Мадонны Красного Креста
![Мадонны Красного Креста](/uploads/covers/2022-11-22/madonny-krasnogo-kresta-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Евгения Кириленко-Иванова, Екатерина Панина-Котикова
- Жанр: Военная проза
- Дата выхода: 2022
Читать книгу "Мадонны Красного Креста" полностью
Евгения Кириленко-Иванова, Екатерина Панина-Котикова
Мадонны Красного Креста
Среди океана пшеницы,
в густых утопая садах,
лежат хутора и станицы –
Кубанский архипелаг.
К. Обойщиков
Нежный аромат буйно цветущих садов плывет по станице. В белый цвет оделись деревья: абрикос, алыча, слива, вишня, яблоня и груша. В нежно-розовом наряде благоухают персики. Тихое жужжание пчел передает неповторимую прелесть цветущих садов. Пьянящий запах гроздьев белой акации гуляет по станице.
Вдали за рекой, за зеленым клином, виднеется белая пелена цветущего колхозного сада. Летом сады стоят зеленой грядой. Среди этой зелени виден белый аккуратный домик. Вечером окошки домика заливает свет. На нашем берегу такая же картина. Среди буйной зелени виден уже наш беленький домик. Это дом, где мы живем, где прошло мое босоногое детство, отрочество и юность.
Темной южной ночью бархатное небо усыпано Млечным Путем и яркими звездами. Я, Толя, Светлана лежим на копне свежескошенного душистого сена и мечтаем о жизни на других планетах. Размышляем: есть ли жизнь на Луне?
Вечером из окна вижу, как передо мной Луна в реке купается дорожкой золотой. А днем мелодичный звон церковных колоколов льется по станице, призывая прихожан в церковь.
За станицей легкий ветерок колышет зеленое поле пшеницы. Пшеница созревает, и ее волны переливаются янтарным цветом. Порхают бабочки, стрекочут кузнечики, птичьи трели звучат в ушах. А в пшенице голубеют цветочки.
Васильки мои, васильки, что глядите на меня темно-голубые?
И вот комбайн убирает хлеб, и мы, детвора, на скошенном поле собираем в мешки колосья пшеницы. Летние каникулы проходят весело и бурно. Купаемся в реке, ловим рыбу и раков, помогаем взрослым полоть кукурузу, клещевину. Осенью убираем золотистые початки кукурузы, срезаем красивые гроздья клещевины.
Осенней порой кроет землю лист золотой. Пожухлые листья усыпают землю. Идут моросящие и сильные дожди, а в дождях веселья нет. Кругом грязь и грязь…
Но вот нос, щеки щиплет свежий морозец. Снегом намело сугробы, замерзла река. Веселой компанией катаемся на санках со снежных горок. Более умелые чертят речной лед коньками. Пришла зима. Инеем, как белым кружевом, окутаны ветви деревьев. Чарующая красота согревает душу и поднимает настроение.
Вот уже тает снег, пахнет талой землей, идет весна с неповторимой прелестью цветущих садов и пением птиц.
Особой достопримечательностью станицы был кавалерийский эскадрон. Молодые, стройные казаки в черкесках, с красными башлыками и в шапках-кубанках мимо нашего двора ехали на лошадях в поле на ученья. Издали были слышны цокот лошадиных копыт и казачьи песни. Одна песня нравилась мне больше всех:
Ковыльная, родимая сторонка,
прими от красных конников поклон…
Так пели кавалеристы из оперы Дзержинского «Тихий Дон». Как мне хотелось быть кавалеристом! Я очень сожалела, что я не мальчик, а девочка.
В майские праздники кавалеристы на площади станицы показывали свою удаль молодецкую под аплодисменты и возгласы крыловчан.
Такова моя станица Крыловская, моя малая родина – казачий край, колыбель моего детства.
Слышу с волнением ее песни, которые поют трудолюбивые кубанцы этой благодатной земли.
Жили мы на берегу речки, на балке. Родители: мама – коренная казачка – Прасковья Игнатьевна, папа Зиновий Иванович, красный партизан, работал шорником на МТС. За труд в тылу в период Великой Отечественной войны награжден медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.».
