Неведомые тени
![Неведомые тени](/uploads/covers/2024-04-24/nevedomye-teni-201.jpg-205x.webp)
Читать книгу "Неведомые тени" полностью
Глава 1
Что такое реальность? Как мы ее воспринимаем, оцениваем, примеряем к себе?
Люди вокруг меня слышали мои крики, хрипы и стоны. Но кричал ли я внутри своей реальности? Нет. Я рождался. Как песчаная буря в пустыне, я собирался из песчинок своего прошлого бытия, ведомый ветром привязанностей и ценностей прошлого мира. Ощущал ли я боль? Нет. Я ощущал рождение. Из пустоты, из бесконечного пространства, я извлекал себя. Незрячими глазами я видел это таинство — воссоединение частиц в облик и попытки облика обрести сознание.
Но я слишком долго не был собой. Так долго, что рождение не давало мне меня. Оно выплюнуло лишь тело, которое теперь корчилось в кашле, пытаясь раскрыть бесполезные легкие, металось по земле, вспоминая, что значит жить — дышать, мыслить, совершать поступки и нести за них ответственность.
Это тело не помнило, что есть глаза, которые могут посылать в мозг зрительные сигналы. Уши, которые передают звук. Голосовые связки, способные воспроизводить речь. Но сейчас ему это было и не нужно. Сейчас следовало лишь научится дышать, чтобы выжить в этой реальности.
Легкие обжигало будто огнем, но они продолжали раскрываться, а я, кажется, дышал, захлебываясь кашлем. Перед глазами сменяли друг друга световые пятна. Сфокусироваться на них я пока даже не пытался, все силы уходили на дыхание.
Я не знал, что я такое. Из чего состою, кроме горящих огнем легких. Я чувствовал движение вокруг. Возможно, даже движение себя самого, но не понимал, что и где двигалось.
Позже пришли звуки. Я не различал их, как продолжал не различать световые пятна, но слышал.
Кто я? Что со мной происходит? Зачем я?
Ко мне возвращалась чувствительность. Было странно, что теперь я оказался довольно компактно расположен в пространстве. Подчинить мозгу свои части не получалось — они жили собственной жизнью. Еще не выстроились нужные связи.
Откуда я знал это? Не представляю. Но я терпел. Чувствовал, что нужно ждать. Покорился своему бессознательному.
Спустя какое-то время из общего звукового фона выделился отдельный звук, который начал меня раздражать. Он был монотонный, повторяющийся, все время один и тот же. Остальные звуки лились волнами, то набегая, то исчезая. А какие-то были столь деликатны, что не причиняли неудобств. Но вот именно этот назойливый звук никак не прекращался.
Пока я пытался бороться с ним, обнаружил, что со светом дела тоже не ладятся. Свет менялся. Он становился то ярче, то темнее. Подчинялся какому-то собственному ритму, но иногда в него кто-то вмешивался и свет разгорался прямо у меня на сетчатке глаза, выжигая ее, как бумажку. В такие моменты где-то рядом появлялись и особые звуки, отличающиеся от обычных. В них ощущалась какая-то последовательность и эмоции. Система, организованность. Это был не пустой шум.
Я продолжал ждать. И был вознагражден за это. В какой-то момент световые пятна начали складываться в рисунок. Мой мозг узнавал его, но пока не передавал информацию в сознание. Однако я понимал, что рисунок мне нравится. Почему? Не знаю. С каждой сменой яркости света, я видел его все четче. Мог уже разглядывать не только крупные детали, но и мелкие.
«Окно», — однажды прорвалось в мое сознательное. «Стена, дверь».
Я всматривался, пытаясь и остальные детали вывести на сознательный уровень. Но тут то, что я уже осознал оказалось загороженным тем, что пока еще было не осознано.
Меня коснулся организованный набор звуков. Мозг соотнес их с тем, что видели глаза, и отдал на уровень сознания информацию, что организованные звуки издает этот объект.
