Жена Берсерка
![Жена Берсерка](/uploads/covers/2023-01-30/zhena-berserka-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Екатерина Федорова
- Жанр: Любовная фантастика / Самиздат, сетевая литература
Читать книгу "Жена Берсерка" полностью
ГЛАВА 1. После свадьбы
На восьмое утро после свадьбы землю опять укрыл снег. Взамен того, что выпал и растаял в тот день, когда Сванхильд стала его женой.
На этот раз снежное покрывало, выбелившее крыши, двор и скалы вокруг Йорингарда, оказалось не в пример толще. И воздух отдавал морозцем.
Это уже надолго, думал Харальд, на ходу прислушиваясь к тому, как похрустывает, приминаясь под его сапогами, пушистая пелена снега.
Он дошел до прохода между навесами, под которыми на катках из колод замерли драккары. Воткнул в землю, укрытую снегом, меч, прихваченный из кладовой — один из тех, что нарочно не точили, оставляя для разминки. Окинул взглядом узкую полоску берега между фьордом и навесами.
Пара человек уже махали мечами в дальнем конце, там, где крепостная стена подходила к воде. Тонко, остро позвякивали клинки, доносились редкие возгласы. Несколько воинов, стоявших рядом, наблюдали. Еще дальше, у самой стены, замерли трое стражников.
Сейчас здесь было пусто — на зимовьях люди вставали поздно. Чуть позже народу прибавится. Голоса зазвучат в полную силу, мечи зазвенят чаще…
Может, кликнуть Свальда, лениво подумал Харальд. Вспомнить, как это бывало в детстве, когда семилетний брат, только начинавший осваивать воинскую премудрость, прибегал к нему на коровник с мечом — маленьким, выкованным для детской руки.
И показывал ему, тогда уже двенадцатилетнему, приемы, которым научил его наставник, старый Эйвинд.
Харальд уже собирался окрикнуть воинов, и послать кого-нибудь за Свальдом, но тут на тропинке, идущей от главного дома, показался Болли. И Харальд кивнул, подзывая его к себе. Новая секира, заново перекованная из старой, найденной на пепелище, была с ним. Болли тоже предпочитал секиру…
— Ищешь кого-нибудь, чтобы размяться, ярл? — с готовностью спросил Кейлевсон, подходя поближе.
— Становись, — проворчал Харальд.
И сделал пару шагов от клинка, воткнутого в землю. Подумал — потом можно будет и мечом помахать…
Но тут на дорожке показался Кейлев. Шел старик быстро, торопливо. Болли, уже изготовившийся для первого замаха, замер, отследив взгляд Харальда.
— Ярл, — пропыхтел старик, останавливаясь в трех шагах. — Я нашел то, о чем ты просил. У Свенельда из Ограмюры была как раз такая рабыня — славянка, знающая наше наречие. Молодая, послушная. Свенельду ее оставил сын — купил для себя, побаловаться… потом женился, построил свой дом. И жена не захотела видеть эту рабыню в своем доме.
— Короче, — нетерпеливо сказал Харальд.
— Я послал Свенельду весточку. Он сегодня собирался во Фрогсгард, но сначала завернул к нам. Стоит у ворот, рабыня с ним. Я на всякий случай уже зашел в кладовую, прихватил несколько марок…
Харальд кивнул и зашагал к воротам, оставив меч торчать в промерзшей земле. Потом вернется — и продолжит.
Рабыня и впрямь была молода. Стояла возле хозяина, опустив голову. Явно не желая смотреть на стражников у ворот, что пялились на нее.
Получится или нет, размышлял Харальд, присматриваясь к ней еще издалека. Выйдет ли у него то, что он задумал…
В любом случае, еще одна рабыня много хлеба не съест. Опять же, воинам будет кого ловить за овчарнями.
— Работящая? — коротко спросил он, останавливаясь напротив Свенельда.
— Добрый день, ярл… да, девка в работе злая, — отозвался Свенельд, еще крепкий мужик лет пятидесяти. И хитро улыбнулся. — Норовистая, правда. Ну да это удовольствия не портит.
— Пороть приходилось? — нетерпеливо бросил Харальд.
Свенельд замешкался с ответом на пару мгновений.
