Паломничество жонглера
![Паломничество жонглера](/uploads/covers/2024-04-17/palomnichestvo-zhonglera-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Владимир Пузий
- Жанр: Фэнтези: прочее
- Дата выхода: 2005
Читать книгу "Паломничество жонглера" полностью
К'Дунель решается. Просьба Строптивицы. «Так надо, конопатая…» Возможен ли договор с Сатьякалом? О прогрессе, времени и доверии (в который раз!) «Да, так просто: взял и отдал!» Первый шаг на пути к… Пелене. Сломанная шарманка и растоптанная маска. «Рисуй!» «Я — не „прелесть“…» Одно непременное условие. Возвращаясь в Сна-Тонр. Очень подозрительный запах
Доверие к другим — монета дураков.
Обманешь лопуха — и здрасьте, был таков!
Доверие к другим — надежнее железа:
способно удержать друзей, казнить — врагов.
Кайнор из Мьекра по прозвищу Рыжий Гвоздь
— Жокруа? Вы ли это?
Не ждал, капитан? Да уж, не ждал, даже помыслить не мог, что встретишь здесь своего давнего знакомца.
А следовало бы догадаться. Ведь именно в Лимне из года в год останавливаются высокопоставленные паломники, представляющие на Соборе королевский двор.
Так чего удивляешься, капитан?
— Я. Это я, господин Тайлог.
— Почему вы не в форме, капитан?
— Я взял отпуск, господин Тайлог. — «Эта старая задница, которая состоит в своре верховного иппэаса секретарем, всегда с господином Камэном на короткой ноге. А наш иппэас, господин Камэн Свендирэг (чтоб его зандробы… защекотали!) — как ни верти, твой непосредственный начальник, его не объедешь даже на тайных, чрезвычайно важных приказах господина Фейсала. Свендирэг, едва пронюхает о чем-нибудь „этаком“, непременно вставит тебе свечи куда надо. Пусть не сей момент, пусть через месяц-два после того, как уляжется пыль и господин Фейсал утратит бдительность, но вставит и подожжет: а не скачи через голову вышестоящего, капитан! Или уходи из гвардейцев, или при всякой погоде будь готов лизать иппэасу сапоги. А сапоги иппэаса, капитан, — они всегда в дерьме. Как и ты сейчас». — Господин Тайлог… я… — «Ты выглядишь, как задрипанный авантюрист без гроша в кармане. Ты небрит, плохо одет, ты стоишь посреди улицы Пухлых Бедер и — проклятье! — в твоем кошеле лежит порция порошка из лепестков кровяных цветочков. А главное: ты, болван, нос к носу столкнулся на этой улице с господином Тайлогом, которому здесь быть положено не более, чем тебе. Но между ним и тобой есть разница — и ты ее очень скоро ощутишь на собственной шкуре».
— Где остановились, капитан?
— В Клыке, — лихо солгал К'Дунель. — В «Рухнувшем Рыцаре». — (Именно туда, по словам Клина, отправился сегодня жонглер. И поэтому сам К'Дунель пошел в Лимн… болван!)
Господин Тайлог покивал с проникновенным видом.
— Ну что же… Полагаю, Жокруа, вы отдохнете на славу. Паломничество полезно и духу, и… кхэ… телу.
— Благодарю, господин Тайлог. — И чуть не брякнул «Разрешите идти?» Поклонился, проводил взглядом широкоплечую спину Свендирэгова секретаря, размышляя о мече в ножнах у себя на поясе («проследить, подкрасться, ударить… и никто ничего не…»), — резко мотнул головой и поспешил прочь с улицы Пухлых Бедер.
Решение вызрело само собой — то самое, над которым он мучился весь этот день. «Как быть с жонглером?» — да очень просто! Главное, чтобы ни одного фистамьенна не оказалось поблизости (Им циркач, видимо, нужен живым и невредимым), — а господину Фейсалу скажешь, что худшие опасения подтвердились. Причем будешь прав, верно, капитан? Ведь подтвердились же! Жонглер действительно зачем-то очень нужен Сатьякалу (один голос «за» него). Жонглер мешает тебе, поскольку совершенно случайно застукал тебя когда-то в момент получения приказа от фистамьеннов Муравья (один — «против»). А господин Фейсал, представляющий «настоящих запретников», велел убить шута только в том случае, если Жокруа убедится, что он — Носитель. Ну так скажешь, что убедился, капитан! (Еще один голос «против».)
