Неведомые тени
![Неведомые тени](/uploads/covers/2024-04-24/nevedomye-teni-201.jpg-205x.webp)
Читать книгу "Неведомые тени" полностью
Глава 1
В Питере шел дождь. Жалея, что так и не сменил летний плащ на куртку с капюшоном, я пытался спрятаться от холодных капель хотя бы за воротником. Сумерки захватывали город, он вяло сопротивлялся, зажигая фонари и окна домов. Так много окон, и за каждым из них своя история жизни. Вот, упитанный полосатый кот пристроился на подоконнике между горшками с вытянувшимися геранями. Его пожилая хозяйка, сейчас в двадцатый раз пересматривает любимый сериал или гоняет с подругами в какую-нибудь древнюю Доту. А вот окно, обклеенное вылинявшими на солнце цветами, единорогами и феечками. Хозяйка выросла, ей сейчас не до детских игрушек. Корпит над курсовой, попутно переписываясь в чатах с друзьями и краем глазом поглядывает, нет ли сообщений в единственной запиненной вкладке? А вот еще не запыленное окно без занавесок. Сюда заехали новые жильцы, их история еще впереди.
Недалеко от знакомого подъезда я остановился, собираясь с духом. Невольно скользнул взглядом по клену, росшему возле дома, сколько я себя помнил. Интересно, кто сейчас старше — он или я? Клен уже проникся осенью. Свет фонаря выхватывал листья, окрашенные в разные цвета: по-летнему зеленые, осенние красно-желтые и еще не увядшие, но уже тронутые золотым ободком. Когда-то под этим кленом я встретился с приехавшим в Питер Райли. В смятении даже стакан из рук выронил. Кофе тогда расплескался по асфальту, украсив его тонкой молочной пенкой. Сейчас, глядя на тротуар, я как вживую видел то пятно. Невольно улыбнулся воспоминаниям.
После выхода из последнего распада жизнь стала восприниматься ярче. Словно я сбросил полог, скрывавший до этого часть восприятия. Я стал… цельнее, что ли. Все: этот дождь, листья, дорожка к дому, вызывало в моей душе живой отклик. Свежесть и острота ощущений удивляла. Наверное, потому что очень долго этого у меня не было, и теперь заново приходилось учиться жить, ощущая жизнь каждым нервом.
Дверь дома открылась. Я успел сделать к ней пару шагов и замер на месте. Из подъезда, прямо мне навстречу, выскочила Лео… Точно, Райли же говорил, что она поехала к моим родителям. Деваться было некуда, и я просто ждал, когда Лео поднимет голову и, наконец, заметит меня. Заметила, узнала, махнула рукой.
— Артем Витальевич, добрый вечер, — замедлив шаг, она вежливо улыбнулась. Было видно, что расстроена, глаза на мокром месте, хоть и сдерживается.
— Как дела, Леона?
Глупый вопрос сам собой сорвался с губ, и я замер, надеясь, что этот идиотизм останется незамеченным.
Лео остановилась, готовясь что-то ответить, но, на полуслове застыла, удивленно присматриваясь.
«Ты же видела меня раньше, что изменилось?» — мелькнуло в голове.
Взгляд Лео метался по моему лицу и вдруг, наткнувшись на что-то, замер в районе бровей. Ее рука дернулась, потянулась ко мне, но, быстро спохватившись, Лео остановила движение. Закусила губу. Отступила на шаг, оглядывая уже не только лицо, но и всего меня целиком.
— Вы так похожи на Алексея… И шрам… — она показала на себе, коснувшись лица.
«Невыносимо!»
— Недавно Алексей рассек бровь в этом же самом месте. Она так и не успела зажить, когда он… — губы Лео задрожали, и она резко отвернулась, скрывая слезы.
Я собирался сказать правду только родителям, не мог допустить, чтобы они переживали. Остальных же готов был отпустить. Но оказывается — обманывать очень сложно. А близких и любимых — мучительно невозможно. Раньше Коломойцев Артем Витальевич оставался в «серой зоне», его не замечали, потому что Гуров Алексей Юрьевич был у всех на виду. Минус Гуров — и никакая серая зона уже не способна меня спрятать.
