Обнаглела не с тем Волком
![Обнаглела не с тем Волком](/uploads/covers/2024-04-10/obnaglela-ne-s-tem-volkom-0.jpg-205x.webp)
- Автор: Эмма Орелайн
- Жанр: Любовная фантастика
Читать книгу "Обнаглела не с тем Волком" полностью
Эпилог
Через полтора месяца…
Никогда не думала, что буду одной из тех, кто выскочит замуж в восемнадцать. Но с кем черт не шутит. Я счастлива и мне хорошо.
Знакомство с семьей Армана было весьма интересным. Оказалось, что там все такие же задорные, как и бабушка моего теперь уже мужа (до сих пор не могу привыкнуть!) и только Арман такой весь из себя серьёзный.
Хотя нет. Не только он. Его отец. Тоже очень серьёзная личность, и поначалу мне было безумно страшно с ним знакомиться, но в процессе мы очень подружились и я ему даже нажаловалась на косяки его сына. Никто мне не указывал на возраст и все поддерживали.
Для меня это было очень важно.
Родители наши, к большому счастью, уже были знакомы и отцы, оказывается, хорошо дружили. И это тоже стало для меня просто грузом с плеч. Потому что если взять, например, историю Астры… ой, там отношения между всеми далеко не дружеские были. Хоть сейчас все и хорошо.
Ах да… после нашего примирения, Арман закинул меня на плечо, отвез в свое логово и заперся со мной в комнате. И там было всё.
Хихикаю, вспоминая все это. Как будто вчера было.
Телефон пиликает, сообщая о новом заказе, не глядя нажимаю на него и еду в сторону указанного местоположения.
Музыка играет на всю, я подпеваю, и запиваю газировкой в банке. Через семь минут я уже на месте назначения. Алики теперь, к великому счастью, не нужно притворяться игрушкой. После объединения силами с Арманом, она обрела теже способности, что и у обычных тотемов. Возможность быть невидимой и неслышимой для людей. И теперь у нас с ней нет таких трудностей как раньше. И мой дисбаланс наконец ушел в прошлое и теперь я активно пользуюсь магией, не боясь её исчезновения или прорыва.
Передняя дверь машины открывается, и я делаю звук тише.
— Молодой человек, пересядьте на заднее, я на переднем сидении не вожу… ой, — начала я улыбчиво, а закончила ошарашенно.
— Значит, я буду исключением, — тянет ехидно, с нотками строгого родителя мой пассажир.
Ага, пассажир.
И мой муж по совместительству.
— Привет…
— … Наша поездка займет двадцать пять минут. Пожалуйста, пристегнитесь, даже если вы сидите на заднем сидении… — говорило на фоне приложение.
Сейчас начнется.
— Ну вот объясни мне, зачем тебе это такси? Да ещё и в ночь?! Островская, я тебя прибить готов, — рычит Арман, а потом притягивает к себе, и целует.
— Ну я хотела покататься на машине, а чего просто так кататься, когда денег можно заработать? — слабо попыталась я оправдаться, выруливая на оживленную дорогу.
— Ну да, нам же ж денег только и не хватает. Именно из-за нехватки этих самых денег, твое обучение оплачено на два года вперёд, угу, — начал ёрничать Арман.
А я цокнула.
На самом деле я его понимаю. Сколько я ему историй рассказывала про всяких пьяных, как воров возила и так далее. Он беспокоится. Но все, что запретное — самое желаемое. Вот я иногда и выезжала «на подработку».
Еду по своему самому знакомому маршруту. Домой.
Во дворе нас встречает подросший Боря, который уже прилично так научился разговаривать. Да! Он всё же оказался разумным животным и научился говорить. И двери он тоже сам открывает и закрывает. Даже на ключ пару раз умудрился.
— Боря, привет! — обнимаю своего любимого друга, питомцем язык не повернется назвать, да и он сам потом мне язык откусит.
— Бурёнка, салют, — в своей манере здоровается Арман.
Одновременно с Борей закатываю глаза. Нам с ним не нравится, но мы смирились.
— Ваше Величество, имейте совесть! — все же не удерживаюсь.
— Принцесса, у меня её нет, — тянет уже у входа в дом, а я усмехаюсь.
Наши игры в короли-принцессы так и не закончились. Так и общаемся. Я чаще слышу к себе обращение «Принцесса», нежели по имени.
Ан нет! Еще по фамилии. Островская! Уж очень Арман любит обозначать, что теперь я полностью его. Всецело и единолично. Со своей фамилией Кортик было немного грустно расставаться, но я не сильно жалела. Мне нравится. Рея Островская. Островская Рея Меркурьевна. Необычно, но есть в этом что-то.
Через полтора года…
— Создатель… — прошептала завороженно Истэка.
