Русская сказка. Избранные мастера
![Русская сказка. Избранные мастера](/uploads/covers/2023-06-08/russkaya-skazka-izbrannye-mastera-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Сказки народов мира
- Жанр: Народные сказки
- Дата выхода: 1931
Читать книгу "Русская сказка. Избранные мастера" полностью
Annotation
Русская сказка
ОТ СОСТАВИТЕЛЯ
РУССКИЕ СКАЗОЧНИКИ
СКАЗКИ А. В. ЧУПРОВА
А. В. ЧУПРОВ
1. ЦАРЬ-ЧЕРНОКНИЖНИК
2. ФЕДОР-ЦАРЕВИЧ, ИВАН-ЦАРЕВИЧ И ИХ ОКЛЕВЕТАННАЯ МАТЬ
3. ЦАРЬ И ЧЕРЕПАН
ПРИМЕЧАНИЯ
СКАЗКИ А. НОВОПОЛЬЦЕВА
АБРАМ НОВОПОЛЬЦЕВ
4. СПЯЩАЯ ДЕВИЦА
5. ИВАН-ЦАРЕВИЧ И МАРЬЯ-КРАСА, ЧЕРНАЯ КОСА
6. БАРИН И МУЖИК
7. ПРО НУЖДУ
ПРИМЕЧАНИЯ
СКАЗКИ И. СЕМЕНОВА
ИЛЬЯ СЕМЕНОВ
8. ИВАН-ЦАРЕВИЧ И БОГАТЫРКА СИНЕГЛАЗКА
9. КУПЕЦЬ БОГАТОЙ
ПРИМЕЧАНИЯ
СКАЗКИ Е. М. КОКОРИНА (ЧИМЫ)
Е. КОКОРИН (ЧИМА СЛЕПОЙ)
10. ИВАН-КОБЫЛЬНИКОВ СЫН
ПРИМЕЧАНИЯ
СКАЗКИ П. БОГДАНОВА
П. БОГДАНОВ
11. ЗОЛОТОЕ ЯИЧКО
12. КАК ПОП РАБОТНИКОВ МОРИЛ
ПРИМЕЧАНИЯ
СКАЗКИ А. Д. ЛОМТЕВА
А. Д. ЛОМТЕВ
13. ВАНЮШКА
14. ИВАН-ЦАРЕВИЧ И ЕЛЕНА ПРЕКРАСНАЯ
15. ВАСИНЬКА ВАРЕГИН
16. МИКУЛА ШУТ
ПРИМЕЧАНИЯ
ПРИЛОЖЕНИЕ: СКАЗКА СТАРУШКИ ТАРАЕВОЙ [48]
СКАЗКИ Н. О. ВИНОКУРОВОЙ
Н. О. ВИНОКУРОВА
17. ОРЕЛ-ЦАРЕВИЧ И ЕГО СЫН
18. КОЛДУН И ЕГО УЧЕНИК
19. БРАТ И СЕСТРА
20. ПРО ПЕРФИЛА
ПРИМЕЧАНИЯ
СКАЗКИ Ф. И. АКСАМЕНТОВА
Ф. И. АКСАМЕНТОВ
21. ОБ ДЕРЕВЯННОМ ОРЛЕ
22. О ТРЕХ ЦАРСКИХ ДОЧЕРЯХ
23. УМА МНОГО, ДА ДЕНЕГ НЕТ
24. ПРО МУЖИКА И СВЕШШЕНИКА
ПРИМЕЧАНИЯ
СКАЗКИ В. В. БОГДАНОВА
В. В. БОГДАНОВ
25. КАПСИРКО
ПРИМЕЧАНИЯ
СКАЗКИ А. Т. КРАЕВА
А. Т. КРАЕВ
26. ПО ЩУЧЬЕМУ ВЕЛЕНЬЮ
27. ПОПОВ РАБОТНИК И ДЬЯКОН
ПРИМЕЧАНИЯ
СКАЗКИ Н. М. ДЕМЕНТЬЕВОЙ
Н. М. ДЕМЕНТЬЕВА
28. ЖЕНА НАД МУЖЕМ
29. БОЛЕЗНЬ
ПРИМЕЧАНИЯ
СКАЗКИ А. К. БАРЫШНИКОВОЙ (КУПРИЯНИХИ)
А. К. БАРЫШНИКОВА (КУПРИЯНИХА)
30. ДВА БРАТА
31. СТАРУХА
32. ПОП-СКУКА
ПРИМЕЧАНИЯ
СКАЗКИ С. И. СКОБЕЛИНА
С. И. СКОБЕЛИН
33. ЛЮБОВЬ ЖЕНЫ
ПРИМЕЧАНИЯ
СКАЗКИ А. Г. КОШКАРОВА (АНТОНА ЧИРОШНИКА)
А. Г. КОШКАРОВ (АНТОН ЧИРОШНИК)
34. ИСТОРИЧЕСКИЙ РО́МАН «ДОМ ТЕРПИМОСТИ» СОЧИНЕНИЕ ГОГОЛЯ
35. ПРО ДОЧЬ МЕНЬШИКОВА И ПЕТРА ПЕРВОГО
36. МАРЬЯ ЦАРЕВНА
ПРИМЕЧАНИЯ
СКАЗКИ Е. И. СОРОКОВИКОВА
Е. И. СОРОКОВИКОВ
37. САМОЙЛО КУЗНЕЦОВ
38. ЧУДЕСНАЯ ВИНТОВКА
39. БЕСПЕЧАЛЬНЫЙ МОНАСТЫРЬ
ПРИМЕЧАНИЯ
ПРИЛОЖЕНИЯ
I
СКАЗКА Н. О. ВИНОКУРОВОЙ
СКАЗКА М. И. МЕДВЕДЕВОЙ
СКАЗКА А. НОВОПОЛЬЦЕВА
СКАЗКА Ф. И. ЗЫКОВА
СКАЗКА А. М. ГАНИНА
СКАЗКА М. Д. КРИВОПОЛЕНОВОЙ
II
III
ТЕРЕНТЬИЧ
СКАЗОЧНИК ЕРОФЕЙ
СЛОВАРЬ
УКАЗАТЕЛЬ СОКРАЩЕНИЙ
notes
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41
42
43
44
45
46
47
48
49
50
51
52
53
54
55
56
57
58
59
60
Русская сказка
Избранные мастера
РЕДАКЦИЯ И КОММЕНТАРИИ МАРКА АЗАДОВСКОГО
РИСУНОК ПЕРЕПЛЕТА И ГРАВЮРЫ НА ДЕРЕВЕ: ОБЛОЖКА, ТИТУЛ, ЗАСТАВКИ, КОНЦОВКИ И ИНИЦИАЛЫ РАБОТЫ П. А. ШИЛЛИНГОВСКОГО
ОТ СОСТАВИТЕЛЯ
Настоящая антология русской сказки несколько отличается от обычных сборников такого типа. Материал в ней распределен не по отдельный видам или типам сказок, не по сюжетам и темам, но исключительно по их носителям — антология мастеров русской сказки. Поэтому, в нашем сборнике отсутствуют некоторые весьма популярные в русской сказке сюжеты, поэтому же отдельные сюжеты представлены не наиболее типичной для них формой, но формой, в которой наиболее ярко проявились художественное своеобразие и мастерство сказочника.
