У подножия горы Нге
![У подножия горы Нге](/uploads/covers/2023-07-26/u-podnozhiya-gory-nge-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Фан Ты
- Жанр: Детская проза
- Дата выхода: 1975
Читать книгу "У подножия горы Нге" полностью
Annotation
В сборник входят повесть и рассказы известных современных детских писателей ДРВ и Южного Вьетнама, рисующие жизнь вьетнамских детей, их участие в пионерских делах, в борьбе народа за свою свободу. В книге читатель найдет повесть Ван Чаунга "Тайна храма Трех сестер", рассказы Фам Хо, Май Нгы, Нгуен Лая и других писателей.
У подножия горы Нге
Ван Чаунг
I. ВОТ КТО МНЕ БОЛЬШЕ ВСЕХ ПО ДУШЕ!
II. НЕПРИЯТНОЕ ПОРУЧЕНИЕ
III. ЗА ЧТО Я ОТЛУПИЛ СЫОНГА
IV. НОЧЬ НА ВОСТОЧНОМ ОЗЕРЕ
V. ГОЛОСА В ХРАМЕ ТРЕХ СЕСТЕР
VI. КАК Я СТАЛ ПОДМАСТЕРЬЕМ
VII. ВОТ ЧТО Я ОБЕЩАЮ ШЕУ...
РАССКАЗЫ
В СЕВЕРНОМ ВЬЕТНАМЕ
Май Нгы
Вьет Линь
Вьет Линь
Суан Шать
В ЮЖНОМ ВЬЕТНАМЕ
Фам Хо
Нгуен Тхи
Нгуен Лан
Фан Ты
notes
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
У подножия горы Нге
Ван Чаунг
Тайна храма Трех сестер
I. ВОТ КТО МНЕ БОЛЬШЕ ВСЕХ ПО ДУШЕ!
Ну вот, снова меня не приняли в пионеры. Когда же наконец и у меня, как у Хоа и Быоя, будет красный галстук?
Ух, и ненавижу я эту Хоа! Подумать только, наши дома разделяют густые заросли бамбука, но ей каким-то образом всегда известно, что я делаю!
И кто бы мог ожидать, что на сборе отряда она встанет и как начнет трещать, как начнет... Чего она только не говорила! Вот пожалуйста:
— Ты дома занимаешься только тем, что делаешь силки для птиц. Наверное, тебе совсем не интересно учиться, ведь ты никогда не учишь уроков.
И еще:
— Когда весь наш класс ходил укреплять межи на рисовом поле, ты копнул землю раза три и сразу же куда-то убежал.
Или еще:
— Чуть только кто тебя покритикует, как ты сразу начинаешь злиться и не разговариваешь, а то и в драку лезешь.
Сунг, наш вожатый, слушал молча, и все, что Хоа ни скажет, записывал. А я сидел точно на сковородке, весь красный от стыда, как рак. К концу Сунг сказал:
— Ну, Шао, тебе еще рано повязывать красный галстук — нужно подтянуться.
Я пробормотал «хорошо» и поскорее спрятался за чью-то спину, а потом нарочно отстал и пошел позади всех. Я решил свернуть к Большому пруду, мне совсем не хотелось идти домой вместе с Хоа. И я, не глядя по сторонам, медленно побрел в сторону пруда. Однако вскоре я понял, что Хоа плетется следом за мной. Заметив, что я смотрю в ее сторону, она ускорила шаги, догнала меня и, улыбаясь во весь рот, спросила:
— Ну как, подаришь мне черного дрозда?
«Вот бесстыжая»,— подумал я, но все же решил ей ответить, чтоб она не говорила потом, что я на нее злюсь.
— Какого дрозда?
— Да помнишь, ты говорил, что достанешь мне черного дрозда! Нет у меня никакого дрозда... Обойдешься без подарков. И верни еще моего воздушного змея со свистулькой!
— А... а... а сколько я тебе давала червяков для рыбалки, сколько бамбуковых палочек для удилищ, да еще утенка подарила! Ты тоже тогда отдавай все обратно!
Я не стал ей отвечать. Я просто молча пошел вперед, но она точно прилипла ко мне и отставать не собиралась. Я прибавил шагу и все же обогнал ее. Она все так же упорно преследовала меня.
