Звездунец
![Звездунец](/uploads/covers/2023-07-30/zvezdunec-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Оксана Алексеева
- Жанр: Неотсортированное
Читать книгу "Звездунец" полностью
Глава 1
Не могу дождаться, когда уже до сценаристов допрет, что не надо выдумывать любовь для сюжета – она уже под их носом! Самая настоящая романтическая история, без прикрас достойная экранизации. И актеры готовы: Эдика сыграет, как ни странно, Эдик, а мою роль вполне потянет Тонька – у нее фактура подходящая.
Наша с Эдиком любовь растопила бы сердце любому прагматику: она как прозрачный хрусталь без единого изъяна. Мы уже в первом классе сидели за одной партой. Правда, тогда он был лохматым раздражающим толстячком, и мне нередко приходилось давать ему затрещины в воспитательных целях, пока учительница не видит. В седьмом классе он впервые выхватил из моих рук школьную сумку по пути домой, а возле подъезда вернул, скривив злобную мину. Принялся повторять это ежедневно, пока сам не привык к собственному смущению. В девятом – неожиданно для всех вытянулся вверх, повзрослел, стал привлекать к себе внимание одноклассниц, но назойливым прилипалой остался под моим бочком. Эд никогда не предлагал мне встречаться – мы просто начали: краснея, держались за руки, сбегали с математики в кино, а уже в десятом классе впервые поцеловались. На выпускном именно мы открывали бал отрепетированным вальсом, а детская влюбленность переросла в любовь на всю жизнь.
Мы почти никогда не ссорились, а преспокойно планировали уже понятное обоим совместное будущее. Я хотела поступить на экономическую специальность, а у Эдика с успеваемостью дела обстояли куда хуже. Но он совершил невозможный для себя прорыв: отменил все свои кружки и тренировки, погряз в учебниках и репетиторах, чтобы все-таки попасть со мной на один факультет. Если бы не прошел, тогда я перенаправила бы свой путь и подалась на менее престижное направление. Мы оба были готовы на что угодно, лишь бы не разлучаться, а сама специальность в ту пору для нас большого значения не имела. Кто, скажите на милость, в восемнадцать твердо знает, чем будет заниматься через тридцать лет? Мы просто шли за своими дипломами, которые «не позволят пропасть», а определиться с дальнейшими планами сможем и позже – обязательно вместе.
Мы не разлучались, но и не ограничивали друг друга ни в чем. На первом курсе Эдик вернулся к тем же хобби, которые предпочитал в школе. Его сразу оформили в театральный кружок, а по средам он стоял во втором ряду институтского хора. Нельзя сказать, что он обладал несравненным вокальным талантом, но петь умел, а на сцене всегда раскрывался и казался совсем другим человеком. Я же, чтобы не отставать от бойфренда, записалась на танцы – не только же моему парню отстаивать честь альма-матер во всяких мероприятиях. Мы с ним являли собой тот редкий случай, когда в отношениях каждый становится лучше и тянет второго наверх: Эд, по характеру более общительный, с головой погрузил меня в студенческую внеучебную шумиху, а я помогала ему с предметами, когда возникала такая необходимость. О свадьбе мы говорить не спешили – и так все ясно: закончим вуз, найдем работу – тоже желательно в одном офисе, съедем от родителей и сразу поженимся. Такие очевидные факты не требуют долгих дискуссий.
В конце второго курса все резко изменилось. И я присутствовала в том ярком моменте, с которого начался взлет моего любимого парня. Мы сидели в кафе после выступления его театрального кружка, о чем-то болтали, переплетя пальцы, когда к нашему столику поднырнул худощавый мужичок, шедший за нами от самого актового зала института и некоторое время наблюдавший за Эдиком со стороны. Представился продюсером, что-то залил про фактуру и оставил на столе визитку. Когда я пересказывала эту сцену маме, то она не поверила, что вообще такое бывает: продюсер оказался действительно продюсером, а не ушлым придурком, мечтающим провести кастинг на заднем сиденье его машины. Эдик после некоторых колебаний ему позвонил – с тех пор в нашей жизни не осталось тишины и гармоничного спокойствия.
Сериал запустили в сентябре – невероятное красочное фэнтези с огромным бюджетом. Эду досталась роль одного из злодеев, противника команды главных героев. Уже на пятой серии создатели наживую переписывали сценарий: Эдика перевели сначала в основной состав, а потом начали увеличивать экранное время. Первый сезон заканчивался под триумфальные рейтинги. На втором Эду прописали и романтическую линию – в партнерши ему досталась восходящая звезда Илона Ласкова, невозможная красотка. И без того нескромный бюджет на съемки вырос в разы – инвесторы, как рассказывал мне Эдик, обрывали телефоны, а стриминговые сервисы соревновались в объеме рекламной поддержки.
Вот так все сделалось совсем иным: более ярким, насыщенным, но непривычным. Прошло всего несколько месяцев, но мой парень, живущий с детства в том же квартале, стал невероятно популярен. Над его внешностью теперь работали стилисты, темно-русые волосы выбелили, широким бровям придали немного другую форму – он и раньше был самым красивым, а теперь стал ослепительным. Институт ему пришлось бросить на третьем курсе – именно пришлось, поскольку график съемок, интервью и подготовок промо становился все более плотным. Одногруппницы некоторое время посматривали на меня с жалостью, но их скепсис быстро увял – мы с Эдиком и не думали расставаться из-за такого пустяка, как его популярность. Хотя теперь мы старались не появляться в общественных местах вместе, опасаясь нарваться на фанатов, а мой парень на улице всегда носил темные очки и кепку. И все равно, если у него только выкраивалась свободная минутка, подъезжал за мной к институту, чтобы забрать после лекций. Я пыталась объяснить, что эта красная «Феррари» с прижатым носом привлекает столько внимания, что никакая кепка не спасет, но Эд со смехом упорствовал: он хотел, чтобы я гордилась им, каждый свой успех, все свои растущие гонорары он хотел делить со мной. А иначе зачем ему так стараться?
