Чертополох. Мера за меру
![Чертополох. Мера за меру](/uploads/covers/2023-02-27/chertopolox-mera-za-meru-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Варвара Шихарева
- Жанр: Любовная фантастика
Читать книгу "Чертополох. Мера за меру" полностью
Глава 1
Осень Морида
Энейра
По велению Матери Римлона, Морида разместили в восточном крыле - поближе к Святилищу, но при этом как можно дальше от молодых жриц, у которых такой необычный сосед мог возбудить ненужное любопытство и неподобающие служительницам мысли. Эта предосторожность была, в общем то, излишней - одно упоминание о проклятье Аркоса отпугивало от 'карающего' любых возможных посетительниц лучше, чем самый грозный окрик Смиллы.
Так что, когда я, ведя за руку Рудану, вошла в выделенную Мориду келию, компанию 'карающему' составляла лишь дремлющая в кресле пожилая жрица. Сиделка громко похрапывала, покрывало на её голове съехало на бок, но пальцы по-прежнему крепко сжимали покоящееся на коленях вязание. Зато 'карающий' хоть и лежал в кровати, вовсе не спал - увидев посетителей, он тут же выразительно покосился на жрицу и умоляюще сложил руки на груди - спасайте, мол!
- Морид, а мы с Энейрой в саду ежа нашли! - тут же провозгласила Рудана на всю комнату. Я не успела даже рта раскрыть, а сиделка испуганно дернулась в кресле. Клубок шерсти упал с её коленей и покатился под кровать, и девчушка, ойкнув, тут же бросилась его подбирать. Жрица же, оглядываясь вокруг осоловелыми со сна глазами, начала судорожно поправлять съехавшую накидку.
- Матерь Смилла прислала меня заменить вас, - втихую погрозив кулаком откровенно наслаждающемуся учинённым переполохом Мориду, я повернулась к уже пришедшей в себя служительнице, и та важно кивнула головой:
- Это хорошо, но ребёнок может излишне растревожить больного.
- Я прослежу за ней, не сомневайтесь, - моя покорно склоненная голова убедила жрицу в том, что она может оставить свой пост. Взяв поданный ей Руданой клубок, служительница оправила юбки и, пообещав молиться за душу Морида, важно выплыла из келии.
- Такой храп Семерка наверняка услышит быстрее молитвы, - тихо проворчал 'карающий', когда дверь за почтенной служительницей закрылась. Я, немного передвинув кресло, тут же устроилась в нём - прогулка в этот раз получилась утомительной, а моя подопечная немедля взобралась на кровать к Мориду и вывалила на одеяло свою сегодняшнюю добычу - ёж был всего лишь первой жертвой ее любопытства.
- Вот, я точно знаю, что они съедобные, а Эрка говорит, что их нельзя есть, - пожаловалась Рудана Мориду, тыча прямо ему под нос старый, насквозь червивый и потемневший гриб.
- Она права, - тут же вступился за меня 'карающий', после чего грозно нахмурился и добавил, - если съешь такой вот грибочек, то живот наверняка заболит - тогда к тебе придёт почтенная жрица и станет храпеть прямо над ухом. Уяснила, малявка?
- Я не малявка, - немедля возмутилась Рудана.
- Малявка, даже коса еще не выросла, - фыркнув, Морид легко дернул девчушку за короткую косичку, а та ударила его кулачком в грудь.
- Рудана! Как не стыдно!- заметив, как лицо 'карающего' перекосилось от боли, я тут же осадила не в меру расшалившуюся девчушку, а Морид прохрипел:
- Ну, вот и дожились - меня побил ребенок! И какой после этого из меня глава?
- Самый лучший, - тут же заверила я его, хотя от одного взгляда на вымученную улыбку 'карающего' под сердце точно шип заходил, - Смилла сказала, что уже отправила весть твоим родным - самое крайнее, послезавтра, они приедут тебя навестить.
- Это хорошо - до этого времени я еще не превращусь в полную развалину, - Морид на мгновение смежил глаза и вздохнул, - А когда ты покидаешь Римлон?
