Позывной «Хоттабыч» 4
![Позывной «Хоттабыч» 4](/uploads/covers/2023-01-30/pozyvnoj-xottabych-4-201.jpg-205x.webp)
- Автор: lanpirot
- Жанр: Попаданцы / Технофэнтези / Самиздат, сетевая литература / Фэнтези: прочее
- Дата выхода: 2023
Читать книгу "Позывной «Хоттабыч» 4" полностью
Глава 1
1943 г. Вековечный Рейх.
Ораниенбург. Концентрационный
лагерь «Заксенхаузен».
Видный деятель «Аненербе», профессор Отделения Исследований Оккультных Наук, а также декан кафедры Парапсихологии и Некромагических искусств — штандартенфюрер СС барон Иоахим фон Эрлингер вот уже битые сутки не мог уловить изменений, произошедших с мозгом нового экспериментального Некросущества, на создание Заклинаний Подъема и разработку Алгоритмов Управления которым у заслуженного ученого Рейха ушло в общей сложности больше девяти месяцев.
— Scheiße! — Рассерженной змеёй шипел уставший фон Эрлингер. — In dieser Zeit konnte ich ihn tatsächlich selbst gebären! Was brauchst du, Affenbaby[1]?
Иоахим мечтал, что запуск «в промышленных» масштабах его усовершенствованного Кадавра, с одновременным применением абсолютно нового Заклинания Подъема Нежити, станет значимой вехой в истории Вековечного Рейха и позволит ускорить ход победоносной войны с русскими, существенно приблизив её окончание. Эта новая форма Нежити должна была стать, с точки зрения профессора, идеальным универсальным солдатом, поскольку на поддержание её в активном состоянии требовалось совсем незначительное количество Энергии, сопоставимое с расходами на эксплуатацию примитивных Зомби.
Однако главным отличием поистине революционной разработки Иоахима от классического Ходячего Мертвеца являлся тот факт, что сконструированный им Кадавр являлся разумным! И пускай сознание полученного штандартенфюрером в результате многочисленных опытов Некросущества нельзя было назвать полноценным, по сравнению с обычным хомо сапиенс, но такой экземпляр не требовал к себе постоянного внимания Мага-Кукловода. К тому же, он был способен самостоятельно принимать решения, действуя в соответствии с полученным приказом и постоянно изменяющейся боевой обстановкой.
Его «изделие» не знало страха, не боялось смерти, ибо уже было мертво, но вполне осознавало необходимость самосохранения своей псевдожизни. Именно этим оно в корне отличалось от безмозглых Зомби — абсолютно не ценивших (а точнее — не понимающих) предоставленный Рейхом «второй шанс», которых побуждала к действию только жажда крови и живой плоти, да еще и постоянное Магическое управление Некроманта-Кукловода.
Разработка Кадавров новой формации фон Эрлингера, проходила под секретным кодовым названием «Einherjar»[2].
И по задумке профессора, его «протеже» и должны были стать идеальными бойцами, подобными павшим воинам из бессмертной армии Одина — Эйнхериям. Возвращенные им к некрожизни мертвецы умели не только выполнять приказы, но и обращаться с оружием, чего нельзя было сказать ни о каких других поднимаемых имперскими Магами Кадаврах.
Нет, Эйнхерии барона не являлись уникальными, обладая неким подобием сознания, существовали сложные Некроконструкты, позволяющие вырастить Нежить Высшего Порядка, тоже обладающие своеобразным разумом — например Гули, Ревенанты или Рыцари Смерти. Но для создания хотя бы одного подобного Некросущества, требуется потратить массу времени и Магической Энергии, да еще и соблюсти миллион очень важных нюансов. Так, например, для поднятия Рыцаря Смерти, обязательно требовалась специальная территория, типа древнего заброшенного кладбища. Непременно проклятая земля, наполненная Некроэнергетикой с эффективностью излучения не ниже третьего класса! А это означало только одно, что на территории этого погоста в прошлом должны были проводиться массовые казни или жестокие убийства людей.
