На внутреннем фронте Гражданской войны. Сборник документов и воспоминаний
![На внутреннем фронте Гражданской войны. Сборник документов и воспоминаний](/uploads/covers/2023-06-29/na-vnutrennem-fronte-grazhdanskoj-vojny-sbornik-dokumentov-i-vospominanij-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Ярослав Леонтьев
- Жанр: Документальная литература / Биографии и Мемуары / История: прочее
- Дата выхода: 2019
Читать книгу "На внутреннем фронте Гражданской войны. Сборник документов и воспоминаний" полностью
«Мятеж анархистов» в Воронеже в 1918 г.: исследовательские версии и исторические факты1
М.Е. Разиньков (Воронеж)
Весной 1918 г. в Воронеже произошло восстание вооруженных частей. Событие это неоднократно освещалось в воспоминаниях и исследованиях, однако, различаются датировки (март или апрель) и идеологическое содержание восстания (анархисты или левые эсеры).
Версии историков и их интерпретация. В советской историографии наиболее развернутая позиция по данному вопросу дана в работе И.Г. Воронкова, согласно которому ведущую роль в мятеже сыграли левые эсеры, вступившие в сговор с «левыми коммунистами». И.Г. Воронков видел в этом эпизодическом событии часть всероссийского процесса. «Как установлено судебным процессом антисоветского “право-троцкистского блока” в 1938 году, – писал он, – Бухарин и возглавляемая им группа “левых коммунистов” совместно с Троцким и “левыми” эсерами составили тайный заговор против Советского правительства. Они замышляли сорвать Брестский мир, арестовать В.И. Ленина, И.В. Сталина, Я.М. Свердлова, убить их и сформировать новое правительство из бухаринцев, троцкистов и “левых” эсеров»2.
Проявлением этого заговора и было восстание в Воронеже, когда левые эсеры, «использовав … прибывший с фронта анархически настроенный отряд войск под командой “левого” эсера Петрова … 11 апреля заняли телефонную станцию, вокзалы и некоторые городские советские учреждения. Мятежникам удалось разоружить часть красногвардейцев, членов боевых дружин и несколько коммунистов. К отряду Петрова примкнула и группа воронежских анархистов»3. Однако мобилизовавшиеся рабочие отряды, 12 апреля дали отпор мятежникам, причем «в разгроме антисоветского мятежа “левых” эсеров и анархистов большую помощь оказала красноармейская часть (бывший Кексгольмский полк), проезжавшая в это время эшелонами через Воронеж»4.
Несмотря на ссылки на мифический заговор несуществовавших групп «бухаринцев» и «троцкистов» с левыми эсерами, работа И.Г. Воронкова содержит ряд важных фактов и наблюдений. Во-первых, мятеж четко увязывается с воронежскими левыми эсерами и вооруженными частями 1-й Южной революционной армии левого эсера Г.К. Петрова (впоследствии одного из знаменитых «бакинских комиссаров»). Во-вторых, называются точные даты восстания – 11–12 апреля. В-третьих, приводятся факты участия в мятеже некоей воронежской «группы анархистов», а в подавлении восстания – Кексгольмского полка. В-четвертых, И.Г. Воронков обратил внимание на то, что восстание произошло сразу после III губернского съезда советов (6 – 10 апреля), на котором бурно обсуждался Брест-Литовский мир, как известно, осужденный левыми эсерами.
Иную картину событий дают написанные на 15 лет позже «Очерки по истории Воронежского края» (параграф о событиях 1917–1918 гг. писал Е.Г. Шуляковский). Здесь приводится иная датировка восстания – март, причем нет ни слова упоминания о левых эсерах и армии Г.К. Петрова. По версии Е.Г. Шуляковского, мятеж организовали и возглавили анархисты, «опираясь на свой отряд, вооруженный броневиками и на неустойчивые элементы Острогожского полка»5. Точка зрения Е.Г. Шуляковского представляется наиболее уязвимой для критики. Очевидно, что она восходит к воспоминаниям руководителя воронежской рабочей дружины М.А. Чернышева, опубликованным в 1957 г.6 и подвергшимся значительному редактированию, поскольку существуют его же воспоминания 1934 г., в которых он рассматривает эти события несколько иначе и более подробно, и где роль левых эсеров показана куда как более выпукло, тем более, что сам М.А. Чернышев тоже был левым эсером7.