Рассказать ей? И это потащит за собой правду дальше. Потому что надо будет рассказать Ву, Райли, Ольге… Промолчать сейчас? Улыбнуться, пройти мимо, оставив Лео стоять тут под дождем…
Лео молчала, продолжая меня разглядывать. Не верила. Но надеялась, сама не зная на что. Видела знакомые черты лица, рост, шрам, мимику. Но не могла или не хотела сделать последний шаг, отделявший ее от принятия правды.
— Пойдем, — наконец решился я. — Тут за углом бар, не сказать, что хороший, зато есть тихие столики. Поговорим.
— А родители?…
— Ты же не пугала их раньше времени? Официально Алексей не считается погибшим, ведется поиск.
Лео замотала головой.
— Значит, завтра с ними поговорю. Пойдем.
До бара мы дошли молча. Остановившись на крыльце под козырьком, Лео сняла куртку, стряхнула с нее воду и только потом открыла дверь. Я, вслед за ней, тоже снял и отряхнул свой плащ. Жаль, с затекшей за шиворот водой так сделать не получится. Гардероб еще не работал, так что верхнюю одежду пришлось взять с собой. У немногословной девушки, встречавшей посетителей, я поинтересовался есть ли места, где нас не побеспокоят. С ней вместе мы прошли к одному из кабинетов, отделенных от общего зала плотной занавеской.
Освещение тут было, как и положено барам — тусклое, скрывающее от подвыпивших людей любые ненужные подробности. Но Лео села очень удачно. Левитирующая над столом лампа, мягко подсвечивала ее бледное лицо, как на картине, вырисовывая каждую деталь. Я невольно залюбовался такими знакомыми чертами — словно вычерченными опытным художником скулами и подбородком, глубокими карими глазами, губами, к которым так и хотелось прикоснуться…
Затянувшаяся пауза начала становиться неловкой. Тряхнув головой, Лео протянула руку к меню автоматического заказа.
— Что посоветуете к нашему разговору, Артем Витальевич?
— Водку? — неловко улыбнулся я, пытаясь разрядить обстановку.
— Тогда возьму Манхэттен, — пройдясь пальцами по планшету, Лео по школьному сложила на столе руки и выжидательно уставилась на меня.
Немного поколебавшись, я подумал, что идея с водкой была не такой уж плохой. Дотянулся до планшета и ткнул в иконку с запотевшей стопкой.
Все шло не так, как мне представлялось. Столько лет, думая о том, как все расскажу Лео, я подбирал нужные слова. И вот, этот момент настал, а все, что я хотел сказать, выглядело пустым и фальшивым. Не мог я так с Лео…
Негромкий звон колокольчика просигналил о том, что можно забирать напитки из ниши подачи. При заказе я не обратил внимания на объем, а зря. Водка пришла не в стопке, а в небольшом, грамм на триста графинчике.
— Серьезный разговор намечается, — кивнула Лео в сторону напитков. — Может и мне надо было сразу три коктейля заказывать?
И тут я рассмеялся. Да к черту все. Это Лео, моя Лео! Ничего не изменилось. Это только для меня с тех пор, как мы расстались, прошло больше двадцати лет. А для нее сколько? Дней десять?
Начал рассказывать я сбивчиво, останавливался, пытался подбирать правильные слова. Потом разошелся. Жизнь, сцена за сценой, как в кино, проносилась у меня перед глазами, и в какой-то момент я подумал, что рассказываю все это больше себе, чем Лео. Себя пытаюсь убедить, что все эти годы старался поступать правильно, руководствуясь не только страхами и эгоизмом.
Когда я выдохся, Лео уже прикончила два манхэтена и молча потягивала из белой фаянсовой кружки остывший американо. Она ни разу не перебила меня, не задала уточняющих вопросов. На лице не было никаких эмоций, только обхватывавшие кружку пальцы сжимались все сильнее. Когда я замолчал, Лео зябко повела плечами и едва слышно произнесла:
— Просто фантастика…
Я поднес к губам последнюю стопку, скрывая за ней едва заметную улыбку. Ну что я хотел? Чтобы она бросилась мне на шею? Если честно, то да, именно этого.