Младше меня был брат Толя и сестра Светлана. У нас была дружная, хорошая семья. Родители очень хотели, чтобы мы хорошо учились в школе. Папа и мама много читали и прививали любовь к чтению нам. Толя хорошо рисовал и мастерил авиамодели. В начальной школе его авиамодели и рисунки были на выставке. Я любила шить, и мои модели тоже были на выставке. Толя учился отлично. За 10 класс в табеле были все пятерки. Писал стихи. Сочинение по литературе на выпускном экзамене написал в стихах и получил оценку «Отлично. Прекрасно!». Я и Светлана были хорошистками.
Всем хорошим во мне я обязана родителям, книгам, учителям, коллегам по работе и боевым товарищам. Они нас учили не только уму-разуму, но и воспитывали нас.
С благодарностью вспоминаю наших учителей. У них была нелегкая, но уважаемая профессия. Они пользовались большим авторитетом и любовью не только учеников, но и родителей, и станичников.
Шебеда Лука Федотович преподавал у нас в начальной школе. Был он молодой, красивый, элегантный и справедливый учитель.
Преподаватель математики и пения – Старченко Михаил Григорьевич был нашим кумиром. Мы старались походить на него.
Добрый, умный, справедливый,
Чуткий, с нежною душой,
Элегантный и красивый,
В нашей школе был такой!
Чтоб умел считать и слушать,
Песни петь и танцевать,
Геометрии законы
Мог понятно объяснять.
Станичным хором руководил преподаватель пения, литературы и русского языка – Грибоножко Григорий Данилович. Очень часто хористы ездили в г. Москву на смотр художественной самодеятельности. Казачьи песни очень нравились москвичам, жюри и хор занимал призовые места.
Очень интересно проходили уроки литературы и русского языка у Григория Даниловича. Его любили все станичники.
Вы нас учили говорить,
Читать, писать, мечтать, любить.
Нам не забыть уроков Ваших,
Андрея, Пьера и Наташи.
Многое в моей жизни мне дали книги. В нашей станичной библиотеке трудились энтузиасты своего дела – Клава Михеева, Таня Лобанова. Их вежливости, умению помочь в выборе книги, их эрудиции можно было позавидовать.
Дома нас окружали дружные, хорошие соседи, которые всегда делились хлебом, деньгами, угощали горячими пирожками. Особенно мы были дружны с семьей И. С. Сыроватко. Дружили взрослые и дети. Мы, бывшие дети, и сейчас поддерживаем хорошие отношения.
Соседка Валя Середа училась в Ростове-на-Дону в библиотечном техникуме и рассказывала нам о красивом городе, о профессии библиотекаря. И вот я и моя подружка Тамара Скидан поступили учиться в этот техникум. Нам очень нравился зеленый, красивый город и учеба в техникуме. Мы часто ходили в кино, театры, туристические походы, на воскресники. Я видела постановки с участием Веры Марецкой, Николая Мордвинова. Слушала концерт Ляли Черной, видела Любовь Орлову.
Учиться было интересно. Преподаватели учили нас нести книгу в массы и вообще быть культурными, интеллигентными. Обучали студентов, как красиво ходить, танцевать, правильно говорить. В нашей библиотеке проводились обсуждения книг, разные диспуты, тематические вечера, викторины. Практику мы проходили в библиотеке Ростсельмаша. Здесь нам прививали уважение к рабочим. Практиканты ежедневно бывали в цехах с книгопередвижками, доставляли литературу по заявкам. На особом учете были рационализаторы, для них библиотекари и, конечно, мы, практиканты, подбирали необходимые пособия, составляли персональные картотеки.
Но вот прервалась учеба. В субботу я сдала последний экзамен за 2-й курс, а в воскресенье 22 июня началась война. Такая долгая и жестокая. Было мне 17 лет.
В сентябре нас, студентов, послали в поселок Чалтырь на оборонные работы, за 7 километров от Чалтыря мы рыли окопы, противотанковые рвы, копали ямки для мин. Курсанты артиллерийского училища закладывали туда мины, а мы засыпали землей и маскировали дерном. Во время бомбежек и обстрелов немецкой авиации мы прятались в свои же окопы.
