Речные заводи. Том 1
![Речные заводи. Том 1](/uploads/covers/2023-12-29/rechnye-zavodi-tom-1-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Ши Найань
- Жанр: Историческая проза / Зарубежная классическая проза / Литература V-XIII веков (эпоха Средневековья)
- Дата выхода: 2008
Читать книгу "Речные заводи. Том 1" полностью
Ши Най-ань
Речные Заводи. Том первый
Глава первая
Небесный наставник Чжан молебнами и жертвоприношениями избавляет народ от мора. Сановник Хун Синь по неведению освобождает из заточения оборотней
Был в стране беспорядок
В дни пяти злополучных династий,
Но утихли волненья,
И отхлынули годы ненастий.
Облака распахнулись
После долгой, губительной бури,
И широко по небу
Развернулось сиянье лазури.
В первый раз за столетье
Оживились поля и дубравы,
Благодатную влагу
Получили деревья и травы.
Снова радость вернулась,
Разливаясь рекою чудесной,
И желанный порядок
Воцарился во всей Поднебесной.
Миновали страданья,
Времена наступили иные,
И народ даже в будни
Стал в шелка одеваться цветные.
В городах и селеньях
Стало праздничней и многолюдней,
Из распахнутых окон
Зазвучали певучие лютни.
Долго край наш томился,
Долго был он печальным и сирым,
А теперь расцветает,
Наслаждаясь покоем и миром.
И прекрасные виды
Расстилаются в пышном величье,
И звенит отовсюду
Беспрерывное пение птичье1.
Предание гласит, что эти восемь строф принадлежат кисти знаменитого конфуцианца Шао Яо-фу2, известного также под именем Канцзе и жившего при дворе императора Шэнь-цзуна3 династии Сун4. Шао Яо-фу скорбел по поводу бесконечных войн и смут в Поднебесной во времена пятицарствия, наступившие после крушения династии Тан5. Тогда случалось так, что утром правили Ляны, а к вечеру воцарялись Цзини. Даже сложилась поговорка: «Император Чжу, Ли, Ши, Лю, Го – династии Лян, Тан, Цзинь, Хань, Чжоу. Счетом императоров было пятнадцать, а смуту сеяли пятьдесят лет!»
Но затем кончилось лихолетие, и все переменилось. В военном городке Цзяма появился на свет будущий основатель династии Сун – император У-дэ.
При рождении его по всему небу разлилось красное зарево, необычайное благоухание не рассеивалось всю ночь, и он, как бог грома и молний, сошел на землю. Был он отважен, мудр и великодушен, и ни один император не мог с ним сравниться. С палицей в руках, столь же огромной, как он сам, У-дэ разгромил войска четырехсот округов и всех их покорил. Он очистил Поднебесную и освободил ее от всякого зла. Эру его правления назвали Великой Сун, а столицу свою он учредил в Бяньляне6. Из восьми наиболее известных императоров, правивших до него, он считался самым могущественным и первый заложил основы четырехсотлетнего царствования. Вот почему Шао Яо-фу писал восторженно: «Облака распахнулись после долгой губительной бури, и широко по небу развернулось сиянье лазури». В самом деле для народа он явился светом небесным.
Жил в те времена в горах Сихуашань ученый даос Чэнь Туань, великий праведник и прорицатель. Однажды, спускаясь с гор верхом на осле на пути в Хуаинь, он услышал, как путники говорят: «Император Чай Ши-цзун отдал трон в Восточной столице Чжао Куан-иню».
Услыхав это, Чэнь Туань возликовал, схватился руками за голову и так засмеялся, что свалился с осла. Люди спросили, почему он смеется, и он ответил: «Теперь в Поднебесной воцарится мир! Поистине такова воля неба, законы земли и желание людей».
Вступив на трон, Чжао основал новую династию. Он правил семнадцать лет, и мир был во всей Поднебесной. Затем он передал правление брату, императору Тай-цзуну7, который управлял страной двадцать два года, после чего воцарился император Чжэнь-цзун8, в свою очередь оставивший трон императору Жэнь-цзуну9.