Показательно, что сборник «За власть Советов!», в котором были опубликованы воспоминания М.А. Чернышева, редактировалась И.Г. Воронковым, который счел возможным вставить именно «анархическую» и «мартовскую» версию событий, вероятно, намекая на связь восстания со столкновениями большевиков и анархистов, происходившими в Москве и Петрограде как раз в апреле 1918 г.8. На мой взгляд, это является еще одним примером влияния советской идеологии на историческую науку, поскольку можно предположить, что И.Г. Воронков редактировал мемуары М.А. Чернышева. И.Г. Воронков явно избегал «сталинской» версии троцкистско-бухаринского заговора, но теперь сомнительной темой стали левые эсеры, сыгравшие в перевороте 30 октября 1917 г. в Воронеже, наряду с большевиками, ведущую роль. Версия «анархистского мятежа» выглядела более привлекательной, поскольку позволяла обойти скользкую тему о роли «левоэсеровских предателей» в октябрьском перевороте.
Наконец, современная версия событий представлена в диссертации Н.А. Зайца, защищенной в 2017 г. Привлекая материалы «Хроники» А.А. Комарова и П.П. Крошицкого 1930 г.9, а также упомянутые воспоминания М.А. Чернышева 1934 г., автор реконструирует картину событий, явно отличающуюся от предыдущих версий. Согласно Н.А. Зайцу, в Воронеже действительно присутствовали анархо-коммунисты, представлявшие собой разлагающиеся части, эвакуировавшиеся с Украины. «Еще 24 марта, – пишет Н.А. Заяц, – группой анархо-коммунистов на броневике, с гранатами и оружием была занята гостиница купца Самофалова, где они угрозами получили от него 25.000 руб. Начались незаконные обыски, грабежи. 26 марта анархисты были разогнаны рабочей дружиной, часть арестована. Но уже 11 апреля анархисты, воспользовавшись приехавшей с фронта “армией” Г. К. Петрова, захватили телеграф, окружили гимназии, расставили караулы, стали отнимать оружие у милиции, боевой дружины и членов исполкома, занялись грабежами. Требованием их было смещение исполкома и передача власти ревкому из большевиков, анархистов и левых эсеров. Последние явно поддерживали мятежников, вступив с ними в активные переговоры, а левый эсер Григорьев даже вошел в “федерацию анархистов”. На стороне анархистов было около 2500 чел. с бронедивизионом, тогда как силы большевиков не превышали 500 человек, так как основная часть гарнизона примкнула к мятежу. 12 апреля удалось достичь формального соглашения, учредив подчиненный военному отделу “оперативный штаб войск” из 8 лиц. В ночь на 13 апреля штаб, состоявший из большевиков и лояльных им левых эсеров, собрал около 600 чел., в основном рабочих, и с кровопролитием разоружил анархистов»10.
В данной версии присутствуют следующие важные компоненты. Во-первых, указано на присутствие в городе украинских анархо-коммунистов, связанных с беспорядками в городе уже в марте 1918 г. и то, что прибывшие части Г.К. Петрова вошли с ними в соглашение, что спровоцировало дальнейшее развитие беспорядков. Между прочим, Н.А. Заяц указал на то, что украинские красноармейские части, отступавшие через Воронежскую губернию, вели себя безобразно, что хорошо отражено в документах, но тщательно замалчивалось советскими историками. Во-вторых, автор называет даты восстания 11–13 апреля, приводит численность противостоящих сторон. В-третьих, не только возникает вновь тема левых эсеров, но и появляется любопытная подробность о том, что восставшие были не против смешанного ревкома из большевиков, левых эсеров и анархистов, а также то, что, по крайней мере, часть левых эсеров поддержала меры против восставших. Н.А. Заяц показывает картину армейского мятежа с политическими целями, причем с участием, как левых эсеров, так и анархо-коммунистов. Несомненным минусом данной версии является то, что автор не связал, в отличие от И.Г. Воронкова, события в Воронеже с III губернским съездом Советов.
