиться.
— Наверное, — неуверенно сказала Джей.
Луцык посмотрел на свои ладони, ощупал руками тело:
— А я что-то ничего не чувствую. Кабан, а как у тебя? Можешь летать или метать молнии из глаз?
— Нет. Но жрать хочу безумно. Может, это моя суперсила?
— Тогда я тоже наделен этим даром. А как с Гюрзой?
— А может, умение раздражать всех — это тоже суперсила…
Остап отделался несколькими неглубокими ранами и изорванным в клочья комбинезоном. Но страху, конечно, натерпелся… Лицо его было бледным, как мел, руки и ноги подрагивали.
— Ну как ты, Владимир Даниилович? — поинтересовался Луцык.
— Я — Остап, — буркнул тот, проигнорировав вопрос.
— Рад, что ты снова в строю, дружище! А на повестке дня у нас один единственный вопрос: что делать?
— Уже ведь все обговорили. Надо искать какой-нибудь населенный пункт из которого прибыл водила, — мрачно изрек Остап. — Только ключей от грузовика у нас нету.