Джайн Зар. Буря Тишины
![Джайн Зар. Буря Тишины](/uploads/covers/2022-12-28/dzhajn-zar-burya-tishiny-0.jpg-205x.webp)
- Автор: Гэв Торп
- Жанр: Фантастика
Читать книгу "Джайн Зар. Буря Тишины" полностью
ЧАСТЬ I
Воительницу оглушала тишина. Она исходила от полупустых трибун, на которых когда-то сидели тысячи зрителей, с воплями требовавших кровопролития, и нависала над белыми песками, замаранными красными пятнами. Небо цвета старого синяка поливало открытую арену безмолвием.
Разогревшаяся львиная маска плотно прилегала к лицу девушки, покрытому испариной.
В нос бил запах свежей крови.
Фараэтиль вошла под лучи мерцающего света и огляделась по сторонам. Ее тень безумно заплясала, когда свет прожекторов сначала потускнел, а затем с шумом вспыхнул на полную мощность.
Лиаллат безжизненно лежала на песке, и ее тело переплеталось с трупом зверя, чью грудь она насквозь пронзила копьем. С разодранной спины и шеи умершей свисали лоскуты кожи. Фараэтиль перевела взгляд на трибуны.
За стеной, окружавшей огромную бойцовскую зону, сидели две дюжины зрителей, которые казались крошечными на фоне амфитеатра смерти. Половина из них были стражниками, что сжимали потрескивающие энергией черные дубинки. Остальные наблюдатели, с нетерпением и злобой глазевшие на воительницу, считались близкими друзьями единственного выжившего владельца арены — хозяина кровавого танца.
Взгляд воительницы застыл на сокрытом тенями троне, с которого открывался вид на весь театр поединков. Два плотно укутанных в одежды служителя укрывали своего господина от солнца украшенными тесьмой опахалами, хотя светило не сияло вот уже год — со времени страшного апокалипсиса, унесшего жизни бесчисленных сородичей. Под навесом из перьев сидел одинокий эльдар, бледными пальцами сжимая ручку кресла, вырезанного из костей павших гладиаторов. Черепа несчастных служили подставкой для его ног, обутых в сапоги из мягкой черной кожи. Само лицо хозяина кровавого танца скрывала тьма, которую прорезало лишь яркое мерцание его искусственных глаз. Глаз, что не упускали ни единой детали.
Фараэтиль подняла свое оружие в знак приветствия хозяину. В правой руке она держала триклинковый метательный трискель, а в левой руке покоился шест с длинным лезвием. Обнаженное тело девушки покрывала лишь чешуйчатая юбка, ее левую руку защищала пластинчатая броня, а лицо прятал шлем, через верхушку которого, подобно гребню, выходила грива черно-белых волос. На бледной коже танцовщицы виднелись тонкие темнорозовые шрамы. До катастрофы воительница могла с легкостью избавиться от них, однако отказалась от этой затеи. Телесные недостатки служили своеобразным напоминанием об ошибках: каждая линия символизировала удар, который она не сумела отразить, прикосновение смерти, которое девушка ощутила на себе.
Хозяин никак не отреагировал на ее жест, что вошло в его привычку уже после катаклизма, и затем воительница уставилась на врата, находившиеся на другом конце залитого кровью песчаного поля. Что за опасность таилась во тьме? Какого врага, какое существо он приготовил для нее в этот раз?
Разрозненная группа из пяти эльдаров вышла из тени навстречу мерцающему свету — они кричали и быстро моргали, пока их дубинками подгоняли вперед двое смотрителей. Кирасы и наручи болтались на телах бедняг, что бессильно держали в покрытых синяками руках копья с выщербленными лезвиями и зазубренные мечи. Они испуганно озирались, осматривая арену, пока не увидели Фараэтиль.
Всего лишь отребье, выловленное в руинах города. Они не были ни воинами, ни даже кровавыми культистами или сменившими облик. Несчастные, отчаявшиеся эльдары, которые пережили катаклизм, а теперь умирали от голода. Они не представляли для нее никакой опасности.
