Правдивые истории Богини домашнего очага
![Правдивые истории Богини домашнего очага](/uploads/covers/2023-09-23/pravdivye-istorii-bogini-domashnego-ochaga-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Татьяна Глухова
- Жанр: Биографии и Мемуары / Юмористическая проза / Анекдоты
- Дата выхода: 2023
Читать книгу "Правдивые истории Богини домашнего очага" полностью
Татьяна Глухова
Правдивые истории Богини домашнего очага
Лучшая уха
Я и подружка Валя накопали червей и побежали на речку. Мне восемь лет — уже полудевушка, а Вале десять. Рыбачить надо было молча, чтоб рыбку не распугать. Я не болтала, терпела. К тому же нещадно грызли комары, мошки и овода разного калибра. Мне попадались в основном балабы, пескари и раки, а подруга поймала щучку.
Итак, повисший мой нос обгорел, а волосы стали ещё белее. Приплётшись домой, удочку я бросила во дворе, где гуляли куры. Папа хвалил:
— Хороший улов! Лучшая рыбка — это раки!
Тут родители и я увидели в окно, что по двору бегает курица, а за ней волочится моя удочка. Эх! На крючке остался червяк, вот она его и проглотила. Пришлось курицу зарубить.
Вечером ели курятину. Папа смеялся:
— Хорошая рыбачка и курицу на удочку поймает! Не печалься, Танятка! Лучшая уха — из курицы!
Игра в оркестр
В детстве я часто играла у соседей на летней кухне с Валей, которая была старше меня на два года, и её сестрой Шурой, моей ровесницей.
Валюша вбила в полено шесть гвоздей, натянула на них проволоку и эту «гитару» вручила мне. Шура получила «барабан» — большую кастрюлю с двумя ложками, а Валя стала исполнять на стиральной доске. Играли мы виртуозно! Лучше и громче играть и петь получалось у Шуры. Я завидовала. У меня выходило плоховато, пальцы от струн болели.
Ещё Шура очень любила петь, хоть ей сильно наступил на оба уха медведь, а может и слон.
В нашем оркестре я была Татьяной Чайковской, Шурочка — Александрой Бахой, а Валя — просто Валентиной Моцартовной.
Когда голова уставала от громкой музыки, мы ели голубику. Валя и я употребляли её с сахаром или мёдом, а Шурочка — с большой ложкой соли, что меня и Валю удивляло и восхищало.
Соседи, понятно, всё слышали. Пацаны, посмеиваясь, просились в наш оркестр, но их мечте не суждено было сбыться. Взрослые ни черта не понимали в музыке! По «барабану» бить запретили, чтобы эмаль не отлетела, а «гитару» вообще сожгли.
Долго мы не горевали — пацаны пригласили играть нас в войнушку. Шурочка отказалась, не зря же её дразнили Балериной, а я и Валя с радостью согласились. Сколько же счастья принесли эти игры! Когда вспоминаю их, у меня в душе звучит наш оркестр!
Как я солила суп
Мама оставила школу из-за больного сердца. Папа тоже был учителем. Его маленькой зарплаты не хватало на большую семью. Понятно, не хватало денег и на покупку корма для домашних животных, поэтому держали мы одного поросёнка да пять кур.
Чтобы куры, не дай Бог, не залезли к соседям в огород, мама обрезала им крылья. Курицы больше и не пытались перелететь забор, а вот петуху очень хотелось к соседским курам. И вот, как и год назад, петух не смог перелететь через забор, а папа радостно сообщил: «повесился с горя на заборе». Я — реветь…
На ужин был куриный суп. Я не хотела его есть, но он так вкусно пах! Ела, а слёзы капали в тарелку. Папа смеялся:
— Смотри, Танятка, не пересоли суп!
Но я солила супчик до последней ложки.
Тут и вспомнили про меня
Я росла в деревне. Туалет был на улице. Ночью идти туда было страшно. Мама говорила, что темноту бояться глупо. А я объясняла, что боюсь не темноты, а тигра, который запросто может прибежать из леса. Надо мной смеялись.
Прошло лет десять, и тигр-таки переплыл речушку Кию и ночью утащил у соседа поросёнка. Тут про меня и вспомнили! Даже пару раз назвали Кассандрой…
Капут
Отелилась корова Жданка. Стали думать, как назвать телёночка.
