Таинственная невеста
![Таинственная невеста](/uploads/covers/2023-09-30/tainstvennaya-nevesta-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Юлия Яковлева
- Жанр: Исторический детектив
- Дата выхода: 2023
Читать книгу "Таинственная невеста" полностью
Глава 1
Разговор этот еще долго потом не давал Мурину покоя.
— Не буду от тебя скрывать, — предупредил Ипполит. — После той истории с корнетом Прошиным тобой остались недовольны.
Оба брата Мурина прекрасно понимали, кто такие эти «они».
— Мной? — поднял брови Матвей. — За то, что я очистил Прошина от подозрений?
— За то, что ты вмешался в такое сомнительное дело.
— Как же сомнительное? Оно теперь уже прояснено так, что ни у кого не осталось сомнений — с Прошиным его высочество лобызался у всех на глазах.
Ипполит скривился.
— Прошин бы и без тебя не пропал.
— Мне так не показалось.
— У него полно заступниц.
— Что-то я их не заметил.
— Скажешь, ты и тетку его не заметил?
— Старуху Глазову?!
— Она влиятельная фигура в Петербурге. Она бы растормошила и подняла за собой всех этих своих дряхлых подруг вплоть до княгини Голицыной. Затем они втянули бы в дело вдовствующую императрицу. Известно, как это нравится государю. Со старухами в Петербурге, милый мой, не рискнет связываться даже он.
— Тут ты ошибаешься.
— Насчет государя и его матушки? Не думаю.
— Насчет старухи Глазовой. Ни в какой крестовый поход ради племянника Глазова не собиралась. Она его такими проклятиями осыпала! Нет, мол, у меня больше племянника.
Ипполит неумело свистнул:
— Ха-ха, — и саркастически закатил глаза.
— Я там сам был. Я слышал! Проклинала.
— Еще раз ха-ха.
Матвей покорно вздохнул:
— Тогда я точно не понимаю. Ваш петербургский свет — это какое-то… какое-то…
— Вот именно! — Ипполит вынул портсигар. Достал папиросу, щелкнул крышкой. На крышке был вензель государя. Ипполит получил портсигар в подарок. — Поэтому уж доверься в таких вопросах мне. Тем более что я желаю тебе добра.
— Чем же они недовольны? — Мурин язвительно выделил «они». — Ведь я снял с Прошина обвинения. А ты сказал, это позволило избежать великого похода старух во главе с вдовствующей императрицей. Уж этим-то «они» должны быть довольны!
— Недовольны тобой.
— Хорошо. Я слушаю. — Матвей скрестил руки на груди.
Ипполит покачал головой и выпустил дым.
— Ты проявил себя как человек самовольный и неуправляемый. Такое никто не любит.
Матвей ждал продолжения. Но его не последовало. Ипполит внимательно смотрел в лицо брата. И добавил мягким тоном:
— Я же вижу, что и ты сам недоволен собой. Уж меня не обманешь. Я вижу это по твоему лицу.
Матвей покачал головой. Спорить со старшим братом было бессмысленно. Во-первых, Ипполит был проницателен. Его беспримерная политическая карьера была тому подтверждением. Во-вторых, и в этот раз он оказался прав. Матвей вздохнул, руки его расплелись, соскользнули.
— Да. Но, Ипполит, вся та история меня гнетет совсем не тем, чем тебя. Плевал я на то, что обо мне теперь думают в свете. Случись все сейчас, я поступил бы точно так же.
Ипполит внимательно смотрел ему в лицо:
— И это именно то, что тебя гнетет.
— Да. Я…
«Я обдуманно отдал преступника — графа Курского — в руки его палачу и не чувствую по этому поводу ни раскаяния, ни жалости, ни сожаления. Ничего. Вот что меня гнетет», — мог бы добавить он. Но не стал. Не все обстоятельства Ипполиту следовало знать. Матвей отмахнулся:
— Ах, я толком не умею выражаться, — и отвел взгляд, потому что от взора брата не ускользало ничего.
— Ты изменился, — осторожно заметил Ипполит.
Матвей поднял на него глаза.
Ипполит так же осторожно добавил:
— Ты вернулся… оттуда… другим.
Как и все в Петербурге, он избегал слова «война», пока она шла. А она все шла и шла, вернее, тащилась — потому что армия Наполеона именно что тащилась, теряя людей и лошадей, а русская армия тащилась вслед за ней, тоже постепенно убывая, и непонятно было, когда и чем все это кончится.
— Да.
Матвей кашлянул. Выдавил:
— И я не уверен, что этот новый человек мне по душе. Я не знаю, как с ним быть.
Ипполит с облегчением откинулся на спинку кресла. Плечи его расслабились. Лицо смягчилось.
— Ты с ним познакомишься лучше, с этим новым собой. Потом научишься с ним обращаться. А потом полюбишь. В этом я уверен. Во всем есть плохие стороны, но есть и хорошие. И в этом новом тебе они тоже есть. Дай себе время, ты в них разберешься.
— Хочу надеяться, что ты прав, — кисло заметил Матвей.
— Я прав почти всегда, — стряхнул пепел Ипполит. — И я люблю тебя и старым, и новым, и даже если ты мне однажды заявишь, что решил поступить в актеры.
Матвей фыркнул.
После чего разговор перешел в практическую плоскость.
— Я хочу попросить тебя об одолжении, милый.
Матвей захохотал:
— Ипполит, ты великолепен! Сперва предупредил, что твоя братская любовь ко мне безгранична. А теперь просишь об одолжении. Чего ж ты хочешь? Говори.
Ипполит вынул портсигар, выудил не глядя сигарку.