Жэнь-цзун, он же Босоногий Волшебник, родившись, заплакал, и плакал дни и ночи много лет. Император повелел вывесить объявления, приглашающие лучших врачей вылечить наследника. Это тронуло сердце Небесного правителя, и он отправил на землю духа Вечерней звезды Тай-бо. На земле Тай-бо принял образ старца, сорвал объявления и заявил, что может успокоить императорского наследника. Чиновник, ведающий объявлениями, провел его во дворец, и старец предстал перед Чжэнь-цзуном. Император повелел провести его во внутренние покои к колыбели наследника. Старец приблизился к младенцу, взял его на руки и прошептал ему на ухо восемь слов, после чего младенец тут же затих. Старец же, не назвавшись, исчез, будто его и не было.
Что же прошептал старец на ухо младенцу? Вот что: «Звезда мудрости поможет тебе, звезда войны защитит тебя». Так и было. Правитель неба послал на землю две звезды, чтобы они оказывали императору помощь. Звездой мудрости был великий ученый Бао Чжэн, живший в южном дворце, звездой войны – полководец Ди Цин, покоритель государства Сися. Мудрые сановники помогали императору, и император правил сорок два года и девять раз сменил наименование своего правления.
Первый год правления Тянь-шена был последним годом шестидесятилетнего цикла летоисчисления. В Поднебесной царил мир, вдоволь было хлеба и всяческого продовольствия, народ спокойно занимался своими делами и забыл, что такое воровство и разбой. Так жили в этот первый период, длившийся девять лет.
Благодатными были и девять лет с первого года правления Мин-дао до третьего года правления Хуан-ю. В третий период, с четвертого года правления Хуан-ю по второй год правления Цзя-юй, также тянувшийся девять лет, поля приносили еще больший урожай, чем прежде. Эти двадцать семь лет – три девятилетия – были названы Эпохой Великого Благоденствия. Народ тогда наслаждался радостной и спокойной жизнью. И кто бы мог подумать, что радость и довольство породят горе? Весной третьего года правления Цзя-ю в Поднебесной начался мор. Он распространился от Великой реки до обеих столиц, и не было такого места, где бы не болели люди, и такого человека, который не пострадал от него. Из всех округов и областей Поднебесной, как хлопья снега, сыпались донесения, сообщения, доклады и просьбы о помощи.
Надо сказать, что от этого мора уже погибла большая часть гражданского и военного населения Восточной столицы как в самом городе, так и в пригородах. Правитель Восточной столицы Бао Чжэн всеми силами старался помочь народу. На собственные деньги он покупал лекарства и спас множество людей. Но разве мог он вылечить всех? Мор все усиливался. И вот военные и гражданские чины собрались на совет в Зале Водяных Часов, ожидая императора, чтобы доложить ему обо всех бедах.
А было это в третий день третьей луны третьего года правления Цзя-ю, в пятую стражу. Император вышел к собравшимся, закончились согласно этикету церемонии, и ведающий приемами провозгласил:
– Тот, у кого есть дело, пусть выступит вперед и доложит императору. Те, у кого нет дела, пусть удалятся.
Главный советник Чжао Чжэ и советник Вэнь Янь-бо вышли из толпы сановников и почтительно доложили:
– В столице свирепствует мор. Многие погибли, гражданские и военные. Смиренно просим вас, всемилостивейший император, проявить милосердие, освободить из заключения преступников, облегчить пытки и снизить налоги и ради спасения народа вознести небу моления об избавлении от этого бедствия.
Выслушав, император тотчас же повелел палате ученых составить проект императорского указа о прощении всех преступников Поднебесной и об освобождении народа от поборов и налогов. А буддийским и даосским храмам в столице был разослан приказ о совершении молений.
