Дневник, 1893–1909
![Дневник, 1893–1909](/uploads/covers/2023-04-17/dnevnik-18931909-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Александр Половцов
- Жанр: Биографии и Мемуары / Политика и дипломатия / История: прочее
- Дата выхода: 2014
Читать книгу "Дневник, 1893–1909" полностью
Источниковедческие и археографические проблемы реконструкции дневника А. А. Половцова (1893–1909 гг.)
Имя Александра Александровича Половцова стало известно широкому кругу исследователей благодаря публикации его дневника П. А. Зайончковским. В 1960-е гг. ученый проделал колоссальную работу по анализу этого источника за 10 лет (1883–1892 гг.)[1]. Материалы дневника использовались в фундаментальных исследованиях, в которых рассматривается указанный период отечественной истории[2].
Благодаря этим изданиям Половцов получил известность как одна из политических «акул» эпохи Александра III, деятельности же бывшего государственного секретаря в качестве обычного члена Государственного совета не уделялось особого внимания. Сложилось мнение, что все свои главные деяния Половцов совершил на посту государственного секретаря (1883–1892 гг.), а после утратил политическое влияние, стал больше времени уделять истории и искусству, часто болел и вообще достиг возраста, когда участие в закулисных интригах и активная государственная и общественная деятельность были ему не по силам. Отсюда делался вывод, что вся наиболее интересная информация содержится в дневниках именно за 1883–1892 гг. Подобный взгляд представляется не совсем верным. Без сомнения, время пребывания Половцова на посту государственного секретаря можно считать вершиной его карьеры как государственного деятеля. В 1883–1892 гг. он находился в эпицентре политической жизни империи: играл ведущую роль в обеспечении работы Государственного совета, имел доступ к императору. Но следует учитывать, что и в 1890–1900-е гг. Половцов продолжал внимательно следить за всем происходившим и тщательно фиксировать свои наблюдения и полученную информацию в дневнике. После отставки с должности государственного секретаря Половцов оставался одним из немногих членов Государственного совета, способных, как он сам признается в дневнике, «произносить речи» и «принимать участие в прениях»[3]. Половцов участвовал в работе Финансового комитета, в 1901–1905 гг. заседал в Департаменте законов. В 1905–1906 гг. он присутствовал на совещаниях по разработке учреждения Государственной думы и реорганизации Государственного совета. Широкое признание получила деятельность Половцова во главе Императорского русского исторического общества и издание им «Русского биографического словаря».
В Государственном архиве Российской Федерации фонд А. А. Половцова состоит из 74 единиц хранения и представлен разнообразными материалами (письма, записки, записные книжки, проекты речей). Самым обширным из них является его дневник с 1859 по 1909 год[4]. Журналы (так автор называл свои дневники) за 1883–1892 гг., как уже говорилось, были опубликованы П. А. Зайончковским, а за 1894–1908 гг. частично печатались в «Красном архиве».
В полной мере документальное наследие А. А. Половцова и его разнообразная деятельность остаются неисследованными. Вышло лишь несколько биографических статей[5], авторы которых пользовались преимущественно дневником, изданным П. А. Зайончковским. В 2008 г. в статье опять же биографического характера С. А. Никитин дал более подробную характеристику Половцову, но не привел каких-либо принципиально новых данных. По всей видимости, названный исследователь также анализировал преимущественно дневник 1883–1892 гг., поскольку в статье он ошибочно указал, что «дневник Половцова полностью расшифрован по подлиннику и издан заново»[6]. Есть работы, посвященные культурной деятельности Половцова[7]. Его деловая активность также не была подвергнута серьезному изучению. Интересно, что практически все авторы работ о Половцове находят его финансовые дела крайне неутешительными, но при этом оперируют одной и той же цитатой из мемуаров С. Ю. Витте[8].
Поэтому важной источниковедческой задачей становится анализ дневника Половцова с 1893 г., то есть с того места, на котором завершается издание П. А. Зайончковского, и до кончины автора в 1909 г. Журналы этого периода гораздо менее систематичны, чем за 1883–1892 гг. Нередко записи отрывочны, целыми месяцами Половцов ничего не фиксирует. Правда, иногда через некоторое время возвращается к пропущенным месяцам и делает заметки о происшедшем в форме воспоминаний. Часто записи за один и тот же год встречаются в нескольких тетрадях. Если же учесть, что опись фонда Половцова в ГА РФ не полностью соответствует его содержанию, а машинописные копии дневника частично датированы неверно, трудоемкость работы с этим источником становится очевидной. Например, если исследователя заинтересует информация за 1898 г., то он, просмотрев опись, решит воспользоваться делом № 50, тогда как на самом деле обширные записи за указанный год содержатся в деле № 44, крайние даты которого в соответствии с описью — 26 ноября 1892–1893 г. Подобный пример не единичен. Датировка некоторых разделов машинописных копий не соответствует действительности, поэтому есть вероятность использования историками информации, не относящейся к исследуемому ими периоду. Кроме того, часть дневника, вероятно, не сохранилась. Отсюда возникает еще одна задача — реконструировать дневник за 1893–1909 гг. как целостный документ с привлечением других материалов фонда Половцова (писем, речей, записок и др.).
Дневник Половцова эпохи Николая II — уникальный исторический источник, в котором содержится разнообразная информация: описываются политические интриги, приводятся меткие суждения об известных политических фигурах, даются яркие портреты представителей высшей бюрократии обоих — александровского и николаевского — царствований, фиксируются последние сплетни и слухи. Дневниковые записи выглядят взвешенными и продуманными. Это обстоятельство подтверждает предположение П. А. Зайончковского о том, что дневник, по-видимому, явился беловым вариантом сделанных ранее кратких заметок[9].