— Ты тоже этого хочешь, просто еще не знаешь, что моя просьба касается соблюдения и твоих интересов тоже.
— Ну! Теперь я точно весь внимание.
— Я прошу тебя при случае заехать в Энск и проведать там дом, который мы накануне войны унаследовали от отцовской тетки.
Матвей изобразил удивление.
— У нас есть в Энске дом? Большой?
Ипполит закатил глаза:
— Не валяй дурака. Когда ты был там в последний раз, тебя уже вынули из пеленок. Ты носил штанишки.
— Нет, я все еще ходил в платьице! Точно-точно! С розовым кушаком.
— А говоришь, что ничего не помнишь.
— Ты меня уел.
— Управляющий пишет, что дом немножечко пострадал… э-э-э… тем летом.
«Во время войны», — перевел Мурин.
Старший брат зажал сигарку зубами, наклонил к кремню в руке, раскурил, пыхнул, вынул изо рта:
— Весь крюк едва ли с полсотни верст.
Он смотрел на Матвея с надеждой. Брови младшего брата упрямо сдвинулись:
— Да, но… Зачем туда ехать самому? Тем более если немножко. Пусть починят.
— Да ведь от тебя ничего больше не потребуется. Там надо просто показаться, — принялся уговаривать Ипполит. — После… этого всего. Когда этот народ видит, что хозяин присматривает, они уже не позволяют себе распускаться.
— А ты что ж не поедешь сам?
— Я не смогу на них так гаркнуть, как ты, — принялся убеждать Ипполит. — Я штатское лицо. А у тебя и голос командирский. И гирлянды эти… — Он имел в виду эполеты. — Они точно примут тебя за генерала. Ты просто покажись им там. Рявкни. Что-нибудь вроде «Глядите у меня». Или «Я вас всех!». Чтоб знали, что мы бдим. И езжай себе дальше.
Он широко улыбнулся.
— И все? — не поверил Матвей.
Улыбка не погасла, но глаза Ипполита стали внимательнее.
— Выкладывай все как есть, — потребовал Матвей.
Ипполит со вздохом наклонил сигарку к пепельнице, постучал указательным пальцем по кончику:
— Дельце совсем небольшое. Захвати у управляющего список всего, что было повреждено или испорчено во время… этих событий.
— Зачем? Все равно того, что было, уже не вернуть.
Ипполит вдруг перебил его строго:
— Тут ты ошибаешься.
Матвей хмыкнул:
— Ах, вот оно что-о… Возмещение дворянству.
— Ты знал? — удивился теперь Ипполит. Лицо его стало собранным, хищным, он не любил утечек из департамента. — Откуда?
Матвей вспомнил своего невольного знакомого — Егорушку, пронырливого управляющего генеральши Глазовой, который купил в Москве четыре дома ровно перед самым пожаром. Не самое приятное знакомство!
— Это не так интересно.
Ипполит был не согласен. Но решил не давить:
— Как скажешь.
— Но я все же считаю, что лучше бы съездил ты. Списки, цифры — это все не по моей части.
Ипполит вздохнул. Разница между братьями была восемь лет, но в некоторых отношениях Матвей был сущее дитя. Ничто так не старит человека, как жизнь при дворе, тем паче при особе государя, даже такого очаровательного, как «наш дорогой ангел Александр Павлович». Ипполиту иногда казалось, что их разделяют не восемь лет, а восемнадцать.
— А что, по-твоему, я скажу государю?
— Что едешь в маленький отпуск.
— А зачем я еду в маленький отпуск туда, где только что творился сущий ад?
— А почему бы не сказать правду?
Ипполит фыркнул.
— Ведь государь сам изволил покрыть дворянству убытки, — не понял Матвей.
— М-да. Армия оглупляет, — заметил Ипполит.
Матвей надулся. Ипполит ласково засмеялся и похлопал брата по колену:
— Ну-ну, я любя. Это была дружеская критика. Ты ничуть не глупей меня. Но ты же не будешь отрицать, что на ум человека влияет среда.
— Хорошо. Если ты отточил свой ум, тогда как я его затупил, то объясни мне, пока я ненароком все тебе не испортил.
— Ну что ты уж и набычился.
— Я не набычился. Я действительно не понимаю.
— Что ж. Посмотри на все глазами государя. Я прошу отпуск, чтобы сосчитать свои убытки. Что получается?
— Что ты желаешь знать точную сумму своих убытков.
— Нет. Получается, что я не доверяю слову государя, когда он обещает обо мне позаботиться.
— О господи.
— Милый мой, это как в любви. Чем больше ты донимаешь женщину записками, тем меньше ей хочется искать с тобой встреч.
Мурин нахмурился, мысли его понеслись: «Ах, Нина…» Не эту ли ошибку он допустил с ней? Был слишком настойчив? Неужели Нина — с виду своевольная, неукротимая — на самом деле всего лишь такая, как все?
Ипполит воспользовался заминкой:
— Я же не говорю: бросай все и езжай прямо сейчас. Я говорю: загляни и проверь, когда тебе представится удобный случай это сделать. Вы, военные, вечно снуете туда-сюда.
— Но, Ипполит, случай никогда не бывает удобным. В любом приказе, в любой подорожной всегда стоит черным по белому, куда я следую.
— О, наш управляющий вышлет тебе навстречу кучера с повозкой прямо к почтовой станции, а потом туда же тебя вернет. Никто не упрекнет нас в том, что братья Мурины катаются по своим делам за казенный счет.
Разговор этот состоялся осенью 1812 года. Но только весной 1813-го случай, на который уповал Ипполит, наконец Матвею представился.