Неугомонный Алергуш, или Повесть о том, кто кого проучил
![Неугомонный Алергуш, или Повесть о том, кто кого проучил](/uploads/covers/2022-11-26/neugomonnyj-alergush-ili-povest-o-tom-kto-kogo-prouchil-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Ариадна Шаларь
- Жанр: Детская проза
- Дата выхода: 1979
Читать книгу "Неугомонный Алергуш, или Повесть о том, кто кого проучил" полностью
Волшебная палица и мороженое
Утром Алергу́ша-Бегунка разбудило чиханье. То был хорошо знакомый чих. Так поутру чихал один старый дед. Уж коль начнёт — не остановится, самое меньшее раз двадцать пять подряд чихнёт.
Вот два раза чихнул, и у Алергуша тоже защекотало в носу. Тогда он проснулся по-настоящему и понял: оказывается, это его нос чихает.
Малыш обрадовался, что умеет чихать по-стариковски. Он захотел чихнуть ещё раз. Но теперь чих почему-то не получился.
«Всегда так: чуть захочешь чего-нибудь — и не выходит! Не выходит — ну и не надо!» Только Алергуш подумал так, и — а-апчхи! — как чихнёт басом. Куда громче, чем старенький дедушка.
Обрадовался Алергуш и решил: отныне и впредь желать того, чего не хочешь, и не желать того, чего очень хочется. Тогда-то всё сразу сбудется и дела пойдут на лад.
Мальчик с улыбкой потянулся в своей постели, так что косточки хрустнули.
Было воскресенье, спешить некуда. Потому Алергуш попытался растопырить пальцы на левой ноге. Э-э! Не хотят, держатся друг за дружку, будто их верёвкой связали. Один только большой палец слушается и торчит независимо, на отлёте.
«Были б у меня такие длинные ногти, как у фокусника из цирка, я запросто отогнул бы каждый палец», — размечтался Алергуш. Но такие ногти надо отращивать лет десять, не меньше, и ни разу не стричь. Алергуш — что, он, конечно, выдержал бы этот срок, да разве маму уговоришь! «Нет, лучше уж быть просто артистом, чем фокусником!»
Алергуш вспомнил, что теперь он вовсе никакой не Алергуш Забули́кэ, а со вчерашнего вечера — богатырь Зо́рий-Зорини́ка из пьесы Ли́виу Деля́ну «Волшебная булава».
— Искрошу-измолочу скверного драконища! — закричал Алергуш-богатырь и весело выпрыгнул из кровати.
Он яростно стиснул спинку стула, поднатужился и рывком взметнул его к потолку, будто всесокрушающую палицу-булаву. Сверху на него хлынул поток стремительных аккордов пианино. В квартире на верхнем этаже занимались музыкой.
Алергуш насмешливо улыбнулся, глядя в потолок. Глаза его хитро мигали. Он подумал: хоть в одном ему повезло. Можно даже считать себя счастливчиком: у него нет музыкального слуха!
В воскресенье всегда вставать весело. Никто тебя не подгоняет, чтоб не опоздал в школу. Можно свободно делать всё, что твоей душе угодно. Но это воскресенье у него не совсем свободное. И всё из-за этого «искрошу-измолочу!». Надо выучить роль. Подготовиться к репетиции. Ведь если подумать, большая всё-таки честь заполучить такую роль. Вот Кири́кэ даже одной реплики не досталось. Нет у него артистической жилки, нет задатков. Чего нет, того нет. Поищи-ка себе других занятий. А вот он, Алергуш, — богатырь из богатырей: Зорий-Зориника! Смастерит он себе боевую палицу, какой свет не видывал. И не из накрахмаленной ваты, как пионервожатая советовала. Ну слыханное ли дело — палица из ваты! Это ж курам на смех! Пусть уж простак Ги́цэ делает себе ватную булаву для своей роли Богатыря!
Алергуш вытянул руку вперёд, будто сжимает эту самую волшебную палицу, и зашагал по комнате, отважно размахивая палицей.
Нахмурившись, он грозно поглядел на себя в зеркало платяного шкафа. Алергуш понравился себе, но тут же вспомнил, что ему не с чего злиться на Богатыря. Ведь в пьесе Богатырь и Зорий-Зориника друзья, каких никогда в целом свете не было и не будет.