Я предложила называть Жданчиком.
Брат Коля сказал:
— Участь бычка известна, самое подходящее имя — Капут!
Папа, улыбаясь, одобрил:
— Капутик, это верно!
Было и смешно, и грустно.
Невезучий день
Подружка Валя старше меня на два года, ей уже восемь лет, полудевушка. Но и я уже давно не лялечка.
Валька предложила слётать в лес за земляникой. Побежали, как всегда, босиком. Перешли обмелевшую речку, даже не замочив трусы. Дорогу переползла гадюка. Валентина отметила: «Не к добру!»
У меня маленькая кружечка, а у неё — литровая кружища. Валя мной командует, терплю. Идти я должна сзади метрах в десяти, чтобы ей удалось собрать побольше ягод.
Вот, набрали полные кружки, идём уткнув в них носы. Запах — одуренный! Я споткнулась, и вся земляника высыпалась в лужицу, вода в которой после вчерашнего дождя была чистой, дно устилала травка, ямка образовалась от коровьей ноги. Вспомнился Иванушка, ставший козлёночком. В сказки не верю, но перед Валей стыдно есть ягоды из лужи.
Тут подруга радостно закричала:
— Что упало, то пропало! — и лихо стала есть мою ягоду. Я вздохнула и присоединилась.
Из-за кустов показались коровы. Мы знали, что среди них есть и бодливые. Валя сказала:
— Пошли к наклонной липе, на неё можно легко взобраться!
Нас заметил бык и устремился к нам. Бросив кружки, мы с визгом помчались через колючий шиповник к спасительному дереву. Страх в момент загнал нас на самую макушку. Бык смотрел на нас красными глазами, ревел и рыл землю копытами. Страшно!
Подруга «успокаивала»:
— Вот подроет липу, дерево упадёт, и он тебя забодает!
К счастью, вскоре подъехал на коне пастух, обматерил быка и отхлестал плёткой. Но мы сидели на дереве долго, слезать было ужасно страшно. Когда приземлились, руки и ноги тряслись. Отыскали пустые кружки и поплелись домой. День выдался невезучим.
Сейчас я уверена, что нам сильно повезло!
Моё знакомство с алкоголем
Папа привёл нас с братом на пасеку. Дед Панкрат стал всех угощать медовухой. Мне она не понравилась, но пасечник очень хвалил меня, что я её пью, и я давилась за похвалюшки. А брат ругал:
— Не пей, дура, опьянеешь!
Я не слушала. Куда смотрел отец, и где витали его мысли? Маме на этот вопрос он не ответил.
Домой папа нёс меня на руках, меня рвало, раскалывалась голова. Так в семь лет я чуть не умерла от алкоголя. И твёрдо решила завязать! С тех пор не пью даже шампанское, только губы мочу, чтоб не приставали.
Ещё вспоминаю одноклассника Мишку, который после застолий допивал из всех рюмок, потом ополаскивал их водой, и смаковал эту водичку. Когда я его спрашивала: «Зачем ты пьёшь эту гадость?», он отвечал: «Ты всё равно не поймёшь, потому что дура!»
А Миха — умный! В восьмом классе упал от медовухи под парту. Его поругали, так он перестал ходить в школу, послав её трёхэтажным матом. Мишка не раз предлагал мне выпить и потом обзывал дурой за отказ. Последний раз мы виделись на похоронах. Он хотел мне что-то рассказать. Каждое слово украшал тремя матами, сбивался с мысли, хохотал, начинал сначала, опять сбивался, потом, махнув рукой, переключился с меня на выпивку. Разговор бы наверняка удался, если бы мы выпили вместе, но я, дура, так и не поняла радости пития.
Поступок
Брат Коля учился в девятом классе. Его любили, он очень хорошо шутил.
Стояла поздняя осень. Коля играл в шахматы у соседей Рубанцовых. Там было с кем играть — в семье десять детей.
Глава семьи Рубанцовых, дед Костя, ушёл с двумя старшими, женатыми сыновьями в тайгу за кедровыми орехами. Уже было темно, когда сыны вернулись домой. Мать спросила:
— А где отец?
