Синий конверт, или Немцы разные бывают
![Синий конверт, или Немцы разные бывают](/uploads/covers/2023-10-20/sinij-konvert-ili-nemcy-raznye-byvayut-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Геннадий Кучерков
- Жанр: Историческая проза / Детектив / Остросюжетные любовные романы
- Дата выхода: 2023
Читать книгу "Синий конверт, или Немцы разные бывают" полностью
Глава1. "ЖИВОЙ ТРУП"
НЕОЖИДАННЫЙ ЗВОНОК
— Алло?
— Калерия?
— Я слушаю, кто это?
— Красивое имя у тебя. И отчество, как говорится, в тон.
— Благодарю, но с кем я говорю?
— Не важно. Забери свой труп…
Калерия Германовна опешила. Решив, что ослышалась, переспросила:
— Как вы сказали, что забрать?
— Неподвижное тело с признаками жизни. Одним словом, живой труп.
Звонившая женщина явно стремилась эпатировать собеседницу своим тоном, выбором слов, недомолвками.
— Какое тело, чьё тело? — возмутилась Калерия Германовна. — Боюсь, вы ошиблись номером, здесь не больница и не похоронное бюро.
Калерии Германовне давно никто не звонил. Она сама редко пользовалась телефоном. В основном, это было связано лишь с житейскими вопросами: медицинскими, бытовыми. Этот звонок ее сильно удивил. Вообще-то, номер ее телефона был известен крайне узкому кругу людей. Она предположила, что кто-то просто ошибся цифрой. Обычное дело, в общем-то, и уже собиралась положить трубку, когда услышала:
— Да, мужика своего забери, который у меня тут приблудился, да, занемог чего-то.
Калерии Германовне подумалось, что за этими словами стоит какая-то история с адюльтером. В ней автоматически сработало женское начало, интерес к такого рода жизненным ситуациям, свойственный женщинам, особенно, в возрасте. Она помедлила, прежде чем положить трубку.
Между тем, женщина продолжала:
— Не отбрёхивайся, Калерия, мужика своего забери, пока живой, всего делов-то, и вези хоть в больницу, хоть в похоронку.
Калерия Германовна, начала испытывать раздражение:
— Нет у меня никакого мужика, дамочка, — резко сказала она, — да, и вообще, с какой стати вы обращаетесь ко мне на «ты»? Мы что, знакомы?
— Обойдёшься! С каждой выкать — язык отсохнет. Ты Калерия Германовна, так?
— Так!
— Вильзен, так?
— Так!
— Что ж ты мне голову морочишь? Забирай своего мужа, пока он ещё пузыри пускает, и общайся с ним на «вы» сколько влезет…
Калерии Германовне окончательно стало понятно, что звонившая ей сейчас женщина принимает ее за жену своего любовника, который, видимо, неожиданно и серьёзно заболел.
Жизнь Калерии Германовны, пожилой одинокой женщины, была довольно однообразна. Знакомых в этом городе, в силу некоторых обстоятельств ее предшествующей жизни, было очень немного. Те же прошлые обстоятельства, которые держали ее в напряжении уже много лет, требовали от неё осторожности в общении с незнакомыми людьми. Ее обеспокоило знание незнакомой женщиной ее полного имени и фамилии. Но женское любопытство удерживало ее от того, чтобы просто положить трубку.
Она решила продолжить разговор и попытаться выяснить не несёт ли ей угрозы этот звонок.
— Слушайте, любезная, назовитесь хотя бы.
— Боже, что за фря такая? То «вы», то «любезная»! Прям, девятнадцатый век. Уж, не из дворянских ли курсисток будешь? Или из капээсэсовской тусовки? Не думала, что у него жена из партийных графьев…
— Вы говорите какими-то загадками, кого вы имеете ввиду? Что за мужчина?
— Да, муж это твой. Константин. А меня зови Валентиной, если ты без этого не можешь. Приблудился тут у меня твой Котик, да, как-то скопытился вдруг.
— Похоже, Валентина, здесь какое-то недоразумение. Своего мужа я похоронила уж и не помню сколько лет назад, а других у меня отродясь не было.