Я сфокусировался на нем, но его облик на уровень сознательного никак не выходил. Пришлось оставить попытки. Я перевел взгляд на поддавшуюся осознанию дверь и только тогда заметил еще два объекта, похожие на первый, неопознанный. Они так же издавали организованные звуки и кажется, взаимодействовали друг с другом.
Я перетерпел их присутствие, и когда они наконец исчезли, снова стал разглядывать окно и стены. Из разрозненных пятен один за другим складывались образы окружающих меня предметов. Среди них я неожиданно нашел источник назойливого звука. Он был недалеко, но заставить его замолчать я не мог.
Объекты продолжали периодически появляться, нарушая мой установившийся порядок изучения внешнего мира. Я понял, что свет высокой яркости, который периодически попадал мне в глаза, делал это не случайно, а его приносили с собой объекты. И в очередное их появления попытался увернуться от направленного света. Объекты оживились. От них стало исходить много звуков, а мне очень хотелось, чтобы они ушли. Но тут мозг поднял из памяти новое понятие — человек. Передо мной был человек. Звуками он обменивается информацией с другими людьми. Привлекает к себе внимание. «Разговаривает». И вот сейчас, судя по тому, что я видел, он привлекал именно мое внимание. Набор звуков повторялся, и человек, продолжая говорить, положил руку на мое плечо.
Толчком пришли новые понятия — плечо, руки, голова, грудь. Я дернулся и поднял часть себя, которой до этого не способен был управлять. «Рука», — подсказал мозг. Я перевел взгляд со своей руки на ту, что держала меня за плечо. Похожи. Значит, я тоже человек?
Люди стали приходить чаще. Через несколько их попыток установить со мной звуковой контакт, они стали выводить меня из привычного положения. Оказалось, у меня много что гнется в теле. Я мог принять разные позы, и как только у меня что-то получалось, мозг подсказывал: «сел, встал, сделал шаг». Я учился садится и вставать. Я учился ходить.
Одного меня больше не оставляли, теперь рядом постоянно были какие-то люди. Плохо было, что что меня никак не получалось выделить смысл из издаваемых ими звуков. Я чувствовал, что это важно, нужно добиться, чтобы звуки стали осознаваемыми.
Однажды открыв глаза, я вспомнил еще понятия: утро, вечер, ночь — время суток. Сутки. Сон и бодрствование. Вот, например, сейчас я проснулся после ночного сна. За окном утро.
— Как спалось? — спросил человек, который дежурил в моем помещении.
Я вздрогнул. «Это слова», — подсказал мозг. «Это вопрос, на него нужно ответить».
— Спалось, — хрипло и невнятно зазвучал я.
«Это голос. Ты разговариваешь», — подсказал мозг.
Человек встрепенулся, подошел ко мне, встал напротив и повторил:
— Да. Как спалось?
— Спалось, — постарался я закрепить успех. — Мне… спалось.
— Хорошо, — четко выговорил человек, а потом быстро что-то зачирикал, подняв руку к лицу.
Это мне уже не удалось распознать. И я отвлекся. Встал, подошел к окну. Смаковал в голове это странное слово — спалось.
Появились еще люди. Они обступили меня. Опять светили мне в глаза. Пытались разговаривать, но больше издаваемые ими звуки не опознавались. И я отвлекся от их суеты.
Обошел людей и уставился на неприятную штуковину, издававшую раздражавший меня навязчивый звук. Мозг не спешил вывести на сознательный уровень информацию о ней, но она мне не нравилась. И навязчивый звук тоже не нравился.
Обернувшись к людям, я ткнул в штуковину пальцем.
Они замолчали и замерли, ожидая моих дальнейших действий.
Я снова повторил свой жест, собрал весь мозг в кулак и просипел:
— Шум. Убрать! — и опять ткнул в штуковину пальцем.
— Не нравится звук? — медленно, четко выговаривая слова, произнес один из людей.
Что значит «не нравится» я пока не понимал. Но кивнул.
— Убрать. Звук.