Оказалось, они думали, что отец устал и ушёл домой раньше. Идти искать его ночью в тайге побоялись, ведь в кедраче легко можно столкнуться с кабаном, медведем или тигром.
Коля прибежал домой, всё рассказал и стал собираться в лес. Взял кусок сала, хлеб, воду, спички и одноствольное ружьё. Мама охала:
— Сыночек, да как ты по темнотище пойдёшь, да в такую даль?! Опасно очень, мужики и те боятся. И где его искать, тайга-то большая!
Коля ответил:
— Возьму соседского Шарика, он хозяина найдёт. На улице уже мороз, старик может замёрзнуть, ведь у него нет с собой ни спичек, ни еды.
Путь был неблизким, кедрач начинался в восьми километрах от села. Собака нашла хозяина. Увидев Колю, старик заплакал, обнял спасителя и воскликнул: «Сынок!»
С тех пор сыны деда Кости стали звать брата на охоту, а стрелял Коля метко.
За голубикой
Голубика бывает разная: кислая, сладкая, круглая, продолговатая, фиолетовая и светло голубая, на больших кустищах и на маленьких. У нас её называли голубицей.
Десятилетняя Валентина была старше меня на два года. Благодаря ей я узнала и полюбила лес.
Подруга позвала меня за голубицей. С нами побежал её беспородный пёс Шарик. Пришли на болото. Рядом с дорогой ягода была частично обобрана. Валя сказала:
— Пойдём под сопку, хоть и далековато, зато быстро наберём.
И точно, ягоды там было полно! Мы смеялись глядя, как пёс с удовольствием ел голубицу. Он лёг на спину, разинул пасть, легонько постукивал по веточкам, спелые ягодки сами падали на язык.
Вдруг пёс подбежал к Валентине и стал испуганно жаться к ногам.
— Надо уходить, я нашла свежие какахи медведя! Но обычно собаки так сильно боятся тигров… Пошли быстрым шагом! Бежать, Тань, нельзя!
Стало страшно. Казалось, что злые глаза зверя наблюдают из-за кустов. Пёс бросился бежать и вскоре пропал из виду. Мы припустили за ним. Выбежав на дорогу, оглянулись, успокоились. Я радостно, как чукча, стала голосить:
— Спаслись, спаслись, никто не съел, а пёс со страха поседел!
Пройдя метров пятьсот, мы увидели Шарика. «Защитник» поджидал нас под цветущей липой. Гудели пчёлы, пахло мёдом. Отлично устроился! Подбежал, стал виновато поскуливать. Валя пнула его, обозвав предателем. С тех пор за ним закрепилась новая кличка. На Предателя он тоже охотно откликался.
Как медвежонок спас брата
Лето, жара. Тринадцатилетний брат Коля взял одноствольное старенькое ружьишко:
— Может рябчика или тетерева подстрелю.
— Так летом нельзя охотиться!
— На самцов можно!
К вечеру добытчик пришёл пустой, с ободранным пузом. Спросила:
— Где так угораздило?
— Да рубашку снял, жарко. Иду, вдруг, вижу медведицу с маленьким медвежонком. Она на меня, а стрелять нельзя — патрон заряжен дробью. Полез на дерево, вот живот об него и ободрал. Медведица за мной. Думал, всё, доохотился! К счастью, на соседнем дереве сидел второй медвежонок, увидев меня, он испугался, стал слазить, упал и жалобно заплакал. Мамаша поспешила его утешить. Пообнимала, поворчала и повела, наверное, спать.
Коля засмеялся, я поддержала.
— Только маме не рассказывай!
Рассказала всем и сейчас рассказываю.
Первая охота Геннадия Ивановича
Из соседней деревни приехала родная сестра отца Геннадия Ивановича — тётя Маня. Она была певунья, шутница и баловница. Маленький Иванович очень старался ей понравиться: вставал на мостик, кувыркался через голову, пел частушки. Очаровал!
Маня сказала:
— Забираю певуна к себе погостить на недельку! Пусть перед первым классом чуток попутешествует.
В гостях Ивановичу понравилось. Манин сын, Мишаня, по вечерам играл на гармошке, все дружно пели. Ивановичу тоже разрешали попиликать. Играл! Тётя похвал не жалела — Ну, артист! Ну, певун! Превосходный композитор!