- Уже выгоняешь? - я насмешливо подняла бровь, готовясь к очередной пикировке, до которых Морид, когда чувствовал себя хоть немного лучше, был большой охотник. - А кто тогда станет защищать тебя от детей и храпящих жриц?
- Сам справлюсь, - в этот раз 'карающий' мою шутку не поддержал, став убийственно серьёзным, - Послушай, Энейра. Скоро даже прокажённый рядом со мной будет смотреться настоящим красавцем - не хочу, чтоб ты видела всё это.
- Тогда прогони. Скажи, что не нуждаешься во мне, и я уеду, - вскинув голову, я посмотрела Мориду прямо в глаза, и он ответил мне тяжелым и усталым взглядом. Несколько ударов сердца мы молчали, а потом 'карающий' смежил веки и вздохнул.
- Видеть тебя рядом, Энейра - слишком большое искушение. Мне с ним не совладать. А здешние стены навевают тоску.
- Вот и договорились. Расскажешь мне о своих братьях? - увидев, как оживился Морида при последних словах, я опустила голову, пряча взгляд. Матерь Смилла ошибалась в главном - покой и бездействие были для 'карающего' не менее губительны, чем наложенное демоном проклятие, а я собиралась побороться за Морида, несмотря на все пророчества.
Надежды на исцеление почти не было - перед собою не солжёшь, но сдаться - опустить руки, положившись на волю Милостивой, и оставить Морида сам на сам с пожирающей тело болезнью и мыслями о безысходности было бы худшим предательством из всех возможных. Он ведь боролся за нас с Мирной до конца, не отступив даже тогда, когда схватка с демоном уже казалась проигранной!
Конечно Морид, если б я всё же решила покинуть Римлон, не упрекнул бы меня даже взглядом. Более того - иногда он сам заводил речь о том, что мне стоит вернуться в Делькону до наступления настоящих холодов, но чутье подсказывало, что "карающий" говорит это не от сердца, а для порядка. Поступи я так, как советовали он и Матерь Смилла - и все ещё теплющийся в душе Морида огонь угаснет, рассыпется холодным пеплом, а его телесная смерть станет лишь делом времени.
В итоге, я старалась бывать с "карающим", как можно чаще - когда он спал, тайком делилась с ним своими силами, в другое же время, устроившись у окна, я смешивала травы для зелий, готовила мази и бинты... Не только для Морида, но и для скромной лечебницы при храме: Старшая, уверившись, что я действительно смыслю во врачевании, тут же поручила мне целый ворох заданий, не забыв при этом сказать: 'О тебе же забочусь - чтоб на дурные мысли меньше времени оставалось. Больно ведь будет..." Я сделала вид, что не поняла намека, и продолжала навещать Морида при каждом удобном случае. Даже письмо в Делькону, в котором подробно излагались все мои злоключения в Мэлдине, я написала за столом в выделенной "карающему" келии.
Морид, если только я не была занята нашёптыванием заговоров над лекарствами, неизменно втягивал меня в разговор, который мог длиться пару часов. За считанные дни мы с ним перебрали все возможные темы. Я, мешая собственные воспоминания с услышанными от Ставгара историями, рассказывала о Райгро и Ильйо, а Морид говорил о своей службе, делах небольшого имения, которое теперь переходило в управление к младшим братьям, о своей любви к лошадям и правилах выездки... "Карающий" оказался внимательным и интересным собеседником - с ним было легко говорить и обмениваться дружескими подначками, и лишь одной темы мы с Моридом никогда не касались - судьбу Мэлдина что он, что я обходили молчанием, хотя новости об осквернённом святилище не были для нас секретом.
Вначале в Римлон пришли две послушницы с просьбой об убежище. На них, как и на Мирне, мэлдинские жрицы оттачивали владение ментальной магией. Смилла приняла их, перед этим, правда, проверив на чистоту от влияния Аркоса, а рассказ беглянок поставил точку в заочно вынесенном Мэлдину приговоре.