Фараэтиль сердито взглянула на хозяина. Глаза ее скрывала маска, однако раздражение воительницы явно читалось в позе. Повелитель даже не дрогнул.
Тут танцовщица осознала страшную истину. Его уже не интересовали сами бои — хозяин упивался убийством. К ней было приковано все внимание зрителей. Из бойца она превратилась в палача, в игрушку, которую хозяин доставал и включал для собственного увеселения, а затем убирал прочь, когда на него находила скука.
Фараэтиль испытала к нему отвращение.
Сглотнув от омерзения, она оглядела бедолаг, выставленных против нее ради развлечения хозяина. Ходячее мясо, не более. Наживка, которую бросили в водоем, чтобы поглядеть, как ее сожрет акула-волк.
Девушка стала пленницей — заточенным в клетку зверем, который исполнял трюки для своего повелителя.
По ее телу волной пронеслась ярость. Через миг она уже босиком бежала по песку, почти не оставляя следов. Движением руки танцовщица запустила в воздух трискель, и тот резанул горло двум ближайшим врагам, а затем вернулся к хозяйке. Когда тела повалились на песок, Фараэтиль уже настигла следующих соперников.
Они неуклюже взмахивали мечами и кололи копьями, однако иззубренное оружие лишь пронзало воздух. Широкими взмахами клинка воительница проделала три витка, почти одновременно обезглавив двух эльдаров и отрубив им ноги. Она пронеслась сквозь брызги крови: ее сердце колотилось в груди, а неистовство жгло душу. Фараэтиль набросилась на последний кусок мяса. Она швырнула оружие на омытые свежей кровью пески и голыми руками превратила живое существо в изуродованный труп, с хриплым воем разделав добычу.
Покрытая с ног до головы струящейся кровью, воительница выпрямилась и отшатнулась от мертвого тела, тяжело дыша и подрагивая. На мгновение все вокруг показалось слепяще-белым.
Когда она пришла в себя, стражники уже оттаскивали с поля куски тел.
Фараэтиль взглянула на беспорядочно валявшиеся на песке органы и отрубленные конечности и поняла, что сегодня она не находила в их расположении красоты, а видела лишь кровавое месиво. Ярость внутри все не унималась, не насытившаяся развернувшейся резней. Гнев скручивал живот и жег грудь. У воительницы закружилась голова, и она никак не могла глубоко вздохнуть из-за раскаленной надоедливой маски.
Почему все ощущалось иначе?
Они были не врагами. Жертвами.
Сейчас свершилось убийство, а не бой. Она сорвала с лица шлем и бросила его на поле. Позолоченная львиная морда осуждающе смотрела на воительницу с покрасневших песков.
В тени трона мелькнуло движение. Один из служителей хозяина крикнул Фараэтиль:
— Надень свою маску, танцовщица.
Девушка не обратила на приказ никакого внимания. Окровавленными пальцами она прошлась по застежкам брони и дернула плечами, чтобы стряхнуть с руки защитные пластины.
— Танцор не разоружается на арене. — В предостережении слышалось скорее брюзгливое недовольство, чем злость. — Танцора еще не освободили.
Фараэтиль потрясла головой, и с ее волос на песок полетели алые капельки крови.
Она заметила тень приближающегося стражника и услышала потрескивание активированной дубинки.
Девушка медленно развернулась, держа руки подальше от тела, словно сдаваясь на его милость. Стражник расслабился, слегка опустив дубинку, и гладиаторша немедля шагнула вперед и лягнула его ногой. Пяткой она попала в подбородок, отчего голова стражника с характерным треском кости резко откинулась назад.
Пока танцовщица бежала, по всей арене эхом разносились гневные крики. Первого врага ей удалось застигнуть врасплох, но она не справилась бы со всеми, даже если бы и не избавилась от брони и оружия. Союзником ей служила скорость, а не сила.