— Было дело, ярл. Один раз, когда мой сын только что ушел в свой дом.
Харальд кивнул.
— Понятно. Сколько хочешь за нее?
— Ну… — Свенельд заколебался. — Полагаю, четыре марки серебром будут хорошей ценой. Рабыня молодая, работящая. И лицо красивое.
— Пусть она его сначала покажет, — проворчал Харальд.
Свенельд тут же дернул девку за одну из кос, заставляя поднять голову.
Раньше, наверно, и впрямь была красивой, подумал Харальд, разглядывая ее. А сейчас скулы торчали, жилы на шее натянулись. В углах глаз уже залегли морщины. Лет ей было побольше, чем Сванхильд…
Но взгляд покорный, как и требовалось. И то, что он услышал от Свенельда, тоже подходило.
— Четыре марки за поротую бабу не первой свежести многовато, — заметил за спиной у Харальда Кейлев. — Я знавал парней, которые за три марки покупали в Ирландии дочек тамошних конунгов и ярлов. Причем нетронутых.
— Так то в Ирландии. — Свенельд нахмурился. — Туда на торжища привозят девок и из Ирландии, и из Англии. Когда товара много, цены на него падают… так будете брать или нет? Мне все равно нужна пара рук в хозяйстве. Если возьмете девку, то я прямо сегодня куплю во Фрогсгарде новую рабыню. Взамен этой.
— Во Фрогсгарде сейчас бабу можно сторговать и за две марки, — заявил Кейлев. — Перед зимой-то… так что сбавь цену, Свенельд. Хватит с тебя и трех марок.
— Заплати, — негромко велел Харальд, обрывая их препирательства.
Кейлев молча выгреб из кошеля на поясе четыре марки. Протянул Свенельду. Тот их принял — и развернулся к воротам, бросив на Харальда взгляд, полный любопытства.
— Иди за мной, — уронил Харальд.
И зашагал к рабскому дому.
Рабыня, низко пригнув голову, пошла за ним. Следом заспешил Кейлев.
Кресив сидела на кровати в шелковом платье, натянутом прямо поверх шерстяного, грубого. Одежка, сшитая для Сванхильд, оказалась ей маловата, швы по бокам были распороты.
При виде Харальда, молча идущего по проходу между нарами, Кресив вскочила. Покачнулась, повалилась обратно на нары…
И прямо оттуда сползла вниз, на колени. Что-то заговорила, прижимая руки к груди, глядя на него умоляюще.
Харальд остановился в нескольких шагах — а когда Кресив поползла к нему по полу, оскалился. У той хватило ума замереть на месте.
Он, даже не оглядываясь на купленную рабыню, бросил:
— Ты будешь служить этой женщине. Вот этой, в шелковом платье. Делать все, что она прикажет. Кланяться ей так низко, как она пожелает. Чесать ей волосы, мыть ноги… все, что она скажет. Ты поняла меня?
— Да, — покорно выдохнула девка у него за спиной.
Харальд развернулся, посмотрел ей в лицо. Добавил внушительно:
— И если я узнаю, что ты ее не послушалась, хоть в чем-то не угодила — выпорю тебя так, что о прежнем хозяине будешь вспоминать с тоской. А то и просто на ремни порежу.
Баба сжалась, ответила затравленным взглядом, в котором плескался страх.
Похоже, слухи обо мне докатились и до Ограмюры, насмешливо подумал Харальд. И снова обернулся к Кресив. Сказал, аккуратно выговаривая слова на чужом наречии, заранее вызнанные у Свальда — и накрепко заученные ради такого дела:
— Эта рабыня служить тебе. Твоя. Делать все, что ты хотеть. Ты наказывать. Бить.
Темноволосая, жадно глядя на него, радостно улыбнулась. Потянулась всем телом, не вставая с колен, вскинула руки.
Харальд долю мгновения смотрел на нее равнодушным взглядом, потом повернулся к Кресив спиной. Двинулся к выходу, шагнув прямо на только что купленную рабыню. Та, уступая ему дорогу, прижалась к нарам, возле которых стояла. Почти упала на них…
Кейлев, когда они вышли из рабского дома, какое-то время шел молча. Потом заметил:
— Это, конечно, не мое дело… но ведь все это сделано из-за Сванхильд?