Главное, чтобы не пронюхали зверобоги, а уж господина Фейсала как-нибудь уговорим. Опять же ну что он сделает с тобой, когда случится главное: когда жонглер будет мертв (а ты в безопасности)?! Что бы ни сделал — всё не так страшно, как то, что могло бы быть, узнай он (узнай хоть кто-нибудь!) о твоих взаимоотношениях со зверобогами.
(«Взаимоотношениях?! — хрипло расхохотался К'Дунель. — Какое там „взаимо“? Мне приказывают — я выполняю, не больше и не меньше. Тут главное успеть до того, как приказали…»)
Он вернулся в обитель Алых Букв еще до заката. Приехал в массивном фургоне: какой-то местный шустряга догадался устроить платные рейсы между Лимном и обителью, с непременной остановкой возле Храма. К'Дунель, удивляясь собственной прежней беспечности (в город он добирался своим ходом), без промедления заплатил требуемую сумму и пристроился рядом с другими паломниками, потными, оживленно-назойливыми. В их компании было единственное преимущество, но чрезвычайно важное: вряд ли зверобоги рискнут подослать к нему фистамьеннов, когда вокруг столько людей. Нет, Сатьякал отнюдь не заботится о душевном или телесном здоровье Жокруа — всего лишь понимает, что уличенный в снисходительном внимании, К'Дунель долго не проживет.
И тебя, капитан, будут беречь ровно до тех пор, пока ты хоть чем-нибудь сможешь принести пользу — ни мгновением дольше.
Принятое решение царапало изнутри черепную коробку. Убить жонглера! — так просто, это выход для всех, это спасение, спасение.
Однако, как выяснилось, кое-кто не был согласен с этой простой и ясной мыслью.
— Нет, — сказал Клин, обменявшись мимолетным взглядом с Элирсой. Ясскен сидел внизу, у лестницы, ведущей на чердак конюшни, где они трое сейчас разговаривали; трюньильцу приказано было предупреждать о любом, кто захочет подняться наверх. — Нет, — повторил Клин тихим, но твердым голосом. — Нами от господина Фейсала получены вполне четкие указания. Жонглер должен умереть, только если у нас появятся неопровержимые доказательства того, что он Носитель. Я и Элирса уверены: пока таких доказательств нет.
— Прямых нет, но косвенных сколько угодно, — возразил Жокруа. Он не должен был ввязываться в этот спор, нет, не должен, но… слишком уж ты растерялся, а, капитан? — Вспомните хотя бы о кабарге-фистамьенне. Почему Сатьякал так заинтересован в судьбе какого-то жонглеришки?
— Если бы я знал это наверняка, я был бы величайшим из прозверевших, господин К'Дунель. Но вы и сам, думаю, понимаете: причин такой заинтересованности может быть несколько, причем противоположных. Вдруг, например, Рыжий Гвоздь — один из людей-фистамьеннов?
(Что с твоими руками, капитан? Они вспотели? А шея и щеки — они, кажется, покраснели? О да, здесь, в конюшне, очень жарко.)
— Значит, вы наотрез отказываетесь выполнить мой приказ? — спросил он, расстегивая верхнюю пуговицу рубахи и делая вид, что ничего особенного не происходит.
— Отказываемся, — подтвердил Клин. — Простите, господин К'Дунель, но мы в первую голову выполняем приказ господина Фейсала, и этот приказ недвусмысленен и четок. И, увы, он идет вразрез с вашим. Добавлю сразу, во избежание недоговоренностей и ошибок: когда-то давно я был знаком с человеком, которого мы преследуем. Господин Фейсал знал об этом, отправляя меня с вами. Рыжий Гвоздь спас мне однажды жизнь, случайно, мы не виделись с ним ни до, ни после того раза. Разумеется, я благодарен ему за свое спасение, но поверьте, если выяснится, что Гвоздь — Носитель, я первым проголосую за его смерть. Однако пока таких доказательств нет.
— Потом может быть поздно, Клин.
— Если мы убьем невинного человека, потом тоже будет поздно извиняться перед ним, господин К'Дунель.
— Сюда идут, — сказал, поднявшись на чердак, Ясскен. — Паломники, которые здесь ночуют, вернулись из города.
«Да, — подумал Жокруа, глядя на него. — Да. Вот и ответ, вот и разгадка».
Он ничего не знал о методе равновесного треугольника господина Фейсала, но очень хорошо понимал: из трех свидетелей глава шептунов поверит двум, утверждающим одно и то же. Ну а если свидетель будет единственным…
Всё ведь так просто, капитан!..
Только когда жонглер и старый врачеватель вечером не вернулись из Клыка, К'Дунель всерьез засомневался, а так ли уж просто будет осуществить задуманное им.
Вообще — возможно ли?