Шли месяцы, но между нами не промелькнуло даже облачка. Поначалу меня немного смущала та химия между Эдом и Илоной, которую они демонстрировали на экране. Пару раз сжалось сердце от их долгих поцелуев, показываемых со всех ракурсов и тиражируемых гифками в интернете. Но со временем отпустило. Если бы Эдику нужна была эта красавица, то он не летел бы после съемок ко мне – измученный, уставший, желающий в конце дня меня хоть на три минуты обнять. Он уже купил квартиру в центре, запустил там ремонт: к моему диплому и окончанию съемок его сериала как раз успеют закончить, тогда мы и съедемся. А то даже жаль звездного беднягу, которому приходится ко мне мотаться.
Намного больше Илоны, с которой мы успели хорошо познакомиться во время закрытых банкетов съемочной группы, меня напрягала растущая армия фанаток. Вот уж кто бесстыдно сходил с ума по моему парню! Иногда даже страшно было читать признания малолеток, которые чуть ли не сексом занимались с его фотографиями. Но скрывать не буду: я испытывала неописуемую гордость от мысли, что парень, в которого влюблены тысячи девчонок, на самом деле принадлежит только мне. Одногруппницы даже скрыть не пытались зависть, но самые отходчивые смирялись и иногда подходили, чтобы тихонько попросить передать Эдику постер для автографа. Остальные твердо уверовали, что он зазнался, раз сменил номер телефона и перестал лично забегать в институт – поздороваться с бывшими сокурсниками. Им просто не понять, что к звездной болезни эти предосторожности не имели никакого отношения: они не видели, как прошлым летом фанатка рассмотрела его возле маленького кафе, содрала с себя футболку и пыталась пометить путем трения. Я хохотала до слез, но потом менеджер из агентства матами обругал нас обоих. В принципе, он совершенно прав: в другой раз фанаты могут вести себя более агрессивно, и не факт, что дорогостоящее лицо актера при том не пострадает.
Теперь уже вся страна называла его Эдом, как раньше обращалась только я, а мне захотелось, наоборот, начать называть его Эдиком. Это забавный факт: агентству еще в самом начале его настоящее имя – Эдуард Миклюк – показалось неблагозвучным, поэтому он превратился в «Эда Модестина». Но это ерунда в сравнении с трансформацией Илоны Ласковой – «Антонину Лаптеву» вообще до неузнаваемости перевернули. Тонька – так-то отличная девчонка, я это уже во время первой встречи поняла. Она простая, немного ошалевшая от неожиданной славы, но талантливая и трудолюбивая.
Она тогда три фужера шампанского накатила и достала меня своей пьяной исповедью:
– Знаешь, Светунь, это все неправда! Вот тут камера висит, почти в щеку тыкается. – Она показала левой рукой, откуда именно ей мешала камера. Затем подняла правую и направила палец сторону: – А оттуда светильник долбит, аж глаза слезятся. Вокруг толпа народу, режиссер заходится в очередном припадке бешенства, а мы должны смотреть друг на друга, как будто у нас страсть. Какая страсть, Свет, если я три дня нормально не ела? Но берем себя в руки и пашем… Я че сказать-то хотела? Ты от меня угрозы не чувствуй, нет от меня угрозы.
Честно признаться, до этой фразы я про угрозу и не думала, а теперь как-то заскребло. Но Тонька, оказывается, еще не закончила:
– У меня свой Эдик есть. Его зовут Слава, а не Эдик, но не суть… Я убью любую, кто в мою любовь своей грязной рукой влезет – и сама так никогда не поступлю. Настоящие чистые отношения в нашем кругу – это такая редкость, что можно в музее под стеклом хранить, подобным не разбрасываются. Да если мне придется выбирать между славой и Славой, то я выберу Славу!
Я не вполне поняла, что из «слав» она выберет, но прониклась. И почему-то сразу поверила. Тонька – точно такая же девчонка, как я, всего на год старше. Просто она оказалась в других обстоятельствах, но порядочный человек даже на пике популярности останется самим собой: так было бы со мной, окажись я на ее месте, так произошло с моим Эдиком. У них обоих немного крыша свистит от всеобщего внимания, но изначальная природа остается неизменной.
Проблемы начались много позже, когда я вообще перестала ждать беды.
Эдик заявился в воскресенье. Я уже готовилась к защите диплома, поэтому мы не договаривались о свидании. Хотя после таких длительных отношений он и не обязан меня предупреждать. Юркнул в маленькую кухню, уже давно здесь всем родной.
– Здрасьте, теть Наташ, борщ варите? Чур я первый!
– Садись, Эдичка, – улыбнулась ему мама. – Ты почему такой худой стал?
Туда же заглянул и папа, махнул приветственно рукой и подхватил:
– Худой? Это называется дрыщ, Наташ. Худым он месяц назад был.
Эдик тяжело вздохнул, поглаживая дизайнерскую футболку в районе живота:
– Дядь Кость, честно говоря, я только у вас от души ем. Постоянно агент рядом стоит и калории считает. Я же теперь черный маг! Видели в последней серии, в какое дурацкое длинное платье меня вырядили? Такой костюм идет только длинным и худым. Агентство подумало и решило, что длиннее меня не сделает, поэтому теперь мне просто не дают есть. Тоньке приходится еще хуже – костюмерша ей талию сантиметров на десять ушила. Ей сказали: «Ты или худеешь, или не дышишь». Тонька не дышит уже вторую неделю.