— Твоя дочь не может забыть ту жизнь, что у нее когда-то была, — тихо ответил Харальд. И остановился, искоса глянув на старика. — Поэтому я решил, что она должна снова увидеть свое прошлое. Но так, чтобы оно ее не задело. А я посмотрю, чему это научит Сванхильд. Пусть поглядит на свою сестру теперь, когда у той появилась рабыня для битья.
Если девчонка не может жить, никого не жалея — пусть хотя бы научиться жалеть тех, кто не сделал ей ничего плохого, молча подумал он. Для начала. У Кресив сейчас накопилось достаточно яда. Если он правильно оценил ее характер — купленной девке придется нелегко. Так же, как Сванхильд когда-то.
— Кроме того, твоя дочь еще молода, и не умеет защищать себя. Зато любит защищать других. — Харальд вдруг ощутил, как на лицо выползает кривая улыбка. И не стал ее сгонять. — Вот пусть и защищает. За ней самой все равно приглядит стража.
Кейлев задумчиво кивнул. Заявил:
— Сванхильд это пойдет на пользу.
Пока Неждана, рабыня Свенельда, стояла у ворот, в уме у нее было пусто — ни одной мысли.
Вот и к новым хозяевам привели. К четвертым по счету, если считать сюда Арнульфа, хозяйского сына, отдавшего ее когда-то отцу, чтобы не печалить молодую жену.
И даже о том не думалось, что продать ее хотят ярлу Харальду, который, как говорили сами нартвеги, по ночам превращается в змея и рвет женщин на части. А во время битвы оборачивается змеем лишь до пояса, и сияет чистым светом — все потому, что его отцом был не человек, а нартвегрский бог, из здешнего моря.
Вообще ни о чем не думалось.
Потом ярл Харальд с ней заговорил, обещая или выпороть, или страшно убить за непослушание. И глаза под веками с белесыми ресницами у нового хозяина сияли начищенным серебром. Лютые, холодные.
Как только он ушел, перепуганная Неждана кинулась выполнять приказание. Подхватила под руку красивую девку в шелковом платье, напяленном поверх грубого шерстяного. Потянула вверх, помогая встать.
А поскольку девка перед этим просила ярла Харальда на славянском наречии пожалеть, простить да не гнать, даже соколом его называла — то Неждана и сказала на родном языке, который почти успела позабыть:
— Служить тебе велено… прости, имени твоего не знаю. Но что скажешь — сделаю.
Девка, уже успевшая встать, вдруг вцепилась Неждане в волосы. Больно дернула, пригнув голову. Потом помотала ее перед собой. Потребовала, разжимая скрюченные пальцы — и стряхивая с них выдранные пряди:
— Ты вроде бы на чужанском говоришь… и все понимаешь. Ну-ка, выкладывай, что ярл Харальд тебе сказал.
Неждана, успевшая вскрикнуть, пока ее драли за волосы, выпрямилась, утирая слезы. Начала рассказывать.
Хотя там и говорить было нечего.
Услышав, как ярл Харальд обещал порезать Неждану на ремни, если та вдруг ослушается, красивая девка довольно улыбнулась. Велела:
— Зови меня Красава Кимрятовна. Тут в изголовье постели у меня рубаха чистая. И платье с холстиной. Поменяешь на мне одежду, постель. Все снятое перестираешь. А то здешние девки меня обихаживают только через день — да и то без усердия.
— А где тут стирают? — заикнулась было Неждана.
И тут же пожалела о сказанном. Красава Кимрятовна отвесила ей несильную оплеуху — видно было, что рука у нее не поднимается слишком высоко. Заявила:
— Сама и найдешь, где. По-чужански знаешь, спросишь.
В другое время Неждана бы ее возненавидела, но вот сейчас, сегодня на это не было сил. Отупение какое-то напало.
И прежде, пока она жила у Свенельда, жизнь у нее была нелегкой — встань до света, все переделай, да терпи, если хозяин, в углу поймав, подол задерет. А если не стерпишь, так выпорет. Еще тычки переноси, от Халлы, его жены, которая все знала, все видела, но самому Свенельду слова поперек никогда не говорила. И всю обиду на рабыне вымещала.