Оказалось, что одна, самая отчаянная, послушница поспешила покинуть проклятое святилище той же ночью, что и мы с Моридом и Мирной. Поскольку девушка были довольно сильной Чующей, произошедшая в Нижнем Храме схватка с демоном произвела на неё тоже действие, какое ушат холодной воды оказывает на сцепившихся в схватке котов. Послушнице привиделся такой кошмар, что её крик перебудил всех, спящих в одной келии, сестёр.
Когда же эмпатка перестала стучать зубами и смогла внятно говорить, то заявила, что всем им следует немедля покинуть Мэлдин. Поскольку к тому времени эхо коридоров уже доносило до келии дикие завывания обезумевших жриц, её порыв не встретил должной поддержки. Запереть дверь и отсидеться до рассвета большинству показалось более разумным, чем бежать в темноту - навстречу невидимой опасности.
Чующая пыталась настоять на своём, но, увидев, что толку от уговоров не будет, ушла одна. Рассказчицы были бы и рады к ней присоединиться, но одна из них после очередного урока жриц была так слаба и разбита, что просто не могла встать на ноги, а вторая не захотела бросить подругу.
Отсуствие Мирны и её сестры встревоженные послушницы обнаружили лишь после ухода Чуюшей, и, недолго думая, решили, что те незаметно покинули келию еще в самом начале спора.
В полутёмной комнате - пусть даже и с накрепко заложенными дверями, сидеть было страшно - послушницы, разжегши огарки, оставшиеся от выдаваемых им свечей, посдвигали кровати, и, прижавшись одна к другой, стали с замиранием сердца ожидать рассвета.
Час шел за часом - жуткие завывания и стоны постепенно стихали, и послушницы, решив, что все самое страшное позади, уснули. То, что все они ошибались, стало ясно этим же утром.
На рассвете и разбудил сердитый голос Матери Ольжаны - перечить быстрой на расправу Старшей никто даже не подумал, и дверь поспешно открыли. Хозяйка Мэлдина вошла в келию в сопровождении двух жриц - они были, закутаны в покрывала по самые глаза, а двигались и вовсе, словно ярмарочные куклы, которых умельцы дёргают за нитки, да и сама Матерь выглядела не лучше. За одну ночь постаревшая, погрузневшая, с нездоровой кожей и зло поджатыми губами - сам её вид не сулил послушницам ничего доброго, а первые слова подтвердили самые плохие предчувствия.
Обведя келию тяжелым взглядом, она заявила, что по вине Мирны и приехавшей из Дельконы жрицы на Мэлдин обрушился гнев Малики. И теперь придётся очень постараться, чтоб вернуть расположение Милостивой и снять со святилища наказание богини. А пока им всем следует заняться делом - завтрака не будет до тех пор, пока храм не окажется приведённым в порядок, а виновные в небрежении, из-за которого и произошло преступление - наказаны.
Ясное дело, никто перечить не посмел - и из-за привычного страха, и из-за того, что сила Матери, не смотря на постигшее святилище наказание, осталась при ней. Решив, что в выражении лица одной из стоящих в углу послушниц не хватает покорности, Ольжана привычно сделала пас рукой, нахмурилась, неотрывно глядя в глаза девушке... Миг, другой, третий... Но когда в сердцах низших служительниц зародилась робкая надежда на то, что в этот раз все обойдётся - девушка, став белее полотна, со стоном сползла по стенке. Матерь же, глядя на тонкие ручейки крови, потёкшие из носа и ушей наказанной, удовлетворенно кивнула головой и покинула келию, оставив наблюдать за судорожными сборами послушниц одну из пришедших с нею жриц.
То, что происходило далее, все более напоминало дурной и тяжёлый сон, который никак не желал заканчиваться. Поведавшей нам эту историю послушнице пришлось самолично вытаскивать из петли одну из Младших жриц - любимицу Матери Ольжаны. Красивую, с голосом, словно у малиновки, служительницу опознали лишь по серебряному символу жрицы, да и мудрено было признать в качаюшейся в петле измождённой старухе молодую девушку. Неведомая сила высушила её, за одну ночь превратив живого человека в древнюю мумию с морщинистой и тёмной кожей... Вот только Малика всегда даровала жизнь, а не забирала - вряд ли Милостивая, даже прогневавшись, стала бы пить силы и молодость своих служительниц!