Очевидно, что Половцов пишет для потомков, возможно, даже с расчетом на публикацию. Так, например, в записи от 22 мая 1901 г. говорится: «Самые подробности смерти императрицы (Марии Александровны. — О. Г.) таковы, что я не могу не записать их, надеясь, что таким образом сохранится еще одно свидетельское о том показание» (Д. 53. Л. 5). Кроме того, автор делает уточнения о занимаемых должностях, родственных связях и иных деталях подобного рода, которые совершенно не обязательны в личном дневнике. Вот характерная с этой точки зрения запись: «Уезжаю из Петербурга вместе со старшим сыном; едем до станции Грязи, где я сворачиваю по Царицынской линии и еду до станции Поворино <…> где меня ожидает младший сын[10] — студент горного института» (1893 г. Д. 46. Л. 1). Маловероятно, чтобы уточнение статуса младшего сына автор дневника делал для себя. Даже своих родственников, в том числе внуков и детей, Половцов называет не уменьшительными именами, а официально — например, «графиня Бобринская»[11].
Дневник Половцова — это дневник именно государственного деятеля. Информации личного характера в нем практически нет, о семье встречаются лишь краткие упоминания. Например, 24 декабря 1908 г. автор записывает: «После смерти жены моей, последовавшей 9 июля 1908 г., я в августе месяце уехал во Францию и на короткое время в Англию <…>»[12]. О смерти внучки[13] — тоже всего несколько предложений[14]. Личных переживаний совсем не встречается, Половцов предельно сдержан, хотя нередко возмущается поведением представителей высшего общества или действиями правительства. Обычно он не стесняется в выражениях: «<…> предлагаю на первое время учредить <…> коллегию Государственной] канцелярии. Все соглашаются со мной в необходимости такого учреждения, но никто не решается его создать. Нерешительность и вялость, свойственные бездарности!»[15] Или: «Кабинет Горемыкина — сходбище ничтожных людей, которые ожидают событий, но не в состоянии ни их предвидеть, ни их направлять»[16]. О заседании общего собрания Государственного совета 23 февраля 1904 г. записано: «<…> это не государственные] речи, а ребяческий лепет»[17].
Половцов подробно описывает свои встречи с политическими деятелями, дает им яркие, меткие характеристики и при этом практически ни о ком не отзывается одобрительно. На протяжении всех рассматриваемых 17 лет положительной оценки удостоились всего несколько человек, среди которых — близкий друг Половцова А. Б. Лобанов-Ростовский и А. П. Извольский. Автор лично способствовал в 1895 г. назначению Лобанова на пост министра иностранных дел и при всяком упоминании его не скупится на похвалы: «<…> по счастью, внешняя политика попала в руки моего приятеля князя Лобанова, который в один год поставил Россию в исключительное положение могущества и славы»; «<…> то был последний мой разговор с этим превосходнейшим человеком»[18] и т. д. О министре иностранных дел в 1906–1910 гг. Извольском Половцов пишет более сдержанно: «<…> министром иностранных дел назначен Извольский, замечательный по уму и способностям, на место постыдного, бездарнейшего Ламздорфа, виновника наших политических бедствий»[19].
Критические же высказывания выглядят подчас весьма резкими. Например, об И. Н. Дурново: «<…> что за пошлое подобострастное ничтожество, подкупающее тех, кто выше его, своим подобострастием и лакейством»[20]. Или: «<…> министр иностранных дел Гире, гораздо более похожий на разлагающийся труп, чем на живого человека»[21]; «Коковцов, со свойственным ему павлиньим чванством, высказывает много общих мест и закругленных фраз, довольно бессодержательных»[22], «председатель Департамента экономии Сольский, полуразвалившийся телесно и духовно, вместо чем играть роль умерителя не довольно обдуманных порывов Витте, раболепно ему повинуется»[23] и т. д.
Половцов обладал обширными связями, в том числе среди членов императорской Фамилии (особенно близкими были его отношения с великими князьями Владимиром Александровичем и Михаилом Николаевичем) и представителей высшей бюрократии. Делая запись в дневнике, он, как правило, указывал источник информации: сам был свидетелем или узнал от кого-либо. Например: «Витте сообщает <…>»[24]; «на обратном пути Хилков рассказывает <…>»[25] и т. д. К Половцову заезжают посоветоваться, некоторые лоббируют назначения: «<…> в 10 ч. приходит ко мне Витте, повторяя свою просьбу относительно способствования назначению министром путей сообщения Иващенкова[26]» (3 января 1895 г.)[27]; «<…> заезжает Нольде[28] просить о содействии проведению в государственные секретари Кауфмана[29]» (6 февраля 1904 г.)[30]; «<…> Витте уведомляет меня запиской, что Сольский обещал ему включить в число кандидатов на должность государственного секретаря Алексея Оболенского и просит меня поддержать эту кандидатуру перед в[еликим] к[нязем] Михаилом] Николаевичем]»[31] (8 февраля 1904 г.).
Часто Половцов подробно описывает заседания Государственного совета, детально и со свойственным ему сарказмом фиксирует петербургские сплетни. Приводимая им информация подтверждается другими источниками[32]. Например, 3 февраля 1904 г. Половцов реагирует на слух о возможном назначении В. А. Шильдера министром народного просвещения «по ходатайству Мещерского»[33]. Об этом же днем раньше в своем дневнике сообщает А. Н. Куропаткин: «Витте рассказывал, что Государь предлагал Мещерскому быть мин[инистром] народн[ого] просвещения. Отказался. Указал на г[енерал]-м[айора] Шильдера, директора Псковск[ого] кад[етского] корпуса»[34].