Фараэтиль с легкостью запрыгнула на вогнутую стену, и стражник приземлился в нескольких шагах от нее. Она пригнулась под заостренным наконечником дубинки, нырнула под руку эльдара и, сделав перекат, оказалась позади. Девушка с трудом поборола желание ударить стража. Каждый потраченный впустую миг мог стоить ей жизни.
Когда стражник развернулся, она уже на всех парах бежала вверх по крутому скату, прямо к освещенной бледно-желтым дневным светом арке, что располагалась на верхушке лестницы.
Горячий поток воздуха окатил воительницу, когда она вырвалась из амфитеатра.
И хотя она не знала, куда ей стоило бежать, ведь со времен катастрофы танцовщица не ведала о том, что находилось за пределами арены, ее подгоняла единственная мысль: все равно, куда направляться, ведь главное, что она освободилась от оков хозяина. Впереди ее ждало неизвестное будущее, но уж лучше это, чем мучения и смерть на арене.
Она мчалась без оглядки.
Первые три дня дались ей очень тяжело. Почти нескончаемый день лишь ненадолго сменялся тусклой тьмой ночи, при наступлении которой лишь казалось, что это большое облако на короткие мгновения затмевало рану на небе.
В первый день Фараэтиль постаралась уйти от арены как можно дальше. Никакой погони не случилось. По дороге на нее напали несколько копающихся в мусоре выродков, чью полуфизическую форму отравили притоки разрушительной энергии. Прямо как на кровавых песках, неистовая ярость охватила разум девушки и помогла ей расправиться с мерзкими отродьями.
Во второй день она окончательно потерялась. Даже до катаклизма Фараэтиль никогда не ходила по небесным мостам на другой берег реки. Ее ужаснула царящая повсюду пустота. Если тишина арены, время от времени прерываемая боями, несколько тревожила воительницу, то опустевшие улицы и здания целого города стали явным свидетельством того, что все потеряно. Абсолютно все. Не существовало таких слов, которыми можно было описать обрушившуюся на эльдарский народ катастрофу. В душе Фараэтиль знала, что великое бедствие настигло не только ее город. Оно распростерлось за его пределы, за границы планеты и добралось до самых дальних колоний.
Остальные ее сородичи либо уже были мертвы, либо их вскоре ждала подобная участь.
Задыхаясь, танцовщица рыдала в саду, сидя в тени подстриженного в форме феникса дерева, которое постепенно возвращало свой дикий природный облик. Легкое похолодание возвестило о наступлении вечера, и она отправилась на поиски еды в пустой дом, к которому прилегал сад, но ни там, ни в округе девушка не нашла ничего. Каждое жилое здание, будь оно личное или общинное, уже кто-то вычистил.
Во время поисков струйка воды привела ее к району белокаменных монастырей и отливающих перламутром башен. В одном из внутренних двориков воительница наткнулась на широкий фонтан, землю вокруг которого устилали обглоданные кости и испражнения. Шагая к водоему, танцовщица уловила движение в тенях.
Ощетинившийся бело-серый лирный кот, чья шерсть оказалась замарана кровью, выступил из темноты. Ростом он был Фараэтиль почти по пояс, а клыки не уступали в длине ножам. По-видимому, до катастрофы кот был чьим-то питомцем, но сейчас заметно одичал. Хищник осторожно обходил воительницу кругом, и девушка заметила под его мехом следы от клейм. Похоже, владелец кота не отличался добротой.
Зверь тихо рычал и следил янтарными глазами за воительницей, пока та шла к фонтану.
В воде плавали полусгнившие листья, а по краям образовалась легкая пена, но девушке было все равно. Как и лирный кот, она думала только о выживании. Сейчас ее мучила жажда.
Фараэтиль быстро оглядела монастырь, отмеряя глазами расстояние до крыши, окон и арок. За два шага и прыжок она могла достичь балкона, находившегося справа от нее на втором этаже, а оттуда при необходимости сумела бы сразу добраться до крыши.