Приведенные здесь сказки взяты, главным образом, из поздних сборников: старинные сборники (Афанасьев, Худяков, Эрленвейн и др.) остались неиспользованными, так как, во-первых, они не дают сведений о сказочниках, — во-вторых, очень часто помещенные в них тексты тронуты корректирующей рукой собирателя или редактора. Наконец, при выборе материала приходилось руководствоваться и тем, насколько тот или иной мастер достаточно полно представлен записями.
Материал для сборника взят, главным образом, из печатных источников. Обширный рукописный материал, хранящийся в архивах ученых обществ и учреждений, а также на руках у собирателей, как правило, нами не затрагивался. Исключение сделано только для тех сказочников, характеристики которых уже имеются в печати, и которые, таким образом, уже вошли в литературу, как напр., Е. И. Сороковиков и «Куприяниха».
Сказки совершенно не отделимы от той словесной структуры, в которой они даны. Сказка, переданная без сохранения сантаксических и диалектовых особенностей речи, теряет свою художественную ценность и колорит. Но печатать в том виде, как они даны в научных сборниках, со строгим соблюдением всех особенностей и оттенков местных говоров, значило бы слишком затруднить читателя, — поэтому нами избран средний путь. Особенности местной речи сохранены лишь постольку, чтоб не нарушился основной диалектический рисунок и не исчез местный колорит и специфический тон речи. Синтаксические же особенности сохранены без каких бы то ни было изменений. Различия же в передаче особенностей говоров в отдельных текстах объясняются различием в методах записи собирателей. Местные слова и выражения переданы в печати разрядкой.
Рисунки, сопровождающие текстовую часть книги, заимствованы из различных лубочных изданий сказок и так называемых народных картинок. Они не являются иллюстрациями в тесном смысле этого слова: они иллюстрируют не тот или иной отдельный сюжет или определенный эпизод в какой-либо сказке, но они являются общим иллюстративным материалом: они иллюстрируют характер тех образов, которые живут в сознании носителей сказки и их аудитории, так как позднейший и современный репертуар сказочников в значительной степени обязан своим происхождением этой лубочной литературе, с одной стороны, беспрерывно вводящей новые темы, с другой — поддерживающей своими перепечатками старую традицию.
При выборе иллюстративного материала большую помощь мне оказали сотрудники отдела искусств Государственной Публичной Библиотеки в Ленинграде — М. Л. Лозинский, В. О. Петерсен и С. Г. Гасилов, которым и приношу глубокую благодарность. Сердечно признателен я также Н. П. Гринковой и Н. М. Хадзинскому за разрешение воспользоваться их неопубликованными записями.
