Хозяйка усадьбы, или Графиня поневоле
![Хозяйка усадьбы, или Графиня поневоле](/uploads/covers/2022-12-29/xozyajka-usadby-ili-grafinya-ponevole-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Кира Рамис
- Жанр: Фантастика
Читать книгу "Хозяйка усадьбы, или Графиня поневоле" полностью
Глава 1. Жена предателя
Ох, как же мне плохо! Голова кружится, тошнит, и глаза отказываются открываться.
Я попыталась пошевелиться, но не смогла.
В комнате пахло травами и лекарствами, где-то сбоку плакал младенец.
– Не спасли, слишком много переживаний было у девушки последнее время. Жизнь угасла, а за ней и магия. Роды отняли все силы. Нужно бы графиню похоронить с уважением и почётом. Родственникам весточку отправить, что остался наследник, – кто-то накрыл меня прохладной простынёй.
– Лев Маркович, о чём вы говорите? Какие похороны жене предателя короны? Ни этот старый хрыч, ни его молодая супруга не заслуживают снисхождения. Безо всяких пышных прощаний обойдётся. А сыночка ихнего в приют нужно отдать! И нигде, вы слышите меня, любезный? Нигде не указывайте, чей он наследник.
– Филимон Ильич, но графиню признали невиновной. Мы можем попытаться отдать мальчика его близким родственникам. Всё не в приюте жить. Близкие люди и оденут, и кусок хлеба найдут. Тем более, – говоривший понизил голос до шёпота, – всё же графиня магичка, и, скорее всего, сын унаследовал её дар. Не боитесь, что кто-нибудь узнает? Донесёт куда следует?
– А вот этого не нужно, Лев Маркович. Или вам мало денег заплатили? Нет у него родственников! Ни живых, ни мёртвых! Повитуха молчать будет, вы тоже рта не посмеете открыть. Оба не выжили при родах, и точка. А мало ли сирот с магией в приют попадает? А я вас не забуду, как только вступлю в права наследования, так сразу и золотом вас порадую.
– Одного не понимаю. Зачем вы её тащили через весь город ко мне? Дали бы умереть в её собственном доме.
– Лев Маркович, голубчик. Всё должно выглядеть правдоподобно. Что ж я, зверь какой-то? А если меня потом на камушке правды проверят? А я чист, словно родниковая вода. Да, не побоялся, приехал на помощь к жене троюродного дядюшки. Помог, привёз к доктору, а то, что она слаба оказалась, я не виноват.
– Но вы забываете о том, что девушка осталась вдовой, а отец её к императору вхож. Как бы не потребовал расследования более серьёзного, чем проверка на камушке.
– Столица далеко. Пока новости доберутся туда, всё травой порастёт. А я к тому времени и в права наследования вступлю, как единственный наследник дядюшки, всё распродам и скроюсь, – голос собеседника подрагивал от злости и нетерпения. – Ночью захоронить и написать любое крестьянское имя!
– А что если решат, что и старик не был виноват в заговоре? – шёпотом спросил второй.
– Э, нет. Никто не докажет, что я подставил дядьку. Ни одной нити ко мне не ведёт. А вы, доктор, если зададите ещё один вопрос, то и вас не найдут, – кто-то приблизился ко мне и сдёрнул простынь с лица. – Красивая была, – тихо произнёс тот, что угрожал доктору. – Я даже одно время подумывал вдову замуж взять. Уж очень красива.
Простынь вернулась на своё место, и послышались шаги.
Почему эти странные голоса никак не умолкнут? В голове шумело, а во рту пересохло.
– Где я? – мой голос не слушался, хрипел, ужасно хотелось пить. – Воды! Дайте воды! Сестра?
Помню, что врач сказал: «Ольга Ивановна, операция несложная. Аппендицит удалят под местным наркозом».
Но почему я ничего не помню? Неужели всё пошло не по плану? Сделали общий наркоз? У меня отходняк? Брежу?
Заныл низ живота. Ага, всё же отхожу от операции.