Утром в 4 часа подъем, завтрак, семь километров пехом от лагеря до линии обороны в любую погоду. Снова и снова рытье окопов, обстрелы. Невероятно уставали, болели все суставы, ломила спина. Спали на полу, на соломе. Одеты были в летние платья и жакеты, в летних туфельках на каблучке. Был уже октябрь, шел мокрый снег, дождь и ветер. Заболевших отправляли домой. И так полтора месяца. Когда немецкие войска подошли к г. Ростову, нас отправили по домам. В техникум я уже не вернулась, его закрыли.
В феврале 1942 года я приехала в станицу Пашковскую к тете Марусе. Меня взяли заведовать библиотекой-читальней. Мою предшественницу Нину призвали в армию. Кроме местных жителей читателями были военные: солдаты, офицеры, а также их жены и эвакуированные. Они помогали мне оформлять наглядную агитацию, пропагандировать книги. Библиотекарем была эвакуированная учительница литературы Бирюкова Антонина. Она во мне всячески поддерживала трепетное отношение к книге. В ту пору всем жилось трудно. Но наша библиотека никогда не пустовала. Люди обращались к книге, словно к доброму и верному другу, помощнику в тяжелую минуту.
Мне как молодой и одинокой приходилось выполнять массовую работу прямо на производственных участках.
Я ходила в поле, в бригаду, к комбайну. Читала газетные статьи, военные сводки. В поле тогда в основном работали женщины, подростки. Я собирала их и устраивала громкие читки «Мцыри», «Как закалялась сталь», «Овод». Звучали и стихи. Разгорались дискуссии о литературных героях, о героях, которые защищали нашу Родину.
Моя тетя (Морозова Мария Игнатьевна) работала заведующей МТФ. У нас были с ней теплые, дружеские отношения. Она часто брала меня с собой. На ферме, кроме газетных статей, сводок Совинформбюро, я читала дояркам юмористические рассказы из журналов. Оставляла им интересные книжки, брошюры. В минуты отдыха между дойками тетя Маруся собирала женщин, и начинался непринужденный разговор о жизни. Всех тревожило, что немцы двигались к Краснодару. Что будет? Многие оплакивали своих погибших мужей, отцов, сыновей. С надеждой и тревогой ждали почтальона. Что он принесет? Радостное письмо или похоронку? Радость и горе переживали вместе. И никому тогда в голову не приходило, кто рядом с тобой: потомственная казачка или иногородняя, адыгейка, эстонка или белоруска. С болью я вижу сейчас, что в мирное время, в некогда дружной семье, начался ужасный, унизительный для порядочного человека раздор по национальной принадлежности, социальному положению, возрастному признаку. Я вижу в этом огромную общенародную трагедию, сравнимую разве что с военным лихолетьем. К чему мы пришли? Обнищание, озлобленность, а что нас ждет дальше? Хочется сказать: «Давайте жить дружно, заботиться друг о друге, поднимать страну с колен».
В войну с врагом народ боролся кто как мог – в действующей армии, в тылу, в партизанских отрядах или патриотическом подполье. Я выбрала фронт. С подружкой пошли в военкомат. Надеялись, что нас призовут в армию, но нам отказали. Подружке не исполнилось еще 18 лет, а у меня не было военной специальности. «Ждите, вас вызовут», – сказали мне. Но не вызвали.
Немцы приближались к Краснодару. Теперь здесь мне пришлось рыть окопы, противотанковые рвы, ямы для минирования. Работали без выходных. Многие эвакуировались. Город замер, оставшиеся жители сидели дома. Нас, комсомольцев, посылали ночью патрулировать улицы ст. Пашковской. Но подозрительных людей мы не видели. Трамваи ходили. Утром 10 августа я и Нина Рябцева поехали из Пашковской до остановки «Депо» отоварить карточки. Получив хлеб по карточкам и ожидая трамвая в Пашковскую, мы наблюдали случай мародерства: напротив нас был дом с дверью, забитой доской, к нему подъехала грузовая машина, мужчины оторвали доску, вынесли мебель, погрузили в машину и уехали. Дверь в доме осталась распахнутой. Мне стало страшно. Стрельба не прекращалась, говорили, что немцы уже на Сенном базаре.