Лестница в небо
![Лестница в небо](/uploads/covers/2023-03-02/lestnica-v-nebo-0.jpg-205x.webp)
- Автор: Алексей Федорочев
- Жанр: Альтернативная история / Попаданцы / Героическая фантастика / Бояръ-аниме
- Дата выхода: 2017
Читать книгу "Лестница в небо" полностью
Глава 1
Просыпаться было… мерзко.
Очнулся я в небольшой камере с повязкой на голове, без своей одежды и личных вещей, обряженный в казенные оранжевые тряпки. Помимо боли в пострадавшей башке ныли зубы, да и общее самочувствие было не ахти. Ладно еще унитаз был нормальный, да крохотный умывальник имелся, по слухам, могло и этого не быть — дырка в полу и все.
Лечение шло тяжело. Сволочные блокираторы, встроенные в стены, постоянно сбивали настрой, но постепенно я приспособился. Кого другого в такой ситуации вряд ли вылечил бы, но себя проще. Вся фишка в том, что пока энергия внутри меня — артефакту ее в разы сложнее вытянуть. Тут мне очень помогло знакомство с вампиренышем Ярцевым: помимо общего понятия о действии блокираторов, я подсмотрел у него приемы, помогающие контролировать источник, к которым он неоднократно прибегал в присутствии других людей. Вкратце, все сводилось к одному: не давать силе покидать пределы тела, а в идеале — источника. Те же самые приемы пришлось практиковать и мне, методом проб и ошибок подгоняя их к векторам своих сил. Муторное занятие, но делать все равно было нечего. Заодно и в медитации потренировался, благо ничто не отвлекало. Отпуск же, бл… Отдыхаю, типа!
Самое смешное, что еще пара недель, и я сам, добровольно пришел бы сюда и рассказал все, что знал про заговор. Прямо скажем, знал я немного, в делах руководства училища был замазан только как жертва, гораздо больше потом понял из скопированных материалов. Все бы ничего, если б не клятый дедов архив! Знал бы дед, сколько мороки будет у меня из-за этого наследства! Раз Милославский Митьку под крыло взял, значит, брат свою часть благополучно слил адресату, но он ведь мог что-то пропустить, именно для этого старик вдалбливал нам все эти истории обоим. А там не просто информация, там бомба, несмотря на давность. Одни только имена его личных «спящих» агентов чего стоят, а ведь многие из них все еще живы-здоровы, кое-кто еще и работает до сих пор. А еще подробности операций, явки и куча других неинтересных мне лично данных, но, вероятно, бесценных для главы ПГБ.
Бегать от безопасников всю жизнь я точно не собирался. Может это мое прошлое так аукается, но я всегда был убежден, что система, в конце концов, переиграет одиночку, как бы тот не прятался, что, кстати, в итоге лично со мной и случилось. И однозначно трезво оценивал свои умения по этой части. Ну не Штирлиц я, чтоб годами, как мышь под веником сидеть, на чужое имя откликаться. Да я имя «Гена» на всю жизнь возненавидел!
И уж тем более, не собирался решать проблему силовыми методами. Ну, допустим, убил бы я группу захвата. И что? А я ведь именно это чуть не сделал. В перерывах между экзаменами, чтобы отвлечься от зубрежки, я тренировал водные лезвия, поэтому именно их в первый момент и сформировал. И опыт Шамана меня ничему не научил, а ведь и он когда-то именно машинальным использованием этой техники все свои неприятности заполучил. Сбил бы Волкова просто водной струей — его жизнь по-другому повернулась бы.
Ладно, в сторону лирику. А факт в том, что, не готов я был отражать нападение, не о том думал, когда на лестницу мчался. А единственная гарантированно нелетальная техника в моем исполнении — усыпление — ни разу не боевая, потому как требует нехилой концентрации и хоть какого-то времени на подготовку. А я в первый момент, повторюсь, водные лезвия складывать начал. Вот и вышло, что пока оценил обстановку, пока сделал одно, пока опомнился и рассеял — все время и истратил. А так бы может и ушел бы. Потом, понятно, сконцентрироваться уже вообще некогда было. Хотя до последнего надеялся, что удастся уйти. Эхе-хе…
В принципе, даже этого неизвестного гада Рогова где-то понимаю: в той ситуации боец действовал правильно. Жестко, жестоко, но правильно. Они ж вообще, судя по действиям, считали, что на обычное задержание идут, никаких спецсредств не применяли. А против колдуна у обычного человека шанс один — вырубить нахрен, чтоб не очнулся.