— Так уж и не было? Что, однолюбка, что ли? Это ж какая скукотища всю жизнь видеть один и тот же пенис… День за днём, год за годом наблюдать, как один и тот же мужик поворачивается к тебе задом после…
Вульгарность Валентины коробила пожилую женщину, и она перебила ее:
— Э…э…э… вот видите, вы все-таки ошиблись номером. Сверьтесь со своей записной книжкой. У вас не может быть моего номера. Его нет в городской телефонной книге.
Сказав это, Калерия Германовна внутренне ужаснулась:
— Какая же она простушка! Да, что там, просто дура! Разболталась, когда первым делом надо было выяснить откуда у этой женщины номер ее телефона. И, опять-таки, откуда она вообще знает ее имя и фамилию?
Но женщина на другом конце провода развивала другую тему, которую Калерия Германовна тоже не могла оставить без внимания
— Постой, постой, Калерия. Говоришь, твой муж умер. А как его звали?
Калерия насторожилась. Имя мужа, действительно, уже умершего после развода, могло стать зацепкой для вмешательства в ее тщательно оберегаемую личную жизнь. И она назвала первое пришедшее ей в голову имя, надеясь в ходе дальнейшего разговора выведать, что ещё знает Валентина о ней, кроме имени.
— Петром его звали, Петром Семёновичем.
Опасаясь, что Валентину может удовлетворить ее ответ, и она положит трубку, Калерия Германовна решила подыграть фривольному тону явно молодой женщины, лишь бы продолжить разговор. С ноткой язвительности в голосе она спросила:
— А что, Валентина, вы сами то состоите в браке или предпочитаете их разрушать.
— Ха! Брак! Ещё чего! Этот хомут? Не дай, боже. Я, конечно, влюбчивая. Но не настолько, чтобы связывать себя на всю жизнь с одним смазливым бздуном…
— Как удивительно вы выражаетесь, Валентина! — Не смогла не упрекнуть Калерия собеседницу за ее вульгарный лексикон. — Но как же семья, дети?
— Стоп, Калерия. Ты мне баки-то не заливай, про своего покойника Петю. В городе только у тебя фамилия Вильзен. Да, твой Котик честно признался мне, что женат….
— Постойте, постойте, — прервала Калерия Германовна Валентину, — он что, так прямо и сказал, что его жену зовут Калерией Германовной Вильзен?
— Да, нет, кажется, — Валентина помедлила, — нет, сам он не говорил. Вскользь упомянул, что семейный. А я и не расспрашивала. Зачем мне? А после я у него вашу совместную фотку нашла, где ты в огромной шляпе, почти как сомбреро. Помнишь такую? И там, на обороте, твоё имя, на которое ты откликнулась при моем звонке, и номер телефон, по которому мы сейчас с тобой разговариваем. Так что, номером я не ошиблась. Котик не то, что некоторые бздуны. Врут про своё холостятство. Да, я их всегда сходу раскалываю. От женатых ходоков отступной навар жирнее, — во всю бахвалилась Валентина.
У Калерии Германовны холодок прошёл между лопаток. Вон оно как! Ее фотография с полным именем и номером телефона! Она задумалась. Да, этого просто не может быть! Она сто лет не фотографировалась. А потом — сомбреро! У неё даже в молодости не было шляп с большими полями, не то что размером с сомбреро. Это, несомненно, не ее фото. Но на нем ее имя и телефон! Вот, что странно, если не сказать — страшно. Калерия Германовна, стараясь сдержать панику, попыталась что-то выяснить:
— Не пойму, о чём вы говорите, Валентина. Какая фотка? Какое сомбреро, какой навар? Винегрет какой-то!
Но Валентину понесло в другую сторону:
— Ну, ты даёшь? С Луны свалилась, что ли?
Подкармливаюсь я женатыми мужичками. Но давай к делу, если ты такая непонятливая или мозги мне поласкаешь. Твой супруг, Котик, лежит у меня на квартире в бессознательном состоянии. Квартира у меня съёмная, срок аренды истекает, а перетаскивать его с места на место мне нет никакого резону. Хотя, конечно, парень он — хоть куда. Мне с ним было хорошо. Тебе повезло, что когда-то он тебя подцепил. А вот удержать — не смогла. Сбежал. Теперь у тебя есть шанс вернуть его. Но придётся подлечить.
— Валентина, это уже напоминает какой-то детектив. Этот Котик…, что за имя, ему сколько лет, позвольте узнать?
