Лесная сторожка
![Лесная сторожка](/uploads/covers/2023-01-30/lesnaya-storozhka-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Виктор Аланов
- Жанр: Детские приключения / Советская проза
- Дата выхода: 1959
Читать книгу "Лесная сторожка" полностью
Домик в лесу
Тихо в лесу. Умолкли птицы, все замерло перед рассветом.
Но вот, постепенно, небо над лесом начало чуть розоветь, на миг стало алым, потом зеленоватым, наконец синим, и в огромной вековой чаще, словно по чьей-то команде, проснулись и затрещали на разные лады сотни птиц, зашумели, завозились многочисленные лесные обитатели.
Солнце осветило сторожку — маленький домик с белыми рамами, окруженный забором. Домик стоит на небольшом пригорке, километрах в двух от проселочной дороги, идущей со станции Мшинской через лес к деревне Сорокино. Неподалеку от сторожки — лужайка, где пасутся на привязи корова и лошадь.
Озорной солнечный луч, скользнув по полу, потревожил спящего на топчане бородатого старика. Он поднял голову и, протяжно зевнув, до хруста в костях расправил широкие плечи.
Это — Егор Николаевич Сидоров, старший лесник Мшинского участка Лужского района. Вот уже двадцать лет, поднимаясь с рассветом, обходит он свой участок. Сегодня Егор Николаевич хочет побыстрей вернуться домой. Сегодня — день рождения его внука Митьки, который сейчас крепко спит.
Лесник быстро оделся, тихонько вышел из дому, подоил корову и, — вернувшись, поставил кувшин с молоком в подпол. Затем отрезал кусок окорока, хлеба, завернул все это в газету и сунул в охотничью сумку.
Пристегнув патронташ, он подошел к русской печке, около которой висело на стене охотничье ружье. Старик снял с гвоздя централку, шагнул к кроватке, с любовью посмотрел на спящего внука, покачал головой, тихонько пробасил:
— Умаялся…. Весь день на ногах со своими зверьми. — И, заботливо поправив сползшее с мальчика одеяло, добавил: — Эх, сирота!.. Ни отца у тебя, ни матери… Один я, да и то уж стар…
Многое вспомнилось Егору Николаевичу в этот день — день рождения внука.
Была у лесника единственная дочь Зоя. Училась в Ленинграде, в Горном институте. Окончив институт, вышла замуж за молодого летчика. Егор Николаевич ездил на свадьбу и вполне одобрил выбор дочери — понравился ему зять. Старик провел пару дней в Ленинграде, а потом снова уехал к себе, в далекую лесную сторожку.
Но не прошло и трех месяцев, как случилось несчастье. При аварии самолета погиб зять.
Похоронили летчика на Смоленском кладбище, погоревали, поплакали, а через полгода родила Зоя сына. Но — несчастье за несчастьем! — умерла и она во время родов. Остался старик одиноким, с малышом на руках. Чуть не слег тогда Егор Николаевич от такого горя. Однако не до болезней тут — надо было заботиться о маленьком внуке.
Лесник назвал его Дмитрием, в память о погибшем зяте.
— Восемь лет сегодня… — задумчиво проговорил старик. — Спи, спи, сынок. Я скоро вернусь.
Перебросив за спину ружье, Егор Николаевич вышел на свой обычный обход леса.
Как только он показался на крыльце, к нему, виляя хвостом, кинулась большая лохматая собака, помесь овчарки с лайкой.
— Ну что, Шанго, как сторожил ночью? Все в порядке? А ты что волнуешься, Флейта?..
У сарая, на привязи, бегала красивая гладкошерстая гончая. Натягивая цепочку, она становилась на задние лапы и громко визжала, стараясь обратить на себя внимание хозяина.
— Ладно уж, ладно, — ласково бурчал старик, отстегивая цепочку от ошейника Флейты. — Знаешь свою службу. Сейчас пойдем. А ты, Шанго, оставайся. Стереги смотри!
Лесник тщательно запер калитку и, в сопровождении Флейты, направился к лесу.
Тихо вокруг лесной сторожки, скрытой стоящими поодаль высокими деревьями… Проводив хозяина, Шанго побегал по двору, облаял для порядка подошедшую к его миске курицу и, развалясь на солнцепеке посреди двора, сладко задремал. Но хотя глаза пса были плотно закрыты, уши его то и дело чутко пошевеливались. Шанго прислушивался к каждому шороху — свои обязанности сторожа он нес чрезвычайно усердно и добросовестно.