Три дня меня мариновали в неизвестности, наверно, чтоб проникся. Тишина в камере была потрясающая, ни звука не доносилось извне. Жратву просовывали сквозь окошечко, вопросы игнорировали, удобства были. Только на перевязках живых людей и видел. Курорт!
На четвертый посадили в автозак и отправили в Петербург. Точнее, это я решил, что в Петербург, мне-то никто ничего не объяснял. Ну, хоть какая-то смена обстановки. Поездка вышла занимательной. До сих пор видел конвойные машины только снаружи, а тут вот сподобился изнутри оценить. И, главное, какое общество! Можно сказать, самые его сливки! Рогов и Ко! Узнать обидчика не узнал, но кто-то при посадке неосторожно позвал его по фамилии.
— Что, щенок, несладко в блокираторе?
Ответ не требуется, так что молчу.
— О! Гордый! А когда валялся в пыли, гордым не был!
— Василь, не нарывайся! — предостерегает капитана товарищ.
— Что, не нарывайся? Из-за этого уродца Женька с Иваном погибли!
— Не из-за него, а из-за «духов». Василь, кончай, нарвемся, опять нас отправят к черту на куличики!
— Во-во! Слышь, говнюк! Из-за тебя мы полгода в Азии пыль глотали. Двое хороших парней погибли. Жаль я тебя мало приголубил. Когда тебя к стенке поведут, я в расстрельную команду попрошусь — хочу свинцовый подарочек лично вручить. — По-моему, у этого кадра проблемы с психикой.
— Вряд ли.
— Что ты там вякнул? — капитан разошелся не на шутку.
— Василь!!!
— Вряд ли поведут расстреливать, — голос после трех суток молчания звучит хрипло.
— Тогда я тебя сейчас сам шлепну! — Рогов схватился за кобуру.
— Василь!!! Капитан!!! Сядь на место! — второй конвоир с силой усаживает приятеля на сиденье.
— Живи, щенок! За твою еб…ю жизнь кровью наших ребят заплачено…
Да… Накипело у мужика… Как-то и мстить теперь…
Спокойствия Рогова хватило ненадолго, уже минут через двадцать он снова стал выступать в мою сторону с теми же претензиями, а второй конвоир, про которого я знал только звание — лейтенант и имя — Игорь опять же начал его успокаивать. Что меня страшно взбесило в машине и злило еще потом некоторое время — это то, что вначале я поверил в этот спектакль. И даже немного успел посопереживать этому гаду. Я ведь терял друзей: кого-то в бою, кого-то просто по возрасту, но никогда не приходило мне в голову спекулировать на этой теме. А тут… Еще и по матушке проехался своим грязным языком.
Ну, вот хоть убейте, не верю я, что в серьезной конторе, а речь идет не о заштатном филиале, а о Московском — втором по значимости представительстве ПГБ, держат таких неадекватов. И тем более отправляют их конвоировать непосредственного виновника неприятностей. Что, других людей не нашлось? Грубовато работаете, товарищи!
Отрешившись от происходящего, начал готовить ответку. К счастью (моему, разумеется), ручные и ножные браслеты с блокирующей начинкой далеко не полностью перекрывали возможности тела. Да, колдовать удобнее руками, но если знать, что силу проводят не гипотетические «магические каналы», а всего лишь насыщенные алексиумом кости, то открывается некоторый простор для маневра. Колдунствовать позвоночником — это, конечно, та еще задача, но проблема не в возможности, а в желании и воображении. И с тем, и с другим к концу поездки у меня был полный порядок, Рогов постарался.
Поэтому, когда капитан, выводя меня на свет божий, вдруг упал и забился в судорогах, пуская пену изо рта, шокированы были все кроме меня. Круциатос, это больно, черт возьми! Крыски, ваша смерть не была напрасной — техника нашла своего героя! Хорошо быть начитанным!
К слову, на меня никто и не подумал. Каких только версий не услышал — и эпилепсия, и сердечный приступ, и отравление. Ничего общего с действительностью.
А вот нечего было хлопать своей немытой лапой мне по шее — здоровее был бы!
