Джентльмен с Харви-стрит
![Джентльмен с Харви-стрит](/uploads/covers/2024-03-05/dzhentlmen-s-xarvi-strit-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Евгения Бергер
- Жанр: Детективы
- Дата выхода: 2023
- Цикл: Джек Огден
- Номер в цикле 2
Читать книгу "Джентльмен с Харви-стрит" полностью
Эпизод первый
Из переписки Аманды Уорд с матерью:
Италия, Лаго-Маджоре. 3 сентября, 1868 года
Англия, Лондон, 12 октября, 1868 года
– Женской неполноценности? – в сердцах повторила Аманда, оторвав взгляд от пляшущих строчек перед глазами. – Боже мой, мама.
Рука невольно легла на живот, как случалось частенько в последнее время, а как будто тронула пустоту. Этот ребенок, которого ей так сложно было сначала принять, теперь ощущался невосполнимой потерей... Казалось, что-то в ней опустело без той крохотной зарождающейся искры новой жизни, покинувшей ее вместе с кровью в той хижине на продавленном старом матрасе. Она оплакивала ее в тишине ночи, ни с кем, даже с Джеком, не делясь своим горем. Казалось, он не поймет, еще и осудит: она как-никак понесла от другого мужчины, который, пусть и не был любим ей всем сердцем, все-таки стал по-своему дорог. Уорд был добр к ней и терпелив, и за это она вспоминала о нем с теплотой, сожалея вдвойне, что не смогла подарить ему сына, о котором он так мечтал.
А ей, как Аманда теперь понимала, хотелось маленького ребенка. И от страха, что после выкидыша она больше не сможет зачать, сжималось сердце.
Вдруг мать права, и она стала бесплодной?
Кому нужна женщина, не способная выносить сына?
В дверь постучали, и девушка встрепенулась, стиснув бумагу в руке.
– Аманда, ты как? Скоро вернется Фальконе, можем дождаться его на террасе и первыми узнать новости. – Розалин Харпер замерла на пороге, заметив, должно быть, в подруге какой-то надлом. – Эй, что с тобой? – Она прошла в комнату и коснулась чуть подрагивающего плеча. – Тебя расстроило что-то в письме? Оно от родителей?
Аманда кивнула.
– От матери. Пишет, что мне неприлично оставаться здесь дольше и требует, чтобы я возвратилась к началу сезона. Мне подобрали нового мужа... – насмешливо улыбнулась она. – Вдовца с тремя маленькими детьми.
Мисс Харпер вскинула брови и отозвалась ей в тон:
– Как великодушно с их стороны. И очень предусмотрительно! – И серьезней: – Ты поэтому так расстроилась?
– Отчасти, – призналась Аманда, задумавшись на секунду. – Дело в том, что здесь, рядом с Джеком, я будто стала другим человеком, не знаю, поймешь ли ты, но это письмо... Оно напомнило снова, кем я являюсь по сути: бесправной собственностью либо родителей, либо мужа. А я не хочу быть ничьей, кроме Джека! И родителям стоит об этом узнать...
– Так скажи им. Ты взрослая женщина, заслужившая право распоряжаться собой!
Розалин была сильной, Аманда знала об этом: она не боялась отстаивать свое мнение и бороться за свое право. Но ей, далекой от светского общества, было легче бороться с косностью и предубеждением света... Аманда же понимала, что ее битва не будет простой. Стоять до крови – вот что ожидало её, и это пугало.
– Так я и сделаю, – сказала она. – И чего бы мне это ни стоило, я буду с мужчиной, который любит меня и без которого я сама не мыслю себя!
Мисс Харпер ободряюще улыбнулась, сжав ее руку.
– Кстати, о нем, – сказала она, – не заглянешь ли в классную комнату и не узнаешь, закончили ли они с маэстро Террини урок? Я пока распоряжусь насчет чая и буду ждать вас двоих на террасе. Не пропадайте! – С этим напутствием, сопровождающимся лукавой улыбкой, она поспешила в сторону лестницы, а Аманда, согнав с лица смущенный румянец, направилась в классную комнату, где маэстро Террини уже второй месяц кряду, точно по расписанию, обучал «внука» сеньора Фальконе итальянскому языку.
– О, сеньорита Аманда, счастлив видеть вас в добром здравии! – воскликнул маэстро, едва увидев её.
– Благодарю, маэстро Террини! Наша радость, как обычно, взаимна. Как ваш ученик? – осведомилась она. – Успешен в учебе?
Джек, сидевший за партой, как какой-то школяр, откинул со лба длинную челку, явно смутившись, и завинтил крышку чернильницы, делая вид, что не слышит их диалога у себя за спиной.
– Молодой сеньор Джино – невероятно сообразительный молодой человек, – поспешил уверить ее собеседник. – Он схватывает все налету. Уверяю вас, в скором времени он заговорит на родном языке так же уверенно, как и любой коренной житель нашей прекрасной страны!
Джек поджал губы, вперившись взглядом в столешницу перед собой и водя пальцем по сколу в дереве, возможно оставленному еще рукой его мнимой матери, Аллегры Фальконе. Маэстро, между тем, простился с обоими и, едва успел выйти за дверь, как руки Аманды обняли молодого человека со спины, а тихий голос защекотал щеку:
– Джек, ну ты что такой мрачный? Улыбнись уже. Тебя, между прочим, хвалили, а не помоями обливали!
– Искренне ли? – отозвался он, наслаждаясь самой ее близостью, с каждым днем ощущавшейся все острее. – Ему, знаешь ли, положено так говорить за те деньги, что граф платит ему за мое обучение. Но ученик я посредственный... Не понимаю к тому же, зачем Фальконе настаивает на этих уроках.
– Но мы ведь хотим остаться жить здесь, в Италии, значит, знание языка тебе пригодится.
– Ты права, – вздохнул Джек. – Просто весь этот фарс... Он утомляет. Я не привык ко всему этому!
– Хочешь сказать, я утомляю тебя? – улыбнулась Аманда, поцеловав его в щеку. И отпустила, отступив на два шага...
Джек мгновенно подорвался на ноги и, в долю секунды нагнав её, обнял крепко за талию.
– Ты ведь сейчас не всерьез? – спросил совсем тихо, заглядывая в глаза.
Аманда затрясла головой.
– Я дразнюсь, ты ведь знаешь. Просто хотела расшевелить тебя!
– И тебе удалось. – Джек приподнял ее и закружил с нее по комнате, едва не сбив жардиньерку с цветами и стул, на котором прежде сидел. Чернильница, к счастью, закрытая, все-таки покатилась под стол и полетели на пол тетради...
– Джек, ну что ты творишь?! Сейчас ведь слуги сбегутся и подумают невесть что.
– Они и так знают, что я люблю тебя. – Он, наконец, опустил ее на пол и поцеловал.
Каждый раз, когда Джек касался ее, а тем более целовал, Аманда как будто переносилась в другой, неизведанный мир, мир, полный красок и света, и ощущений таких мучительно-острых, но прекрасных одновременно, что сердце, сбиваясь с привычного ритма, стучало в какой-то особенной, новой тональности, свойственной лишь ему одному в руках конкретно этого человека.
ЕЁ человека.
– И я люблю тебя, Джек, – прошептала, прижавшись к нему и почти излечившись от гнетущего впечатления, вызванного прочтением письма матери.