Вот скрипнула, шевельнулась неплотно прикрытая дверь сеновала. Шанго поднял голову и навострил уши. Кто-то толкал дверь изнутри. Наконец она распахнулась, и во двор, переваливаясь с боку на бок, выкатился маленький медвежонок. Усевшись, он потер лапой смешную мохнатую мордочку, к которой пристали длинные стебельки сена, потом неуклюже взобрался на крыльцо сторожки. Потыкавшись головой в закрытую дверь, медвежонок растянулся на верхней ступеньке, щурясь от яркого августовского солнца.
Внезапно из-под амбара показалась голова с раскосыми глазами, огромными ушами и черным, влажным, непрестанно вздрагивающим носом. Секунда, другая, и во двор вылез заяц-русак. Покосившись на дремавшего Шанго и спавшего на крыльце медвежонка, он большими скачками помчался к забору и принялся щипать траву.
По двору, среди кур, важно разгуливал красивый петух голландской породы. Вот он в? летел на забор, захлопал крыльями, деловито прокричал свое звонкое «ку-ка-ре-ку!», повернул голову на бок, прислушиваясь к раздавшемуся по лесу эху, и, довольный, спрыгнул с забора на землю.
И вдруг все всполошилось на тихом дворе. С лаем вскочил Шанго, в несколько прыжков исчез под амбаром заяц, встревоженные куры, во главе с петухом, заметались по двору, громко кудахтая… Из домика послышались крики:
— Стой, стой, чертов кот!.. Вот я тебе покажу!. < Ах ты, шкодник этакий!..
Со звоном раскрылось окно. Попадали стоявшие на подоконнике горшки с цветами — один из них с треском разбился об завалинку. Из окна пулей вылетел большой серый кот. Морда его была вымазана сметаной. Дверь дома стремительно распахнулась. Медвежонок, спавший на крыльце, вздрогнул от неожиданности и кубарем скатился по ступенькам.
Во двор выбежал небольшого роста мальчуган, лицо которого было красным от злости. С веником в руке он погнался за грабителем.
Шанго, всегда охотно помогавший в подобных случаях, тоже включился в погоню. Но Мурзик — так звали воришку, — увидев собаку, одним прыжком взлетел на дерево. Удобно устроившись на ветке, он с независимо-насмешливым видом посматривал вниз, лениво шевеля хвостом.
— Ладно, ладно… Все равно потом слезешь! Всю шкуру спущу, ворюга противный! — погрозил ему кулаком мальчуган.
Сегодня исполнится только восемь лет Митьке, но он уже знает толк в хозяйстве, помогает дедушке и часто задает ему такие вопросы, что Егор Николаевич лишь ухмыляется в бороду.
Митька любит зверей. Он очень гордится своим маленьким зверинцем, особенно потому, что всех животных подарил ему дедушка. Медвежонка, которого назвали Федькой, дед принес весной. Старый лесник получил его от охотников, в благодарность за помощь во время облавы. В другой раз дедушка принес с обхода маленького зайчонка, превратившегося теперь в крупного зайца-русака по прозвищу Санька. Была у Митьки и белочка, названная Стрелкой за быстроту и ловкие прыжки. Был у него еще и еж — «ночной сторож». Днем он обычно спал где-нибудь в темном уголке, свернувшись в клубок, а по ночам, когда все засыпали, выходил на охоту. В ночной тишине хорошо было слышно, как крепкие лапки ежа стучат по полу, а найдя что-нибудь, он громко фыркал.
Шанго, красивый пес, с длинной рыжевато-черной шерстью, тоже был подарен дедушкой. Совсем маленьким щенком Егор Николаевич принес его внуку, когда тому исполнилось три года. Шанго рос вместе с Митькой, и оба очень любили друг друга.
Жили звери у Митьки не в клетках, а на свободе — кто где хотел.
Стрелка, например, нашла для себя уютное местечко на шкафу. За шишками она бегала в лес и грызла их, сидя на подоконнике. Митька любил наблюдать, как осенью белка запасала орехи, которые во множестве росли невдалеке от сторожки. Стрелка приносила их из лесу во рту, заложив за щеки, и прятала в своем уголке на шкафу.
Пообещав Мурзику хорошую трепку за ограбление кринки со сметаной, Митька вернулся в сторожку. Увидев, что их хозяин проснулся, за ним в комнатушку потянулись все его четвероногие друзья.