Поднявшаяся суета вокруг Рогова дала мне возможность оценить новое место пребывания. Если не ошибаюсь — все-таки Петербург, но здание мне незнакомо. Что ж, здравствуй, столица!
Одиночка в Питере ничем не отличалась от одиночки в Москве. Что поделать — типовой проект. Всю ночь пытался настроиться на предстоящую встречу, но выходило плохо. Лишь под утро забылся тревожным сном с единственной здравой мыслью: «Будь, что будет!».
А вот Милославский не зря считается хитромудрым. Все мои заготовки на разговор он поломал сходу — на следующий день первым в камеру просочился Митька.
— Горыныч! Живой! Змеюка подколодная, как же я за тебя переживал!
— Митяй! Вымахал, отъелся! Да как тебя земля такого медведя носит? — с трудом выбираюсь из крепких объятий и оглядываю сильно выросшего брата.
— Навел ты шороху! Все училище месяц трясли! Как ты?
— Как видишь — лучшие апартаменты выделили! — рукой обвожу окружающую обстановку.
— Это временно, разберутся. Горка! Как же я рад, что тебя, наконец, нашли! — и снова бросается обниматься.
А уж как я-то рад, не передать…
— Слушай, ты ж худой такой, седой! Тяжко пришлось?
— Где седой?
Как седой? Откуда?
— Вот здесь, — брат проводит по едва залеченному месту удара берцем.
— А, здесь… Это меня нашли так. Хорошо искали.
— Тихон Сергеевич! — в камере появилось новое действующее лицо, — За что его так? Почему он вообще в камере? Он, что, натворил что-то?
— Разберемся, Дима! — и уже в сторону охраны, — Я его забираю!
Ну вот, пошла игра. Ставка — свобода.
В кабинете Милославского Митька опять бросился тормошить и расспрашивать меня, но Тихон Сергеевич вскоре пресек разговор:
— Убедился, что живой?
— Да.
— Тогда езжай домой. А мы тут будем утрясать формальности. Потом наговоритесь.
— Хорошо. Спасибо, Тихон Сергеевич! А маме можно сказать?
— Скажи, только пусть она пока дома сидит, её сюда не пустят. Разберемся во всем — сам сообщу.
— Егор, как же я рад! Ты не представляешь, как я рад! — напоследок Митька еще раз стискивает меня, — Разбирайся скорее, я соскучился!
Хлопок двери оставляет меня наедине с Милославским.
— Ну, что, набегался? — несмотря на утро, Тихон Сергеевич выглядит усталым. Он вообще сильно отличается от сложившегося у меня образа: и ростом поменьше, и морщин побольше, и плешь пошире.
— Чего бежал-то?
Пожимаю плечами:
— А я откуда знать мог, что это ваши люди?
— Ой, малец, не юли. Знал ты все… — жду, что мужчина продолжит мысль, но тот испытывающее смотрит на меня в ожидании ответа.
— Испугался. Пуганый я.
— Н-да… А я ведь спасибо тебе сказать хотел…
— Оу! Боюсь даже представить, как бы вы порицание выразили… Котлет наделали бы?
— Н-да… Прости. Хреново всё вышло… — спустя долгую паузу Милославский продолжает, — Как ты Залесского заподозрил?
— Заподозрил?! Да на него транспарант можно было вешать: «Виновен»! С учеником ЧП, три дня в лазарете со срывом источника валяется, а виновник в соседней палате лечится! И никто ни сном, ни духом! Потом еще в кабинете у него поковырялся. Вы ж знаете!
— Я-то знаю. Мне ход твоих мыслей интересен. Потешь старика.
— Ход мыслей… — после насыщенных двух лет уже трудно вспомнить, что я там накручивал, лежа в лазарете, — Ход мыслей… Я Андреаса давно подозревал, странные это тренировки были. И брату говорил, и доктору, и учителям. Только мне не верил никто. Раскачка источника — дело травмоопасное, не один я после занятий отлеживался у Михаила Игнатьевича. А когда очнулся, сообразил, наконец, что без отмашки Залесского Скинкис вряд ли что-то самостоятельно предпринимал бы. Их отношения видеть надо было — Андреас на завуча, как собака на хозяина смотрел, хвоста только, чтоб вилять, не было. А там оно само как-то сложилось…