Тогда я остановился и, дождавшись, пока Хоа подойдет поближе, спросил:
— Почему ты сказала, что я лодырь? Добилась, чтобы меня в пионеры не приняли, рада теперь? А разве ты на самом деле не лодырь?
— Прошлый раз я не знал урока не потому, что все время делал силки. Я их еще утром сделал, а после обеда решил приготовить уроки. Но Шеу позвал меня охотиться на хомяков, вот я и не успел ничего выучить. Почему же ты сказала, что я весь день делал силки?
— А когда наш класс ходил межи на поле укреплять, разве ты не удрал тогда?
— Понимать надо! В тот раз на соседнее поле сел огненно-красный аист, а у меня там силки расставлены, вот я и пошел проверить. Откуда мне было знать, что этот аист такой здоровый, что никакие силки его не удержат? Я за ним гнался до самого Восточного озера, а когда вернулся, вы все уже ушли,
— Ну вот, еще хуже — за аистом гонялся. Я и сказала: с нами не работал!
Я присвистнул. У самой-то Хоа ножки тоненькие, как у курицы, три снопа риса подхватит — и уже дух вон, а туда же — «не работал!». Не хочет ли она сказать, что я меньше ее делаю? Дома мама всегда говорит: «Ты у меня молодец, носишь на коромысле почти столько же, сколько я!». Это что-нибудь да значит? Честно говоря, в нашем классе я только Быоя признаю равным, только он может со мной побороться. А таких, как Тханг или вот эта Хоа, мне ничего не стоит одной рукой перекинуть. Тханг толстый, но совсем не сильный. А вот Быой крепкий, он здорово борется.
Однажды мы все вместе — Быой, Тханг и я — пасли буйволов. Когда они наелись, мы отогнали их на Каменистую поляну, а сами решили побороться — кто кого. Договорились, что тот, кто проиграет, будет пасти всех буйволов, а победителя на плечах пронесем три круга почета по поляне.
Тханг первым схватился с Быоем, он подражал знаменитому борцу Кыу из села Бунг, и вид у него был очень важный, когда он, низко наклонившись, шел на противника. Но не прошло к трех минут, как Быою удалось схватить его сзади за руки, повалить и положить на лопатки. Так и лежал он на спине, голым пузом вверх.
Настала моя очередь. Я знал, что Быой захаживает к одному, известному силачу из соседнего села, и его манера — это частые, но не сильные атаки поначалу, а потом — одна неожиданная и самая сильная, решающая. Но Шеу, мой сосед, научил меня многим приемам защиты, поэтому я не очень-то боялся.
Тут откуда ни возьмись появилась Хоа. Они с Тхангом стали громко кричать, подражая ударам барабана: «там-там-та-там», «там-там-та-там». Меня этот крик еще больше раззадорил. Не знаю, какое у меня в тот момент было лицо, но только Хоа показала на меня пальцем: «Ой, какие у него глаза красные, прямо как у бешеного буйвола, ужас просто!»
Я обхватил Быоя поперек туловища и подумал: «Нет у меня, как у тебя, красного галстука, в этом я тебе проиграл, по уж на лопатки тебе меня никогда в жизни не положить!». Но сколько мы ни боролись, все шло на равных. Мы оба уже устали. Неожиданно Быой опустил колено, я сразу здорово пнул его в живот и, обхватив руками за пояс и за шею, пригнул его голову книзу. И тут моя рука, державшая его за пояс, нащупала на нем что-то мягкое, податливое и круглое, совсем как огромная пиявка. «Пиявка, пиявка, в тебя впилась пиявка!» — закричал я и отпустил его. Быой, воспользовавшись этим, тут же обхватил меня поперек спины и бросил на землю. Едва поднявшись, я завопил: «Тебе в бок впилась большая буйволиная пиявка!». Оказалось, это и на самом деле пиявка, из тех, какие обычно кусают буйволов. Наверное, она прилипла к Быою еще тогда, когда мы купали буйволов на озере, она уже вдоволь насосалась крови и стала величиной с большую улитку. Мы нашли щепочку, зажгли ее и подпалили пиявку, а потом приложили к ранке подорожник.
Тханг и Хоа хохотали так, что в конце концов у них из глаз потекли слезы.