Ужасно досадно стало Алергушу, что приходится отказаться от насупленного взора. А улыбка тоже ни к селу ни к городу! И всё потому, что он терпеть не мог этого Богатыря — Гицэ. То есть не Богатыря, а Гицэ терпеть не мог, потому что тот был круглым отличником и, по глубокому убеждению Алергуша, ужасным зубрилой. Учителя всему классу его в пример ставили. Как же, любимчик!
Подумаешь, большое дело — отличник! А что проку от такой учёной головы, если не умеешь ею даже гол в ворота забить! И роль-то ему такую поручили только потому, что он от книжки носа не отрывает. А вот он, Алергуш, получил свою роль по всей справедливости. У него ведь талант, жилка, как говорится. Не зря же, когда заходит речь о распределении заковыристой, трудной роли, весь класс хором кричит:
«Алергушу! Ему дайте самую трудную роль!»
При этом воспоминании Алергуш повеселел и состроил зеркалу потешную рожицу. Но вспомнив, что должен вертеть палицу, выпятил грудь и лихо размахнулся.
— «Добрый вечер, отважный витязь!» — произнёс он слова из пьесы и нахмурился. Подумать только: называть витязем такого трусливого зайца, как этот Гицэ! Скорей девчонку назовёшь так, чем его!
— Алергуш!.. Ты умылся? Ступай за стол!
Заслышав из кухни голос бабушки, вспомнил мальчик, что ещё не отведал ни крошки, и почувствовал голод.
Алергуш не из тех, кто жалуется на отсутствие аппетита. Он скорее откажется от утреннего туалета, лишь бы побыстрей полакомиться вкуснющим пирогом или блинами с какао. Но Алергуш знал: бабушку не проведёшь.
Поэтому внук появился в кухне с влажным чубом. Весь забрызганный, он не чувствовал, как за ушами катились серебристые струйки. Бабушка раскраснелась, лицо у неё разгорячённое: она с утра хлопочет, уже успела напечь блинов и намазать их сливовым повидлом. У бабушки очки в оправе, и сквозь них она видит вдвое лучше. На среднем пальце у неё толстое обручальное кольцо. Она говорит, что кольцо это серебряное. И Алергуш побаивается, как бы она не стукнула этим самым злополучным кольцом, легче стерпеть отцовский ремень. Правда, и ремень бабушка, а не отец использует для воспитательных целей.
— Бабушка!
— Чего тебе, Алергуш?
— А твой дедушка был старым?
— Не помню уж…
— Как? Не помнишь своего деда? А кто вчера рассказывал про него…
— Так это ж был твой дед, голова ты садовая!.. Ешь лучше побыстрей! Тебе блины-то повидлом помазать или вареньем?
— Повидлом. Варенья мне отдельно в блюдце положи.
— А не будет чересчур жирно?
— Нет, бабуся, не жирно.
Бабушкино обручальное кольцо нависает над головой Алергуша, однако внук умеет при нужде быть и акробатом. Он мигом наклонил стул, и — дудки, бабуся! — попробуй-ка, дотянись! Алергуш подумал: «Вырасту большим — хорошо бы стать акробатом!»
Потом наступил мир, но ненадолго.
Пьёт Алергуш своё какао и ворчит, что бабушка сняла пенку и отдала коту. Всех она норовит потчевать по своему вкусу. На этот раз его не спасает даже испытанный акробатический приём. Не терпит бабушка несправедливых нареканий и отвешивает ему подзатыльник, а внучек делает вид, что поперхнулся последним куском блина. Он принимается кашлять во весь дух: пусть бабушка испугается, пусть думает, что он подавился, — но тут же получает ещё два подзатыльника. Но внучек не унимается, и старуха суёт ему стакан молока. Алергуш кашляет и пьёт.
Молоко выпито, последний кусок проглочен. Бабушка облегчённо вздыхает, а внук корчит кислую мину.
— Что ещё случилось?
— Здесь вот у меня ноет… — Алергуш держится рукой за бок. — Понимаешь… горячее молоко понижает кислотность!
— Ишь чего выдумал! — уставилась на него бабушка сквозь очки.
— С Кирикэ точно так же случилось… от банки сметаны… Только проглотил, так его даже стошнило.
— А кто ж это ему велел нализаться сметаны?
— Он подавился, бабуся… Подавился ещё страшней, чем я!
— Подавился? Хитрющий лис!.. Это сметаной-то подавился?!