– Госпожа Ольга? – рядом со мной кто-то грузно опустился на пол, а я попробовала распахнуть непослушные веки. – Вы всё же живы? – некто задал вопрос и затих.
– Выжила мерзавка? Жаль, очень жаль, – услышала я и сфокусировалась. Ко мне быстрым шагом направлялся высокий худой мужчина в чёрном плаще. – Выпей-ка лекарство, вмиг легче станет.
Он попытался быть вежливым, но после слов «выжила мерзавка» ничего принимать из чужих рук не хотелось. Я попыталась отвести от себя странное зелье, но рука лишь скользнула мимо и вновь упала на постель.
– Филимон Ильич, что вы собираетесь сделать? Не смейте! На убийство мы не договаривались! – похоже, очнулся тот, что мгновение назад тихо упал в обморок. – Одумайтесь!
– Мешать мне будешь, докторишка? Своими руками задушу! – похлеще змеи шипел тот, что подступил ко мне со склянкой.
– Зря вы, Филимон Ильич, мне взялись угрожать. Всё же я маг не только жизни, но и смерти.
И тут я поняла, что, испугавшись, громко застонала. От мужика с зельем потянулись какие-то полупрозрачные чёрные жгуты, Филимон несколько раз дёрнулся и осел на пол.
– Вы… вы… вы его убили? – мне всё же удалось совладать с голосом.
– Хотелось бы, но нельзя. Имперского дознавателя, да ещё и вашего дальнего родственника, деточка, я не имею права тронуть. Много вопросов может возникнуть.
Приподнявшись на локтях, осмотрелась. Комната даже отдалённо не напоминала медицинскую палату. Большая кровать, мокрые простыни, как оказалось, от крови, и пищащий свёрток сбоку – вот что я увидела, осмотревшись.
– Где я? – понимая, что бред нереальный, решила переспросить.
– Вы в Лисграде, в моём доме. Но как это всё произошло? Ваша душа ушла за грань, я явственно чувствовал, – доктор несмело притронулся к моей руке. – Вас привёз господин Филимон Ильич, мечущуюся в родовой горячке. На магическую помощь не реагировали. Поздно он вас нашёл.
– Какой Лисград, какая родовая горячка? Я на операции в городской больнице с аппендицитом. Вы о чём?
– Где? На операции? – тихо переспросил доктор и очень внимательно на меня посмотрел.
И именно в этот момент мужчина, что лежал на полу без чувств, поднялся и резко схватил меня за руку.
И в тот же момент тихо приоткрылась входная дверь.
– Лев Маркович, – шёпот, исходящий от кудрявой рыжей головы, что торчала в дверях, заставил всех присутствующих замереть от неожиданности.
– Прошка, не видишь, что я занят? Пошёл вон, – шёпотом сквозь зубы доктор попытался выгнать слугу.
Я молчала, как и гад, что крепко держал мою руку.
– Но там очень наглая и визгливая особа требует встречи…
– Всех пациентов приму позже! – Лев Маркович, теряя терпение, направился к двери.
– Господин, но она не к вам рвётся, а к графине Ольге Ивановне, – рыженький зажмурился. Может, ожидал, что его сейчас ударят?
К графине? К Ольге Ивановне? Ко мне? Что тут происходит, где я? Ужасно правдоподобный сон, мне такой первый раз снится, детальный, цветной.
– Отпусти мою руку! Больно, – я попыталась немного повернуться, но слабость не дала этого сделать. Чужие пальцы лишь на чуть-чуть ослабили хватку, но не выпустили моё запястье.
– Что ей нужно? Графиня очень слаба, только родила, пусть ждёт…
Резкий толчок, щелчок, и кудрявая голова исчезла из дверного проёма, а вместо неё появилась… Смерть? Тьфу ты! Так и заикой можно остаться.
В дверях стояла высокая худая женщина в чёрном платье, лицо которой было скрыто непроницаемой вуалью.
Ик…
– Да дайте же мне кто-нибудь воды, – тихонько постучав себя по груди свободной рукой, потребовала я.