— Почему?… — Лео подняла на меня глаза, то ли пытаясь сформулировать мысль, то ли, наоборот, сменить рвавшиеся на язык формулировки на более мягкие. — Если я правильно поняла, из распада мог вернуться Алексей? Наш Алексей?
Я кивнул.
— А вернулся ты… Почему?
Сузив глаза, Лео пристально вглядывалась мне в лицо, будто пытаясь распознать ложь, если я начну ей врать.
— Лео, что такое человек?
— Что? — от неожиданности она чуть не выронила кружку.
— Что такое человек? — повторил я. — Руки, ноги, шрам над бровью?
Лео молчала.
— Сознание, личность? — продолжил я перечисление. — Что для тебя Алексей? Если руки и ноги — вот они, забирай.
Лео отставила кружку в сторону. Протянув руку, осторожно коснулась моего запястья. Провела пальцами, словно сверяясь с какими-то внутренними ощущениями.
При ее прикосновении меня словно ударило током, но я постарался убрать накатившие эмоции как можно глубже. В желудок, не иначе. Не до них сейчас было.
— Ну? — Лео убрала руку. — Что такое человек?
— Не знаю, — пожал я плечами. — Но думаю, что личность, которая стоит за этими руками и ногами, как игрушка из конструктора, собирается из приобретенного опыта. В распаде мы с Алексеем были единым целым. И это целое ясно понимало, что может выжить, только отправив более слабую часть себя в прошлое. Без полученного там опыта «полный» Алексей не был бы целым.
— Зато был бы моим! И со временем приобрел бы собственный опыт! Свой, а не твой!
Я кивнул. Объяснять, что «полный» Алексей это больше, чем я, не хотелось.
Отрешенно откинувшись на спинку кресла, Лео несколько минут меня разглядывала.
— И что теперь? — спросила она наконец.
— Не знаю. Будущее, которое я помню, закончилось. Совершенно не представляю, как все пойдет дальше.
— Расскажешь остальным?
— Нет. Конечно же, нет.
— Они имеют право знать.
— Нет, Лео, — я потер переносицу. — То есть да, имеют. Но я не думаю, что можно предавать то, что со мной произошло, огласке. А если про это будет знать практически весь институт Эванса, просочится или нет информация во внешний мир, исключительно вопрос времени. И меня либо в сумасшедший дом упекут, либо кинутся изучать все, кому не лень.
— А ты за двадцать лет от такого отвык? — печально усмехнулась Лео. — Подумай, каково сейчас ребятам… Они там… Лёх, — Лео сама вздрогнула от произнесенного вслух имени. Запнувшись, посмотрела мне прямо в глаза. — Артем, все переживают. Очень. Они должны знать!
В помещении вдруг стало невыносимо душно, очень захотелось на воздух. Даже если там дождь.
— Пойдем? — поднеся браслет коммуникатора к терминалу оплаты, я поднялся из-за стола. — Пройдемся.
Лео тоже встала. Кабинет был маленьким, так что сейчас мы почти касалась друг друга. Не удержавшись, я коснулся рукой ее плеча, шепнул, придвигаясь ближе:
— Я так по тебе соскучился…
— Не надо, — резко отстранилась Лео. — Это… это не настоящее. Ты — не он. Ты — другое.
Сердце билось где-то в горле. Разочарование волной прошлось от груди куда-то вниз, к животу, выморозив по пути руки. Стремясь как можно быстрее оказаться снаружи, я сделал шаг к занавеске, закрывавшей кабинет, и тут ощутил легкое прикосновение к предплечью. Замер, боясь спугнуть.
— Ты другое, — прошептала Лео. Ее рука дошла до плеча, скользнула по щеке, прикоснулась к старому шраму.
Я, затаив дыхание, следил за выражением ее лица. Оно медленно менялось. Раздражение, недоверие, сожаление, надежда… Наклонившись, я осторожно коснулся губ Лео, убедился, что она не против, обнял, прижал к себе. Ощутил на лице ее легкое, слегка подрагивающее дыхание. Оно сводило меня с ума.