— Сметаной, бабуся! Говорю тебе, что подавился. Плохо ему было, да, на его счастье, вовремя сестра подоспела с двумя порциями мороженого.
— Целых две порции принесла, говоришь? Хм! Вот оно что!
— Две, бабуся. Сестра ему купила. А как слизнул он это мороженое… ей-богу, сразу перестал кашлять!
— Отвязался, стало быть, от него кашель!
— Можешь даже у школьной докторши спросить…
— Вот уже и докторша стала мне доброй свидетельницей.
— Нет, правда, врачиха так говорила: мороженое очень полезно… Оно усваивается… на все сто процентов!
— Ка-ак?
— Оно очень вкусное, бабушка! Нам врачиха сказала!..
— А ещё что вам докторша говорила?
— Не веришь, да?
— Как не поверить… Давно хворал — гланды опять распухли.
— Какие ещё гланды, бабуся?.. Это во втором классе у меня ангина была. А сейчас-то я уже в четвёртом. Неужели не помнишь? Тогда ещё снег выпал… А в эту зиму снега ещё не было… ни единой снежинки не упало!.. Я ещё ни разочка ни на санях, ни на коньках не прокатился. Скоро Новый год, а снежка чуть-чуть напорошило.
— Вот, оказывается, ты куда клонишь!
— Ну разреши хоть разок лизнуть. Или тебе копеек для меня жалко?
— Замолчи сейчас же, не то я накручу… накручу мороженое твоими ушами!
— Ладно, только сперва… дай на мороженое!
Бабушке смешно, но она притворяется рассерженной и делает вид, будто хватается за огромную деревянную ложку, которою обычно размешивает повидло. Но Алергуш знает её характер. Он пескарём ныряет под стол. Бабушка старенькая, ей не дотянуться до внука.
— Улепётывай-ка поскорей, негодник!
— Бегу! Только сначала достань мне денежку из своего передника.
— Говорю ж тебе — нет у меня ни копейки!
— А я слышу… там звенит…
— Ох!.. Вот тебе гривенник, и скройся с глаз моих!..
— А что мне с десятью копейками делать?.. Где я куплю мороженое по десять копеек?.. И потом, сегодня ж воскресенье…
Наконец он выклянчил на целую порцию желанного мороженого. Он доволен несказанно. На радостях Алергуш даже никого не задирает, проходя двором. Во дворе шумно резвится ватага ребят постарше и поменьше, чем Алергуш.
Он подбрасывает свои копейки и ловит в фуражку. Потом пускается бегом, а монеты прячет за подкладку фуражки. Алергуш сам себе удивляется: как это он не надавал щелчков мелюзге и не надвинул кепку на глаза никому из своих одногодков! Он великодушен, потому что идёт за мороженым.
Ребята изучают его каждый на свой манер. Малыши не отводят жадных глаз от его фуражки. Они ещё не знают цену копейкам, но их манит игра — ловкость, с которой Алергуш подбрасывает и ловит медяки.
Те, что постарше, притворяются, будто их не интересуют ни монеты, ни ловкость. Есть и такие, которые ждут, что Алергуш промахнётся, и уж тогда они мигом покажут свою ловкость, накроют копейки ступней.
Алергуш не боится борьбы — есть у него силёнка. Будь у Алергуша желание сразиться, он бы нарочно обронил монетку. Однако сейчас у него самое мирное настроение. Он жаждет только мороженого, потом вернётся домой, выучит свою роль назубок и смастерит палицу.
Вот напасть-то! Киоск, где обычно продаётся мороженое, закрыт, хотя здесь чёрным по белому написано, что в это время торговля должна быть в самом разгаре. Приспичило продавщице вдруг заболеть в такой день. Надо же было стрястись такой великой беде воскресным днём, когда мороженого сил нет как хочется! А может, оно кончилось? Нет, не может быть! Мороженое не имеет права заканчиваться в воскресный день, когда все дети его ждут не дождутся! Или, может, продавщица пошла за новым мороженым и сейчас она уже в пути? С минуты на минуту должна подойти…
Алергуш кружит вокруг выкрашенного в зелёный цвет деревянного киоска, дёргает ручку двери. На двери висит замок. Алергуш стучит кулаком, прислушивается, будто ждёт чуда: замок вдруг исчезнет и в дверях появится желанный халат.