По субботам не стреляю
![По субботам не стреляю](/uploads/covers/2023-02-28/po-subbotam-ne-strelyayu-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Вера Белоусова
- Жанр: Дамский детективный роман / Российский детектив
- Дата выхода: 1999
Читать книгу "По субботам не стреляю" полностью
Глава 1
Меня подозревают в убийстве. Me-ня. Вас когда-нибудь подозревали в убийстве? Девяносто процентов моих знакомых в ответ на такой вопрос вытаращили бы глаза, пожали плечами, покрутили пальцем у виска, – словом, нашли бы способ выразить недоумение. А прочие без всяких затей сказали бы: «Нет». Нормальная реакция нормального человека. И я бы совсем недавно поступила точно так же. А теперь – нет. Теперь не могу. К этому еще надо привыкнуть...
В голове у меня упорно вертелась фраза из старого анекдота про психа: «Я-то знаю, что я не зерно, но курица ведь не знает!» Ох, как хорошо я понимала этого психа! Именно такое ощущение я испытала во время разговора со следователем. Я-то знаю, что я ни при чем, но он-то, он-то этого не знает! И что я могу ему сказать? Что я хорошая? Что я мухи не обижу – хоть кого спросите, мою маму, например?.. Меня так и подмывало сообщить что-нибудь в этом роде. Но что-то в его тоне, хотя разговаривал он очень вежливо, заставило меня прикусить язык. Его не интересовало, хорошая я или плохая и что думают обо мне родные и близкие. Его интересовали улики и алиби – все то, о чем я читала в детективных романах и что, казалось, не могло иметь ко мне ни малейшего отношения.
Сам по себе его визит не застал меня врасплох – Костя предупреждал, да и вообще нетрудно было догадаться, что со мной захотят побеседовать. Меня ошарашил поворот темы – я-то по наивности полагала, что все сведется к разговору о том, не было ли у Никиты врагов. А вместо этого мне пришлось рассказывать, где и когда я была и кто меня видел... Все это было очень похоже на бред. Но что поразительно: не прошло и получаса, как я перестала внутренне сопротивляться этому бреду. Я не то чтобы смирилась с новым статусом, нет – просто поняла: теперь это так, и все тут. А значит, мне не остается ничего иного, как срочно учиться ориентироваться в новых условиях. Другими словами, не твердить, как попугай: «Вы с ума сошли!» – или что-нибудь в этом роде, а добывать доказательства своей невиновности. Беда в том, что я понятия не имела, как это делается.
Все шло наперекосяк в тот несчастный день. Нечего было вообще приходить на работу. Все бы прекрасно это поняли, никто бы меня не осудил. Отношения у нас в издательстве вполне семейные. Не без конфликтов, разумеется, как в любом семействе, но зато неформальные, всегда можно обо всем договориться. Шеф, увидев меня, искренне удивился:
– Зачем ты пришла? Я же оставил сообщение, чтоб не приходила.
Все правильно – я забыла проверить автоответчик. Могла бы, впрочем, и сама позвонить, а то и прогулять без предварительной санкции. Толку от меня все равно было, прямо скажем, немного. Голова гудела, буквы на дисплее расплывались и прыгали, как зайчики, – не прошла для меня даром эта история, за последние два дня я здорово перенервничала. Надо было встать, встряхнуться, сварить кофе, что ли... Вместо этого я продолжала сидеть, как приклеенная, тупо уставившись в экран. Что-то такое происходило вокруг, какая-то беготня и суматоха, – пожалуй, чуть больше, чем обычно. Меня, по-видимому, сговорились не трогать. Было слышно, как шеф раздраженно сказал кому- то:
– Все, все переделывать, все с самого начала! Не было печали...
Из смежной с нами «дизайнерской» доносились возбужденные голоса. Они сливались в нерасчленимый гул, из которого время от времени выныривала то одна, то другая фраза.
– Может, Георгия? – нерешительно предложил главный художник Аркадий.
– Ну ясное дело! – фыркнул кто-то. – И маковок, маковок побольше!
