Чтобы в юрте горел огонь [1981, худ. Г. Алимов]
![Чтобы в юрте горел огонь [1981, худ. Г. Алимов]](/uploads/covers/2024-04-22/chtoby-v-yurte-gorel-ogon-1981-xud-g-alimov-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Нелли Матханова
- Жанр: Детская проза / Советская детская литература / Для начальной школы 6+
- Дата выхода: 1981
Читать книгу "Чтобы в юрте горел огонь [1981, худ. Г. Алимов]" полностью
* * *
Утро началось с суматохи и неотложных дел. Нилку одели в новое сатиновое синее платье в белый горошек и новенькие туфли, которые привезла Антонина. Тётка заплела ей две тугие косички. Теперь она была готова к отъезду, и ей не терпелось поскорее отправиться в город.
Ей казалось, что Уяна и Антонина слишком медленно собираются. Скорее бы, скорее закрыла Антонина свой скрипящий чемодан! Они с Уяной поедут в город, проводят Антонину, прокатятся вдвоём на пароходе, вот только жаль, что бабушки не будет с ними. Нилка даже поделилась своими новостями с дворовым псом Далайкой, который в ответ на откровенность благодарно лизнул её в щёку.
Наконец вещи уложены, чаи выпиты, все ненадолго присели перед дорогой. У ворот затарахтела полуторка Антона, сына Дарьи Карпушихи. Нилку посадили в кабину, Уяна и Антонина забрались в кузов. Бабушка торопливо совала внучке конфеты и пряники, обнимала и целовала, но той хотелось одного — лишь бы машина тронулась в путь. Наконец полуторка двинулась вперёд, поднимая облако белёсой пыли.
Уставшая от духоты, запаха бензина и долгих сборов, Нилка сразу уснула. Её разбудили, когда машина стояла у входа на пристань. Девочка никогда не видела такого множества людей и даже растерялась от говорливой, беспокойной круговерти толпы. Словно она, Уяна и Антонина были сами по себе, в то время как люди, заполнившие речную пристань, охвачены одним стремлением попасть на большой пароход с дымящими трубами, откуда со свистом вырывался белый пар, снующими матросами и глухим гудением невидимых сильных машин.
Постепенно, чем ближе они подходили к пароходу, Нилкина растерянность исчезала, уступая место любопытству.
Мужчины, нагруженные чемоданами и узлами, женщины с детьми на руках пробивались к узкому трапу, где стоял в белом кителе с золотыми нашивками усатый капитан. Нилка видела, как рядом с капитаном появилась мать и протянула ему билет. Он вежливо кивнул и даже взял под козырёк, но она не уходила с прохода, задерживая пассажиров, что-то объясняя ему, показывая пальцем на толпу. Нилке показалось, что понятливые глаза капитана остановились на ней, он согласно кивнул головой, и успокоенная Антонина отошла в сторону.
— Ну что, племянница, пойдём на пароход? — виновато улыбнулась тётка, взяла Нилку на руки, крепко прижала к себе и, вздохнув, пошла к трапу.
Посадка уже закончилась, Уяна бегом поднялась по трапу, поставила Нилку на палубу и, не прощаясь, не оглядываясь, побежала назад.
— Уяна, Уяна! — громко закричала девочка, но пароход, дав на прощанье оглушительный гудок, медленно отвалил от причала, на краю которого стояла тётка. И чем шире становилась полоса зеленоватой воды, разделявшая их, тем сильнее плакала и кричала Нилка.
Она не понимала, что ей говорит и объясняет мать, она не уходила с палубы, звала бабушку и тётку и просила, чтобы пароход отвёз её назад к Шиберту́. Кое-как мать увела её в каюту.
Девочка больше не звала бабушку и тётку, затихла, затаилась и думала только об одном: почему они отдали её, зачем, зачем они посадили её на этот ненавистный пароход! Но постепенно возмущение и обида гасли, на них просто не хватало сил. Ей стало всё безразлично. Она безвылазно сидела в каюте и тупо смотрела в круглое стекло иллюминатора на каменные нескончаемые берега.
На другое утро густой мокрый туман опустился на реку. Нилке показалось, что они находятся на дне глубокого колодца. Пароход громко гудел, боясь сесть на мель. Слышались команды капитана в рупор, суетливый топот матросов. К полудню посветлело, стали появляться синие окошки неба и солнечные прогалины на берегах. Девочка всматривалась в них, будто надеялась увидеть родную Шиберту.
И вдруг ей показалось, что пустынный берег ожил. Вот и большой пятистенный дом бабушки Карпушихи. Те же скрипучие покосившиеся ворота под козырьком. От старости они обросли мхом, он ярко зеленеет в тех местах, где чаще бьёт дождь. На левой половине ворот деревянная резьба сломалась, на правой же сохранились затейливые завитки. Утреннее солнце освещает их, и кружевная тень повторяет все линии рисунка. Оттого, что Нилка узнавала привычное легко, с пронзительной отчётливостью, её сердце забилось часто, торопливыми рывками. Казалось, оно радуется за свою памятливую хозяйку.
Отворяется дверь. С высокого крыльца сходит Дарья с самоваром в руках. Самовар полон воды. Дарья несёт его на прямых вытянутых руках, плотно прижав локти к бокам, и спина у неё прямая, не хворая.
Нилка удивляется, что болезни покинули Карпушиху, ей хочется крикнуть: «Бабушка Дарья, я здесь!» — но нет сил даже тихо сказать эти слова…
Всё тянутся, тянутся незнакомые, неуютные берега.
И снова перед нею родное село.
Однорукий пастух Трофим гонит коров к узкой илистой Шибертинке на водопой. В одном кармане засаленного пиджака торчит бутылка с молоком, в другой засунут пустой рукав. Когда пастух резко вскидывает единственной рукой бич, раздаётся оглушительный щелчок, пустой рукав выскальзывает из кармана и болтается на ходу. Ещё долго видна фигура Трофима, слышится его незлая брань, и Нилке кажется, что у него две руки, только двигаются они странно не в такт, каждая сама по себе…
Красавица Гармá Забанова идёт по щелястому тротуару в красных туфельках на высоких каблуках. Её толстая коса касается кончиком голых икр, левый глаз таинственно прикрыт завитым локоном. Все прохожие любуются ясным, точёным лицом Гармы. Только Гарма может идти так уверенно и гордо.
Нилка видит знакомых и незнакомых и мучительно ждёт, когда же появится их дом в два окна, с облупившимися, давно не крашенными ставнями. Перед ней мелькают картины, сменяя одна другую, но нет и нет среди них бабушки Олхон, нет смешливой молодой тётки Уяны.