РУССКИЕ СКАЗОЧНИКИ
В Петропавловской крепости, работая над «Повестью в повести», Чернышевский вспоминал о сказках. «Есть сказки не для детей» — писал он: «сборниками сказок больше, чем самим Данте, славилась итальянская литература эпохи Возрождения. Их очаровательное влияние господствует над поэзией Шекспира; все светлое в ней развилось под этим влиянием»... «Но мои грезы», — вспоминает далее Чернышевский, — «были взлелеяны не ими. Я в молодости очаровывался сказками «Тысяча и одной ночи», которые также вовсе «не сказки для детей»; много и много раз потом, в мои зрелые годы, и каждый раз с новым восторгом я перечитывал этот дивный сборник. Я знаю произведения поэзии, не менее прекрасные, более прекрасного я не знаю».[1]
Как всегда, Чернышевский с удивительной силой и четкостью сумел вскрыть одну из существеннейших сторон сказочной поэзии. Правда, в этом отрывке речь идет только о сказках арабских и сказках итальянских, но художественный метод и сущность сказок всегда одни и те же, будь то сказки итальянские, арабские, монгольские или русские. И точно так же, как по слову Чернышевского, «очаровательное влияние» итальянских сказок «господствует над поэзией Шекспира», так русские сказки, в значительной степени формировали поэзию Пушкина.
И Чернышевский, и Пушкин, и целый ряд великих художников слова чувствовали и ценили прежде всего художественную сторону сказок, их увлекательную выдумку, свободное развитие действия, сочный и яркий язык. Сказка раскрывалась перед ними, главным образом, как художественное произведение и была равноправна с другими памятниками мировой поэзии, иногда даже превосходя их.
Как ни странно, но в наши дни такое понимание все более и более стирается. Сказка как будто вычеркивается из рядов художественных памятников и переходит в разряд памятников или даже документов этнографических. В этом отношении она разделяет судьбу и других видов так называемого «народного творчества». Такой же узко-этнографический подход был к памятникам искусства изобразительного. Изделия каких-нибудь неведомых художников русских деревень или чукотских и якутских юрт интересовали только в силу своей этнографичности и мало кто задумывался над тем, что их создал тот же творческий импульс, который вызвал к жизни картины Винчи или скульптуру Микель-Анджело, что они не только музейный документ, но и воплощение в своеобразных формах живой жизни и творческих устремлений художника, что они также являются художественным воплощением чувств и мыслей создавшей их среды.
Так, мы разрываем с безличной этнографией и входим в круг мастеров-художников, в круг деятелей искусств, где общая коллективная работа отмечена печатью создающих и ведущих ее ярких художественных индивидуальностей.
Не мир «безличной этнографии», но — мир искусства. Так же дело обстоит и со сказкой. Какую бы роль ни играла она в этнографических изучениях, она является вместе с тем и, главным образом, художественным памятником, и ее носители также являются деятелями общей художественной культуры.
Не так давно сказка была предметом яростной дискуссии. Накопилась даже некоторая литература по вопросу о педагогическом значении сказки и ее роли в художественном воспитании ребенка. Из этой сферы вопрос как-то незаметно переносился в сторону общего значения сказки. Но в этой дискуссии проблема приняла односторонний характер. При этом забылось то, с чего, как раз, начинал Чернышевский. Сказка — не только детское чтение. Вернее сказать, сказка только в меньшей части является уделом детской аудитории. В основе же своей сказка предназначена для других слушателей. И создавалась и бытует она не в детской среде и не для детского уровня. Она также мало создана для детей, как не для детей «Декамерон» или «Путешествие Гулливера» и ряд других великих созданий мирового искусства. Сказка — в той же сфере, она часть общего наследия классической литературы, и вопрос о ней неотделим от общего вопроса о наследии классиков. Сказка не только прошлое, но и настоящее — творческое ее бытие еще далеко не оборвалось, но является в полной мере фактом сегодняшнего дня.
Иногда раздаются голоса: да нужен ли, вообще, современному читателю этот мир сказочных образов и сказочной фантастики. Нужны ли и интересны все эти рассказы об Иванах-Царевичах и Василиях-купеческих сыновьях — их подвигах и удачах, кончающихся неизменной женитьбой и добыванием царства. Но так ставить вопрос — значит невероятно снижать его. При такой постановке совершенно забывается особая природа сказочной фантастики. Сказочная фантастика самым тесным образом связана с породившим ее реальным миром, его потребностями и задачами, его социальными противоречиями и острой социальной борьбой. Дело не в фабуле, не в сюжетной схеме, но в художественном методе, в целостной системе образов и скрывающемся в них мировоззрении. Мир царей и королей — это только внешняя оболочка, внешняя сюжетная схема, за которой раскрывается иной мир и иное миропонимание.