– Вы кто, что вам нужно? – неожиданно на ноги вскочил Филимон Ильич, выпуская мою руку из плена, тут же ожил доктор.
– Воды, конечно, непременно, графиня, – он поднёс к моим губам стакан с прохладной жидкостью.
– Жива, – из груди женщины в чёрных одеждах вырвался вздох облегчения.
– Вашими молитвами, – почему-то вырвалось у меня.
– Выйдете за дверь! Не видите, что госпожа только родила и ей не до приёма гостей и просящих? И почему вы решили искать её у меня дома? – доктор, вспомнив, что он тут хозяин, пошёл в наступление.
– В доме графини Варшавской старый слуга сказал, что благородный господин увёз её к вам, доктор. Уж очень она была плоха. А моё дело совершенно не терпит отлагательства. Ольга Ивановна, я много времени не отниму. Это напрямую касается вас и вашего ребёнка, а также покойного графа.
Я перевела взгляд на мирно сопящего малыша. Он как-то незаметно успокоился и заснул.
Доктор посмотрел на Филимона, будто спрашивая у того разрешения.
– Говорите, но только быстро, – имперский дознаватель зыркнул глазами на женщину. – Вуаль поднимите. И если вы графиню побеспокоили напрасно, то… – похоже, он не нашёлся, какую кару в случае обмана применит.
– Меня зовут Марта Шульц, и я являюсь гувернанткой вот этой юной леди, – она одной рукой, словно фокусник из шляпы, вывела из-за своей спины белокурую девочку лет восьми-десяти. Знакомьтесь, Анастасия Варшавская.
И тут по закону жанра повисла гнетущая тишина. Я – понятно почему молчала, в этом сне мне была отведена странная роль роженицы, потерявшей память. Но вот почему замерли доктор и дознаватель? И фамилия у девочки, кажется, такая же, как героини, чью роль я играю. Варшавская. Что, сейчас она объявит, что это моя потерянная дочь?
– К чему вы клоните? – Филимон Ильич переводил злой взгляд с Марты на девочку и обратно.
– А я и не клоню, прямо говорю, что Анастасия – дочь почившего князя Варшавского. У меня и бумаги на то имеются, господин, – женщина в чёрном запустила руку в широкую юбку, похоже, где-то там находился скрытый карман.
– Покажите ваши доказательства! – Филимон резко подался вперёд.
Девочка вздрогнула от приказного тона мужчины и, прижавшись к гувернантке, испуганно посмотрела на меня.
– Нет. Я вас не знаю и бумаги вам отдавать не намерена. Я приехала к госпоже Ольге Ивановне, ей и покажу документы об отцовстве, если она потребует, – ответила Марта, в её голосе слышался еле заметный акцент.
И опять все замерли, а, значит, нужно мне что-то сказать.
– Проходите, присаживайтесь, расскажите, что вам от меня нужно, – я попыталась улыбнуться испуганной девочке. – Доктор, попросите Прохора присмотреть за ребёнком, пока мы с госпожой Мартой разговариваем.
– Я её никуда от себя не отпущу, – вскинулась женщина, крепче прижимая к себе девочку.
– Полноте, милая, никто маленькую леди не обидит. Я прикажу её накормить и развлечь, – Лев Маркович медленно подошёл к женщине, и я увидела, как с его пальцев сорвалось крошечное белое облачко. Морщины на лбу встревоженной гувернантки разгладились и она кивнула.
Я уверена, что доктор применил успокаивающую магию, но почему никто этого не заметил? Сон с элементами сказки?
– Хорошо, я вам верю, – Марта разрешила Прошке увести подопечную из комнаты.
– Рассказывайте, зачем вы искали госпожу Варшавскую? – имперский дознаватель при каждом слове так стискивал челюсть, что ещё немного усилий – и его зубы начнут крошиться.
Что, милый Филимон расстроен тем, что нарисовался ещё один наследник? Теперь не резон меня убивать? Но зачем я понадобилась этой женщине?