– Какого, на хрен, Георгия! – возмутился дизайнер Илья, отличавшийся критическим складом ума. – Вы что, обалдели? Это же его убили, понимаете, – его! Так что накладочка получается: кто у вас Георгий, а кто – змий?
– Действительно... – пробормотал Аркадий.
– Нет-нет, ребята! Тут нужно другое... – сказал шеф, внезапно материализовавшийся в «дизайнерской».
Тут они заговорили все разом, и я перестала разбирать отдельные слова. Минут через десять шеф возник на пороге нашей комнаты. Некоторое время стоял в задумчивости, прижав палец к носу, а потом, словно решившись, направился прямо ко мне. В комнате сильно запахло туалетной водой. Импозантный мужчина в самом расцвете сил, и туалетная вода у него экстра-класса... Только вот перебарщивает он, к сожалению. Я подавила желание отвернуться или дышать ртом, пока не привыкну.
– Ну как ты? – участливо поинтересовался он, подтягивая ногой стул и усаживаясь рядом.
– Все в порядке, спасибо, – ответила я, ожидая продолжения.
Он вздохнул с явным облегчением – как будто боялся, что я разрыдаюсь! – и немедленно перешел к делу:
– Вот что, Ирочка... Никитину книжку придется переделать. Всю – с начала до конца. Привести в соответствие...
Тут он поперхнулся и сконфуженно уставился на меня. Действительно, не самое удачное выражение! Тем не менее я кивнула – дескать, ничего, все в порядке, валяйте дальше. Он поблагодарил меня взглядом за индульгенцию и продолжил:
– Надо включить те стихи, которые Никита передал мне в пятницу. Потом – фотографии, иллюстрации другие, статья... Ты этим, разумеется, заниматься не будешь. К тебе – две просьбы. Во-первых, подчистить текучку за теми, кого я брошу на это дело. Не сейчас, конечно, а когда будешь в состоянии... И второе... Когда будет готов макет, взгляни на него, если сможешь. Мне это очень важно.
– Хорошо, Юра, конечно, – покорно ответила я. Было бы странно, если бы я ответила иначе. Хотя, честно говоря, что-то меня во всем этом ужасно раздражало. Не то деловая возня, с ходу развернувшаяся вокруг этого кошмара, не то всеобщее и явное стремление подчеркнуть, что в моей жизни произошла большая трагедия. В конце концов, я потеряла приятеля, бывшего одноклассника – даже не друга в собственном смысле слова. Тоже, конечно, радости мало, но перебарщивать незачем...
Кофе мне в конце концов сварила Анечка – подруга, сотрудница и соседка по комнате. Она же добыла рюмку коньяку из редакционного НЗ. Я выпила и то и другое и стала немножко больше похожа на человека. Анечке явно хотелось обсуждать со мной детективные сюжеты, но я пресекла все в корне, сказав, что не имею на этот счет никаких соображений и вообще предпочитаю любую другую тему. Я старалась говорить как можно мягче, чтобы, упаси бог, не обидеть ее. Излишняя предосторожность! С тем же успехом можно было орать и топать ногами: все было бы отнесено на счет пережитой мною тяжелой травмы, сегодня мне прощалось решительно все. Мы немного поболтали о разных пустяках, покурили, и я снова уселась к компьютеру. Теперь дело пошло значительно лучше. Но... не суждено мне было в этот день спокойно поработать! Не прошло и получаса, как в дверях возникла секретарша Вика и сообщила, что меня вызывают к начальству. Это показалось немного странным. Во-первых, мы с шефом только что беседовали, а во-вторых, наш демократичный Юра вообще вызывал нас к себе крайне редко, предпочитая заходить сам. Впрочем, тут же все и разъяснилось. В коридоре Вика немедленно притиснула меня к стене и зашептала в самое ухо:
– Он там не один. У него какой-то дядька. По-моему, – она округлила глаза, – он из МУРа! «Так, – подумала я, – пошло-поехало. Что-то больно быстро. Плохи же у них дела, если начинают с меня. Хотя да... Записная книжка...»
Вике страшно хотелось зайти в кабинет вместе со мной. Однако она сумела взять себя в руки, тяжело вздохнула и осталась снаружи, почему-то шепнув мне напоследок:
– Ни пуха...