А вот его Эйнхерии не требовали практически никакой особой подготовки, и с новейшим Заклинанием Призыва Нежити мог справиться даже самый слабенький и бесперспективный Маг-Некромант с никчемным Источником и Резервом, размером с наперсток. Весь «фокус» заключался в том, что Иоахим задействовал в своих разработках не только Магическую составляющую, но и нейрофизиологическую начинку лабораторных образцов, а если попросту — необходимо было заново запустить мозги обычных мертвецов, а после переподключить их, ориентировав на работу от Некроизлучения! Ему удалось связать воедино «физику» и Магию, затратив на это минимум Энергии! Да ему при жизни должны памятник поставить за такое достижение! — Размечтался профессор.
Однако, не все шло так гладко, как хотелось фон Эрлингеру. Иначе, он давно бы отчитался имперскому директору «Аненербе» Вольфраму Зиверсу об удачном завершении проекта «Эйнхерии», получил бы заслуженную награду и почивал на лаврах, вернувшись в Берлинский институт на любимую кафедру. Ибо безвылазно торчать в «Заксенхаузене» ему давно осточертело. Но в экспериментальные «расчеты» закралась какая-то ошибка, которую профессор никак не мог вычислить, хотя бился над её поисками круглые сутки!
Проблема заключалась в следующем: вполне себе работоспособные Кадавры вели себя идеально только по достижении ими сорокадневного срока после своего «пробуждения» в виде Эйнхериев. Ровно сорок, мать его, суток! Девятьсот шестьдесят часов эти Твари работали, словно дорогие швейцарские часы! А после — напрочь слетали с катушек, бросаясь на тех, у кого только что ели с руки и преданно смотрели в глаза своими снулыми и мутными зенками! После этих девятьсот шестидесяти часов на них переставали действовать даже Конструкты Полного Подчинения! Чего не могло быть в принципе! Их мозг полностью «закукливался» и переставал реагировать на любые команды извне. И даже опытные и сильные Ментальные Маги, к которым, не без гордости, относился и сам Иоахим фон Эрлингер, зачастую ничего не могли с этим поделать.
И это нервировало профессора, причем весьма и весьма… Да что там нервировало — временами барона основательно накрывали неконтролируемые приступы ярости, которые он без зазрения совести «гасил» на беззащитных узниках концлагеря, убивая их десятками. Правда, позже он использовал их бездыханные тела для своих «революционных» экспериментов, чем несказанно радовал коменданта «Заксенхаузена» — штандартенфюрера Антона Кайндля, вынужденного постоянно отчитываться в IKL[3] за бездарно растраченную Прану заключенных, так необходимую для спасения жизней бойцов победоносного Рейха на фронте.
А нормы выработки Жизненной Энергии Инспекция закручивала такие, что коменданту, хоть волком вой! Ведь начальство не разбиралось в том, что на содержание в концлагерь поступали сплошь одни задохлики, старики, бабы, да тяжело раненные бойцы Красной Армии, в которых оставшейся Праны — кот наплакал! Но попробуй объяснить это на пальцах проверяющим! Ведь никакой приличной методы, или способа определения действительного количества Праны у заключенных, да и вообще у любых живущих, не существовало. Так, на глазок, как средняя температура «по больнице».
Поговаривали, что у русских в Абаканской тюрьме для Магов есть некий Маг-Шаман — потомок изобретателя Пранотрансфузера, что может с точностью до года определить запас Праны любого живого существа. Но комендант в эти сказки не верил. Поэтому приходилось ему пользоваться старыми, разработанными еще во времена Кайзеровской Германии, эмпирическими таблицами, приблизительно определяющими остаточное количество Жизненной Энергии в зависимости от пола, возраста и иных физических кондиций.