Оглядев их, Митька заметил, что нет белки, которая обычно сидела на подоконнике. Медвежонок Федька здесь, заяц Санька под кроватью сидит, ежик — под столом, Шанго устроился на полу и ждет завтрака, от нетерпения постукивая хвостом, а Стрелки нет. Митька посмотрел вокруг — нет нигде! Но вот что-то зашевелилось на шкафу, оттуда посыпались сосновые шишки, и из-за края шкафа выглянула острая мордочка с кисточками на ушах.
— Ах ты, трещотка! — вскричал Митька и быстро прыгнул на кровать, чтобы добраться до шкафа. Но белка, щелкнув языком, что означало, должно быть, на ее беличьем языке «Попробуй догони!», мгновенно перескочила на буфет — самое высокое место в доме, куда и Митька не мог взобраться. Там Стрелка начала верещать и кривляться, словно издеваясь над Митькой.
— Я вот тебе! — погрозил он ей.
Митька взглянул на часы. Было уже восемь — некогда долго раздумывать! Быстро покормив зверей, он побежал в сарай, набрал мелких дровец, бересты на растопку и понес в домик.
Сегодня — день его рождения! Надо поскорее плиту разжечь, вот-вот дедушка вернется. В такой день он уж не задержится.
Митька принес воды, налил в чугунок и в большой чайник, поставил их на плиту и пошел в огород накопать свежей картошки. Тщательно вымыв ее в ведре, он высыпал картошку в чугунок, в котором уже закипала вода.
— Ну, вот, — с облегчением вздохнул Митька. — Дедушка придет, а картошка уже сварится и чай будет готов. Остальное он сам доделает…
Присев на табуретку около плиты, Митька подложил дров. Вдруг кто-то тихонько толкнул его в бок и захныкал. Митька обернулся: это медвежонок Федька поднялся на задние лапы, а передние положил Митьке на плечи и стоял перед ним, облизываясь.
— Ты что, Федька, сахару хочешь? — догадался Митька.
Подставив табурет к буфету, он взял сахарницу, вынул из нее кусок рафинада и дал медвежонку. Федька улегся на пол и, держа сахар лапами, начал грызть его, довольно урча и посапывая.
А Митька достал из буфетного ящика аккуратно обернутый бумагой букварь, уселся возле окна и принялся разглядывать картинки.
Но вот где-то далеко в лесу послышался собачий лай. Митька прислушался… Флейта! Значит, дедушка домой идет! С первого августа началась охота, и теперь дед каждый день берет Флейту с собой на обход.
Один за другим прогремели два выстрела. Отбросив букварь, Митька прямо через окно выскочил во двор и побежал к калитке встречать деда. Снова выстрел. Митька остановился. «Наверно, рябчиков дедушка стреляет. Подожду здесь». И, взобравшись на корявую сосну у калитки, замер, прислушиваясь. Еще выстрел, еще!.. Шесть раз выстрелил дедушка! Значит, шесть рябчиков!..
Из густых кустов орешника и ольхи выбежала Флейта. Спрыгнув с сосны на землю, Митька вихрем помчался навстречу Егору Николаевичу.
— Дедушка, дедушка!.. — закричал он еще издали. — Кого стрелял? — И, не дожидаясь ответа, спросил: — Рябчиков, да?
— Рябчиков, внучек.
— Шесть штук убил, да? — уже суетился около ягдташа Митька.
— Да нет, брат, не шесть, а четырех…
— Ну да… Стрелял-то ведь шесть раз!.. — не унимался внук.
— Значит не попал… — ухмыльнулся дед. — Ишь ты, шустрый какой! Рябчики-то, брат, на месте не сидят, а летают. — И лесник ласково потрепал внука по светлым кудрям.
Под вечер в домик лесника пришли гости — лесничий Иван Николаевич Дроздов с женой Екатериной Сергеевной или попросту тетей Катей. Высокий, мрачноватый, Дроздов с первого взгляда производил впечатление хмурого нелюдима. На самом же деле Иван Николаевич был человеком большой душевной доброты. С лесником Сидоровым его связывала давняя дружба, а к Митьке он относился особенно сердечно и никогда не приходил в лесную сторожку без конфет или каких-нибудь других лакомств. Тетя Катя, не в пример мужу веселая и говорливая, всегда называвшая Митьку своим «беленьким сынком», принесла ему в подарок матросский костюм и ботинки. Обрадованный Митька горячо поблагодарил тетю Катю и хотел было поцеловать ее в щеку, но вовремя вспомнил, что для мужчины целоваться — несолидно.