Вот так и получилась у нас ничья. С тех пор наши ребята наконец признали, что я самый сильный, во всяком случае, не уступаю даже Быою. Правда, тогда нам очень досталось за то, что мы оставили буйволов без присмотра, потому что буйволы свалили изгородь, окружавшую опытное поле. И нам за это даже снизили оценки за труд и число очков, которые каждый из нас заработал в кооперативе «Побеги бамбука». Это наш собственный кооператив, нашего 4-го «А» класса. И все-таки стоит мне вспомнить об этом «поединке», как мне становится очень весело...
Хоа, заметив, что я улыбаюсь, почему-то решила, что я признал ее правоту, и сразу же заявила:
— Ну как, критику принимаешь? Знаешь, что про тебя Сунг сказал? Что ты работать можешь, только не хочешь, очень играми всякими увлекаешься!
— Конечно, с вами и работать-то не захочется, — ответил я. — Вы не работаете, а так, время проводите, смотреть противно. Увидишь завтра, как я буду копать. Спорим, вдвое глубже яму сделаю, чем вы вдвоем с Тхангом!
Хоа презрительно скривилась:
— Подумаешь! Здоров, да ленив — так что толку?
Я рассвирепел:
— Посмотрим, кто больше ила для удобрений наберет! Я знаю одно место, где много хорошего ила, а вот вы не знаете!
— Тоже мне секрет! У Большого пруда, где же еще!
— А вот и нет!
— Только там и может быть, просто ты меня обмануть хочешь!
— Конечно, она угадала, но мне не хотелось сознаваться, и я продолжал настаивать:
— Нет, нет, не там, ты не знаешь. В общем, я вас перегоню, вот увидишь.
Мы уже подошли к тропинке, которая сворачивала к моему дому. Хоа, хитро улыбаясь, сказала:
— Ну, пока! Не забудь про черного дрозда, а как-нибудь... если тебе очень захочется, могу дать примерить мой красный галстук!
Я поднес кулак ко рту, дунул на него и показал ей. Это означало: «Сейчас задам тебе трепку». Она не стала дожидаться исполнения этой угрозы и убралась восвояси.
Я вошел в дом, тихонько пробрался на кухню, достал с полки кастрюлю с остывшим рисом, полил его соусом и съел целых две тарелки. Что бы мне такое сказать отцу и старшей сестре Ман, как объяснить, почему меня опять не приняли в пионеры?
Начало темнеть. В пристройке зажглась лампа. Наверное, это вернулся отец. До чего же, оказывается, вкусно, если холодный рис полить соусом! В прошлом году, мы тогда были еще не в кооперативе, я с дружками часто бегал ловить саранчу. У нас саранчу едят, ее жарят, и если на нее выжать сок лимона и есть с холодным рисом, получится очень вкусно. В школе мы соревновались, кто больше поймает саранчи, она напала на рис. Интересно, отчего это в тот год ее оказалось так много! Рис не успел заколоситься, как она тучами налетела на поле и стала его поедать. Я тогда наловил полную банку и принес домой. Мама жарила ее и приговаривала:
— Ну и хват у нас Шао, штанов не замочил, а сколько «креветок» наловил!
— Каких креветок, это саранча! — возразил я.
— Летающие креветки! — пояснила мама. — В старину её так называли. Если бы кооператив не призвал всех на борьбу с саранчой, то оставаться бы нам всем без урожая! А какой молодец старик Шой, ведь мы-то не в кооперативе, а он велел и на нашем поле уничтожить саранчу! Уж как нам помогли!
— Мама, — поправила ее сестра, — он председатель кооператива, а ты его все стариком называешь, неудобно! Услышат люди, засмеют!
— Так что из того, что председатель! — отмахнулась, мама. — Мы с его сестрой с детства дружим, вместе горе мыкали. Когда мне было столько лет, сколько тебе сейчас, мы с пей спозаранку, пока не рассветет, отправлялись на общинный двор, а за нами и другие девушки. Придем, усядемся на корточки и сидим, ждем, когда из богатых домов начнут на поденную нанимать. Тогда на сенокосе всего по восемь су[1] в день платили да кормили одной только тухлой рыбой. Как вспомнишь, так плакать хочется. Что уж говорить, совсем не так жили, как вы теперь.