Как-то, около года назад, Кайдль собственноручно решил провести эксперимент, откачав штатным Пранотрансфузером Энергию у сотни «разнокалиберных» узников. Так вот, практически в семидесяти процентах случаев реальная остаточная норма Праны не совпадала с табличными значениями методички! Несмотря на дотошное протоколирование результатов эксперимента, и десяток писем в разные инстанции с просьбой пересмотреть устаревшую методику, ничего изменить у штандартенфюрера не вышло. Никто не хотел заниматься разработкой новых рекомендаций, о чем гневно и было доведено до коменданта лагеря:
— Не занимайся никому не нужной ерундой, штандартенфюрер! У тебя что, других дел совсем нет? Так мы быстро сейчас очередную инспекцию в твоем лагере устроим…
И штандартенфюрер «увял», вняв предупреждению, и больше с рацпредложениями к вышестоящему начальству не лез. Рожей не вышел! Еще, может, был бы он из настоящих «аристо», какой-нибудь фон-барон, типа профессора Эрлингера, либо его пробудившийся Дар, достигал неведомых высот… Нет, ничего такого — обычный Eingeborener des Volkes[4], с неожиданно открывшимися Магическими способностями, и весьма немалыми, кстати, позволившими, в конце концов, дослужиться до звания штандартенфюрера и не попасть в мясорубку Восточного фронта.
Как бы то ни было, а в «Заксенхаузене» было светло, тепло и мухи не кусали, благодаря Магической Противоинсектицидной Защите, которую установил Кайдль буквально в первые месяцы после своего назначения на пост коменданта лагеря. И это помогло снять многие проблемы гигиенического характера, поскольку основная работа в концентрационном лагере была связана с использованием трупов. Ну, а там, где мертвая плоть — там, собственно и мухи! Как с этими вездесущими тварями боролись его предшественники, штандартенфюрер не знал, но он сумел победить этих несносных насекомых! Теперь на вверенном ему объекте было спокойно, сыто и даже немного скучно. Но Антон и не собирался искать от добра добра, как говорили русские узники, а просто наслаждался своим высоким положением. Ведь в этом лагере он был поистине настоящим царем, а то и богом, а с мелкими неприятностями он давно уже научился мириться. А иногда даже неприятности можно использовать к собственной выгоде, как, например, частые вспышки ярости уважаемого профессора Иоахима фон Эрлингера, после которых можно было с чистой совестью списать на счет барона не один десяток трупов, а некоторых и вовсе появившихся не по его вине.
— О! Donnerwetter[5]! — громко выругался комендант, вспомнив, что он, вроде как, спешит к упомянутому профессору по безотлагательному делу. И прибавил ходу.
Остановившись перед дверью с табличкой, на которой было выведено красивым готическим шрифтом предупреждающе красного цвета — «Labor für Angewandte Nekromantie. Der Eingang nur für das Personal[6]», Кайдль слегка помедлил, зная отношение фон Эрлингера к посторонним в лаборатории во время проведения очень важных научных исследований (а они всегда были важными).
Но после секундной заминки комендант решительно распахнул дверь и прошел внутрь — дело, приведшее его в это место, пахнувшее застарелой смертью и тленом, не терпело отлагательств. Тяжелый дух в лаборатории оказался настолько силен, что с непривычки у Антона перехватило дыхание и выдавило слезы из глаз.
— Was… — просипел передавленным горлом штандартенфюрер и закашлялся. — Wases fürdie Scheiße[7]?!
— Какого дьявола? — Донесся до коменданта разъяренный рык профессора, склонившегося над одним из прозекторских столов, на котором лежало мертвое тело с распотрошенной черепной коробкой. — Подите прочь! Я очень занят и мне некогда!
Комендант почти на цыпочках просеменил по зеленому кафельному полу мимо многочисленных столов с голыми трупами, которые сплошь и рядом светили оголенными серовато-сизыми бугристыми мозгами с красноватыми прожилками, в которых кто-то перед этим основательно покопался. Неподготовленного зрителя подобная картина могла повергнуть в полнейший шок и «вывернуть наизнанку», но штандартенфюрер был человеком бывалым, и подобная картина вызывала у него лишь легкую зевоту. Ну, может быть, еще и небольшое чувство брезгливости и осторожности — он страсть как не хотел запачкать протухшей кровью и гнилыми мозгами свой черный новенький мундир, лишь недавно полученный со склада и идеально подогнанный по его фигуре отличным портным. Пусть, даже и евреем. Но этот, уже не молодой швец, когда-то считался лучшим модельером одного из ведущих парижских домов моды. И этого кадра комендант как можно дольше будет оберегать от Пранотрансфузера и последующего крематория.