— Он сказал, что это ты его так называла, а вообще-то он — Константин и ему точно — 32, недавно вместе отмечали его днюху. Мне тоже нравилось называть его Котиком.
— Боюсь вас сильно огорчить, милочка. Старовата я для брака с таким молодым человеком. Я уже пенсионерка с немалым стажем. Ваш Котик не может быть моим супругом даже по возрасту. Вы не поверите, тем более по телефону, а между тем мне 60, — немного округлила Калерия свой возраст.
— По голосу не скажешь…, но допустим! Тогда какой он прохиндей! Деляга! Я чувствовала в нем эту жилку. К наследству пристроился. Что там у тебя, бабуся? Квартира, фамильные драгоценности? Ты раскусила его и дала пинка под зад?
— Да, я знаю, есть такие альфонсы, проходимцы. Но они предварительно изучают благосостояние своих жертв и моё вряд ли привлекло бы их. Так что, на этом, наверно, и попрощаемся, Валентина. Но буду признательна, если удовлетворите моё чисто женское любопытство. Что с этим Котиком, чем он так тяжко болен, что вы его трупом называете?
— Нет, бабуся, ты меня не убедила. Давай-ка встретимся, чтобы я лично узрела твой ветхозаветный портрет. Желательно, в сравнении с твоим паспортом. А там посмотрим.
Калерия Германовна задумалась. Она была почти уверена, что это какая-то подстава. Кому-то что-то от неё нужно! Вся эта чушь, которую несла Валентина, всего лишь для того, чтобы выманить ее из дома. Язычок у неё подвешен. Настоящий спектакль разыграла и очень артистично. Она ведь практически не ответила на ее вопросы: о ком идёт речь, что с ним случилось, чем он болен? А ловчую сеть расставила.
Но если все это сейчас не выяснить, во что превратится ее жизнь с сегодняшнего дня! Постоянно помнить об этом звонке? С опаской выходить из дома? В каждом человеке на улице видеть угрозу? В каждой молодой женщине видеть Валентину?
— Честно говоря, и мне было бы весьма любопытно лицезреть такую… э. э. э, не сочтите за резкость, разбитную миледи, а также эту, как вы говорите, мою фотографию.
— Грубишь, бабуся! Ну, да, бог с тобой. Не думала, что согласишься. А раз согласилась, похоже, я лоханулась. Ты и в самом деле можешь оказаться не той, кто мне нужен. Ну, все равно. Имя-то на фотке — твоё. Давай, забьём стрелку прямо сегодня? День ещё только начался. Где тебе удобно?
— Я вообще-то ещё не согласилась. И паспорт я показываю только сотруднику милиции при предъявлении им удостоверения, — Калерия Германовна попыталась остаться хозяйкой положения.
Она помолчала, дожидаясь реакции Валентины. Но та молчала.
— Ага, упоминание милиции ее испугало, — успела подумать Калерия Германовна.
Но Валентина вдруг рассмеялась:
— А что, давай прямо в отделении встретимся.
Тогда женщина решилась:
— Хорошо. Не знаю, где вы находитесь, но я гуляю до обеда в центральном сквере. Выйду через полчаса, буду у фонтана с соседками до двенадцати. Не забудьте и вы прихватить свой паспорт. И фотографию, фотографию не забудьте.
— Не боИсь, — ответила Валентина с просторечной интонацией, — не забуду, любопытно же сравнить твой пенсионный лик с молодухой на фотке. Жди.
Калерия Германовна уловила досаду в голосе женщины и дрожащей рукой положила трубку. Она разволновалась. Этот звонок ее сильно расстроил и обеспокоил. В ходе разговора она пережила несколько всплесков паники, ноги ее плохо
держали, и она была вынуждена сесть. Временами ее охватывало ощущение, что кто-то или что-то стоит у неё за спиной.
Измерив пульс, она поняла, что давление сильно подскочило, и отправилась на кухню принять лекарства. На столе она увидела свой завтрак, к которому из-за звонка так и не успела приступить. Ни о какой еде теперь и речи не могло быть. Ее буквально подташнивало от наплывов внутреннего беспокойства. Выпив чашку уже остывшего чая, она вернулась в комнату и прилегла на тахту.