Я постучала и, услышав: «Войдите!» – открыла дверь кабинета.
«Мой любимый цвет, мой любимый размер!» – говаривал ослик Иа-Иа... Стыдно признаться, но именно эта мысль пронеслась в моей голове, когда сидевший у стола мужчина поднялся мне навстречу. Конечно, это было не вполне уместно, но что же делать, если он действительно максимально приближался к моему идеалу мужской красоты. «Обожаю смуглых мужчин», – говаривала моя покойная бабушка. Надо полагать, я унаследовала от нее это пристрастие. Смуглая кожа плюс большие темные глаза, разумеется, глубокие и выразительные, и далее в том же роде... Маленькая княгиня из «Войны и мира» увидела красавца Анатоля и тут же приготовилась к «привычному галопу кокетства», будучи на последнем месяце беременности. Вот и я в первый момент машинально забила копытом, но, слава богу, тут же опомнилась. Куда лучше кокетничать на девятом месяце, чем строить глазки представителю юстиции, навестившему тебя по случаю убийства.
При моем появлении шеф, стоявший у окна, виновато развел руками и вышел, а красавец кивнул мне довольно приветливо и сказал:
– Добрый день, Ирина Григорьевна. Садитесь, пожалуйста. Я – Александр Петрович Соболевский.
Именно в таком порядке – не «Соболевский Александр Петрович», а наоборот, что меня немного удивило.
– Следователь по особо важным делам Московской городской прокуратуры, – добавил он после едва заметной паузы и показал мне удостоверение.
«Почему – следователь? – растерянно подумала я. – Кажется, должен приходить не следователь, а оперативник...» Эту информацию я, как нетрудно догадаться, почерпнула из детективов. Все-таки сознание иногда выдает странные фокусы. Ну что мне, скажите на милость, за разница, по какому он ведомству? И разве об этом мне нужно было думать в тот момент? Конечно, тут обозначилось некоторое несоответствие между литературой и действительностью, но, может, это какой-нибудь особый случай – откуда мне знать! Следователь – так следователь...
– На днях, – продолжал мой новый знакомый, – нам придется вызвать вас в официальном порядке. Но, если вы не возражаете, я бы спросил вас кое о чем предварительно. Вы не возражаете?
– Нет, – беспомощно пробормотала я. Опять неправильно! Что значит «предварительно»? А протокол? Следователь, согласно тому же источнику, должен вести протокол. «Ну хорошо, – сказала я себе. – Успокойся. Ты его удостоверение видела? Видела. Не самозванец? Не самозванец. Ну и пусть поступает, как знает. Ему виднее».
Соболевский кивком поблагодарил меня за согласие, немного порылся в каких-то бумагах и задал первый вопрос:
– Вы хорошо знали Никиту Добрынина? Я испытала некоторое облегчение. Такое начало вполне соответствовало моим представлениям. Если бы я знала, как далеко мы от них уйдем спустя каких-нибудь пять минут!
– Неплохо, – ответила я. – Мы учились в одном классе. И потом тоже общались... приятельствовали.
– Когда и где вы видели его в последний раз?
– В пятницу, 25 июня, у него дома.
– При каких обстоятельствах?
– Он устраивал вечеринку для сотрудников нашего издательства. Мы готовили его книжку. На той неделе ему показали макет, он обрадовался и решил отметить.
– Я не знал, что он публикует свои стихи, – удивился Соболевский.
– Он и не публиковал раньше. Это была первая попытка.
– На этой вечеринке были только ваши сотрудники?
– Нет, что вы! Еще человек десять было, а может, пятнадцать. Я почти никого не знаю.
– Ушли все вместе?
– Не знаю, я ушла раньше всех – через час-полтора, не больше. Но... Я говорила с ним еще раз. По телефону.
Ох, как мне не хотелось об этом рассказывать! Но я чувствовала себя не вправе утаивать информацию – откуда мне. знать, вдруг из нее можно извлечь какую-нибудь пользу. В тот момент я по наивности полагала, что мы со следствием по одну сторону баррикад...