Человек протянул руку, и штуковина тут же замолчала. Я облегченно вздохнул и кивнул, подтверждая, что именно этого и хотел.
Несколько дней подряд никаких новых сведений на сознательный уровень мне не приходило. Я наслаждался фоновыми звуками без навязчивого писка. Вслушивался в речь людей, почти ничего, впрочем, в ней не понимая.
Мне показали процесс складывание в рот какой-то субстанции. Человек сказал — это «есть». Процесс был странный, я не понимал, чего от меня хотят, пока один из людей не сел напротив и не показал все на себе. Субстанцию нужно было не просто сложить в рот, дальше требовалось сделать горлом движение, после которого субстанция проваливается внутрь живота. Мне не понравилось так делать, и я категорически отказался.
Человек не настаивал, но отправил меня лежать, и снова воткнул мне в руку иголку. Это тоже было неприятно, но более терпимо, чем пытаться что-то складывать в рот.
А еще через пару дней ночью что-то случилось. Я видел… я видел свою жизнь. Другую, не ту, что теперь. Я видел людей, которые меня окружали. Я совсем не помнил их имен, но меня окружали их лица, их поступки, их тепло. Мне нужно было к ним. Любой ценой. Они помогут мне найти себя.
Утром я проснулся решительным. Я понял, зачем я здесь и чего хочу. Осталась одна деталь — объяснить это людям, которые меня сейчас окружали.
— Доброе утро, — привычно сказал человек, увидев, как я открыл глаза.
— Доброе утро, — старательно повторил я.
— Как спалось? — человек внимательно меня разглядывал.
— Я спал хорошо.
Мне приходилось судорожно собирать в голове пазл из знакомых слов. Человек хотел выйти из комнаты, но я встал и удержал его за плечо.
— Мне нужно, — никак не мог сообразить, как продолжить эту фразу. И вдруг вспышкой мелькнули новые слова. Я даже не потрудился задуматься об их значении, я просто знал, что они верные, именно их нужно сейчас сказать.
— Мне нужно, — уже увереннее повторил я. — Коломойцев. Ву Жоу. Эванс… Эванс… Дюкре.
— Очень хорошо, — обрадовался человек, снова подняв руку к лицу. — Повторите.
— Коломойцев, — постарался я выговорить как можно четче. — Ву Жоу. Эванс. Дюкре.
— Сейчас поищем, — человек успокаивающе потрепал меня по руке и вышел.
Коломойцев. Ву Жоу. Эванс. Дюкре.
Я старался сохранить это в памяти. Это было важно. Я чувствовал, что это важно.
К вечеру в комнату пришли еще люди. Этих я раньше не видел. Одеты они были в какую-то темную одежду и выглядели крайне недружелюбно.
— Коломойцев Артем Витальевич? — строго спросил один из них.
Во мне вспышкой стрельнуло узнавание.
— Да, — я энергично кивнул. — Артем Витальевич, да.
— Похож? — Спросил этот же человек у другого, так же одетого в темное.
Тот посмотрел на плоский предмет у себя в руках, потом снова на меня.
— Да, вполне. Похудел и волосы сострижены, но сходство есть. Программа показывает восемьдесят шесть процентов, что очень неплохо в данной ситуации. Он и есть. Остальных из списка не знаю, вроде в той группе таких не было. Но может приблудились, место туристическое.
Я не понимал, о чем они говорят. Пытался, но не понимал.
— Артем Витальевич, — между тем, заговорил первый. — Мы рады, что вас нашли и с вами уже почти все в порядке. Если вспомните какие-то подробности своего спасения или что-нибудь, что поможет в поисках тел остальных членов вашей группы, пожалуйста, незамедлительно свяжитесь с нами. Документы будут готовы в течение недели, но получить их на руки вы сможете только после выписки, в отделении полиции. В больнице вам подскажут, как туда добраться. Желаем скорейшего выздоровления.
На этом они едва заметно кивнули и покинули комнату.