Однако мор в тот год еще больше усилился. Когда слухи об этом дошли до Сына Неба Жэнь-цзуна, он очень встревожился и снова призвал на совет всех своих сановников. В числе собравшихся был один старший сановник, который, не дожидаясь своей очереди, выступил вперед и обратился к императору с докладом. Взглянув на него, император узнал государственного советника Фань Чжун-яня. Фань Чжун-янь, поклонившись и воздав Сыну Неба должные почести, почтительно обратился к нему со следующими словами:
– В Поднебесной свирепствует мор, и население жестоко страдает. Ни днем ни ночью никто не может быть спокоен за свою жизнь. Прошу благосклонно выслушать мое скромное предложение: чтобы избавиться от мора, необходимо немедленно призвать во дворец потомка ханьского небесного наставника и во внутренних покоях совершить моления и принести жертвы всемогущему небу. Тогда наши мольбы дойдут до Небесного правителя, мы избавимся от мора и спасем народ.
Император Жэнь-цзун согласился и тут же приказал ученым написать необходимый приказ, который и скрепил собственноручно августейшей подписью. Затем он повелел военачальнику Хун Синю отправиться в монастырь, взяв с собой в подарок монахам благовонных свечей из императорских кладовых. Хун Синю надлежало в качестве императорского посла выехать в уезд Синьчжоу провинции Цзянси, взойти на Гору Дракона и Тигра – Лунхушань и пригласить во дворец потомка ханьского небесного наставника Чжана.
Затем во дворце были зажжены благовонные курения, и император лично вручил военачальнику Хун Синю указ на красной бумаге, приказав ему тотчас же собираться в путь. Хун Синь почтительно простился с Сыном Неба, заучил указ наизусть, вложил в ларец полученные от императора благовонные свечи и сел на коня. Сопровождаемый свитой в несколько десятков человек, он покинул Восточную столицу и направился к городу Гуй-цисянь в уезде Синьчжоу провинции Цзянси.
Когда он достиг города Синьчжоу, все чиновники этого города вышли ему навстречу. Тотчас был послан гонец на гору Лунхушань к настоятелю и монахам, чтобы предупредить их о прибытии императорского посланника.
На следующий день все чиновники города отправились вместе с Хун Синем к подножию горы Лунхушань. Тут они увидели, что с горы спускается огромная толпа монахов с большими хоругвями, знаменами и благовонными свечами в руках. Подъехав к монастырю, Хун Синь сошел с коня. Здесь собрались все монахи – от настоятеля до последнего послушника. Хун Синя провели в главный храм и просили положить императорский указ посредине храма, чтобы совершить перед ним жертвоприношения. Обратившись к настоятелю, Хун Синь спросил, где сейчас находится великий учитель, потомок ханьского небесного наставника, и настоятель с поклоном отвечал:
– Разрешите довести до вашего сведения, господин военачальник, что нынешний потомок ханьского небесного наставника, именующийся великим учителем Сюй Цзином, обладает возвышенным нравом, любит тишину и уединение. Торжественные встречи и проводы его утомляют, он поселился в хижине на вершине горы Лунхушань и живет там, совершенствуя свою чистоту. Поэтому его и нет здесь среди нас.
– Но я прибыл с императорским указом, и мне необходимо повидать небесного наставника, – сказал Хун Синь.
– Разрешите попросить вас, – отвечали монахи, – положить императорский указ здесь, в приемном зале. Мы, смиренные иноки, не смеем коснуться его. Сейчас мы просим вас, господин военачальник, пройти в келью настоятеля выпить чаю. А уж после мы все обсудим.
Хун Синь оставил императорский указ в главном зале и вместе со всеми отправился к настоятелю. Там он сел посреди кельи, и монахи подали ему чай. Затем были поданы разные яства из всевозможных даров земли и воды.
Когда трапеза окончилась, Хун Синь вновь обратился к монахам:
– Если небесный наставник поселился на вершине горы, то, быть может, вы пошлете к нему кого-нибудь и попросите спуститься, чтобы я мог прочесть ему императорский указ.