— Кто? — устало выдохнула я.
Все-таки рожать, это больно. И я еще припомню это Арману, когда он меня успокаивал тем, что это всё естественно и я не первая, кто через это проходит.
— Ты, девочка, родила Создателя. Созидателя. Фактически бессмертного.
— Чего?! Кого?! — посмотрела на кричащую малютку в руках Истэки.
Не знаю, как ей разрешили присутствовать здесь, у меня в палате, но сделав все процедуры, нас оставили на какое-то время.
— Тише-тише, — толи мне, толи моему сыну говорила она, — Это большой и великий дар. Я его чувствую. В нём истинный вселенский дух, он сильнее любого бога. Он как Первородный Бог. И он сделает великие дела, а потом сам решит куда силу свою девать.
Я ничего не понимала. Толи мозги вместе с потом вышли, пока я тужилась, толи мой сын еще более необычный, чем его родители. Хотя, собственно, чему я удивляюсь? У нас в семье нет никого обычного. И у меня, и у Армана родственники с какими-то изюминками и примесями все.
Да и вообще, сначала мы думали, что не сможем иметь детей, ведь наша генетика немного отличается из-за различий магии. Немного, но этого достаточно для такого вывода.
Но видимо сын наш решил обойти все эти законы природы.
Беру его на руки, и он сразу успокаивается. Такой маленький! Красненький весь, шмыгает.
— Богдан, — пропела я.
Да, мы решили назвать сына Богданом. Нам понравилось, сильное и красивое имя. И судьба его ждет яркая.
Через 6 лет…
— Богдан, за усы его, за усы! — подсказываю я.
— Сейчас я кому-то дам — за усы! Ребёнка на меня сбагрили и издеваются еще, — рычит Бурёнка, но я знаю, что он обожает Богдана.
Фактически они выросли вместе. Только Богдан еще только растёт, ну а Борис — лев, он вырос чутка быстрее.
Затягиваюсь сигаретой посильнее и улыбаюсь, слыша, как смеётся сын.
Сын. Надо же, даже я, такой чёрствый чурбан, обрел семью, пусть и необычную. Но самую любимую.
Богдан хватает Борю за хвост и тот деланно испуганно убегает. Потом подбегает и услужливо опускается, предлагая покататься. Пацан запрыгивает не раздумывая и ухватывается за длинную и пушистую гриву взрослого льва. Борис мчит его по всему двору, а Богдан регочет.
— Я арбуз принесла, — кричит Рея и спотыкается, но не падает.
Я цокаю и усмехаюсь.
Упавший кусок арбуза на лету хватает Алики, весело кличит, и сев на стул, принимается есть. Очень странно видеть зайца, который есть арбуз, но у обычных зайцев нет крыльев, львиного хвоста и тигриной ипостаси. Я когда про вторую ипостась узнал, чуть сознание не потерял. Такого история еще не знает.
— Вот что ты смеёшься. Расселся. Я ему говорю за ребёнком посмотри, а он Боре отдал и сидит, курит, — цокает осуждающе, но я слышу эти задорные смешинки в голосе.
— Бурёнка не против, — говорю, и перехватываю жену так, чтобы она села ко мне на колени, — Смотри, как скачут, наездники.
— Ага, — рвано выдыхает Рея, и я вижу с каким беспокойством она наблюдает за сыном.
— Да не будет с ним ничего. Что ты, Бурёнку не знаешь? Он за Богдана любого разорвет в клочья, — виду носом по её шее и с удовольствием отмечаю, как любимые мурашки появляются на её коже.
— Я тебя люблю, — неожиданно произносит моя любимая и дорогая жена.
Тянется меня поцеловать, я тянусь на встречу, и в последний миг Рея засовывает мне в рот кусок арбуза. Я, не ожидая такой подставы, так и застыл, а сок так и потёк на светлые шорты.
Рея залилась задорным смехом, видимо очень довольная этой картиной. К ней подключились Бурёнка и даже Богдан загоготал, показывая на меня своим маленьким пальчиком.
Нет, ладно эти, они все время чудят, но сын? Даже мелкий смеётся.
Откусываю побольше и глотаю почти не жуя, с косточками. А потом деланно злобно говорю, что всем отомщу, хватаю Рею, кидаю на плече и убегаю.
— Украду маму! — кричу.
Богдан как настоящий рыцарь, оседлал своего благородного льва и помчался за мной. Боря оттяпал мне кусок шорт.
Мы повалились все на газон.
— Мама, Папа, я вас люблю! — пролепетал вдруг сын, — Но Борю больше всех, — и сильно потянул кошару за усы.
По двору разнеслось громкое жалобное мяуканье. И наш всеобщий смех.
Конец