Можно ли называть мятеж «выступлением анархистов»? Рассматривая данные события, необходимо сначала обратить внимание на возможность собственно анархического мятежа в Воронеже. Дело в том, что город никогда не был центром анархо-движения, хотя анархисты периодически проявляли себя как в революции 1905–1907 гг.11, так и в 1917–1918 гг. 25 мая 1917 губернский комиссар В.Н. Томановский сообщал в губернский исполнительный комитет: «препровождаю на разрешение губернского комитета телеграфный запрос Коротоякского уездного комиссара от 25 мая о том, надлежат ли арестованию Харьковские анархисты, расклеивающие в Коротояке объявления с призывом к свержению власти и захвату капиталов»12. На студенческом съезде в Воронеже 14 июня 1917 г. зафиксировано присутствие двух анархистов13. Есть свидетельства о наличии делегата-анархиста от железнодорожников в воронежский Совет в дооктябрьский период 1917 г.14 29 января 1918 г. председателем задонского Совета был избран член крестьянской секции анархист-коммунист Ф. Пузиков15. Два анархо-коммуниста присутствовали на губернском крестьянским съезде 15–18 февраля 1918 г., пять – на III губернском съезде Советов 6 – 10 апреля 1918 г.16. В Калаче, на выборах 25 августа 1918 г. в губернский съезд Советов, был избран анархист17. Интересно, что после описанного Н.А. Зайцем захвата анархистами гостиницы «Центральной» («гостиница Самофалова») и вымогательства с самого купца, в губисполком Совета обратилась группа воронежских анархистов со следующим заявлением: «группа анархистов-коммунистов рабочих завода “Трудовое равенство” обратилась с просьбой в ГИК не смешивать их с лжекоммунистами, находящимися в самофаловской гостинице, которые ничего общего с идейным анархизмом не имеют»18. Организация кооператива сапожников «Трудовое равенство» фиксируется в газете «Воронежский телеграф» с конца февраля 1918 г.19
Таким образом, говорить о разветвленных и влиятельных организациях анархистов в Воронеже и по губернии не приходится. Однако к весне 1918 г. ситуация могла существенно измениться, ввиду отступавших по губернии отрядов с Украины, где, как известно, анархисты имели значительное влияние.
Скорее всего, значительное количество радикально настроенных анархистов появилось в Воронеже в конце марта, когда в город прибыл крупный отряд, состоявший из кавалерии, броневиков и другой техники. Возможно, часть этого отряда заняла гостиницу Д.Г. Самофалова, располагавшуюся в центре города, рядом со всеми важнейшими учреждениями. «Хроника» А.А. Комарова называет их анархистами, что совпадает с наблюдениями газеты «Воронежский телеграф»: «За последние дни в городе усилилась агитация группы анархистов-коммунистов. Так, они являлись на биржу труда и вели агитацию среди безработных, предлагая свои методы борьбы с безработицей. Как известно, анархисты захватили гостиницу Самофалова, причем у владельца гостиницы отобрали несколько тысяч рублей, которые они и предполагают раздать безработным»20. 24 марта 1918 группа анархистов и безработных заняла помещение известного воронежского клуба оппозиции – кафе «Чашка чаю», которое было объявлено клубом безработных. Вооруженные анархисты забрали у казначея 4566 р., заставили выдать служащим заработок за март и ничего не пожелали слушать о том, что деньги от дохода кафе и так идут «в пользу нуждающихся»21. Советские власти были вынуждены принять меры. К гостинице «Бристоль», где находился военный отдел Совета (и расположенной в непосредственной близи от гостиницы Д.Г. Самофалова) подкатили два орудия, гуляющую публику разогнали патрулями22. Анархисты были изгнаны из гостиницы, арестованы и, по версии «Хроники» А.А. Комарова, осуждены ревтрибуналом.