Искусство смерти
![Искусство смерти](/uploads/covers/2023-08-28/iskusstvo-smerti-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Ален Таукебаев
- Жанр: Ужасы / Триллер
- Дата выхода: 2023
Читать книгу "Искусство смерти" полностью
Ален Таукебаев
Искусство смерти
Предисловие
Дорогой читатель! Философские вопросы бытия и смысла жизни беспокоят человечество на протяжении всей истории. В этом повествовании, я предложил свои взгляды касательно многих, казалось бы, непостижимых уму тем о бытие и устройстве мироздания. Я расскажу вам об этом в виде повести о потерянных людях, которые искали смысл жизни, которые жили чтобы умереть. У каждого из них — своя судьба и свое мировоззрение. Вам необязательно примерять их роли на себя. Не следуйте пройденным путям, ищите свой. Я хочу, чтобы вы после прочтения задумались и сформулировали свое видение жизни. В этом и заключается уникальность этой истории.
Лирическое отступление
Что ты оставишь после себя в этом мире?
А что унесешь за собой
И утаишь в дремучей могиле?
(Фрагеманн)
Кого и что ты ждешь здесь?
И что или кто ожидает тебя там?
(Роберт Айнзидлер)
У кого познавал?
И кого научил?
(Саинт Тюйер)
Ради чего убивал?
И за что был убит?
(Беллеза Луссо)
Утонувши в страстях,
Позабыла тоску,
От житейских услад,
Я теперь в тупику.
(Борис Пустов)
В Бога я верил, он в меня — нет,
Утратил Надежду
После стольких лет бед.
(Хор)
Что увидим мы там?
Отдавшись незримым мирам,
А бренные трупы оставив гробам.
Будем ли мы платить по грехам?
Иль придаваться Божьим дарам?
Все это тайна, загадка для нас,
Но минут наши дни,
Рок дойдет и до нас…
Глава I
Вопросы требуют ответов
FFFF год
Дело шло к 6 часам вечера. В Лебенбурге стояла мерзкая осенняя погода. Небо покрывали серые тучи, а земля была сырая и влажная после недавних дождей. К центральному театру подходили гости. Супруги, пенсионеры, школьники, компании товарищей или просто коллеги по работе. Но один мужчина отличался от всей этой толпы.
Мужчина средних лет, но хорошо сохранившийся по наружности. Одет в скромный, на вид дорогой классический костюм и в опрятных, чуть ли не блестящих, туфлях. Складывалось ощущение, что он не шел по мокрым и грязным улочкам Лебенбурга. Аккуратно подстриженная борода и уложенные назад волосы отлично дополняли образ. На его лице не было ни одной морщинки, его кожа была чистой и гладкой, что ставило его возраст под сомнение. Лицо было без эмоциональным, а взгляд устремлен куда-то вдаль. В отличии от большинства, а может даже и всех гостей, этот джентльмен явился в театр в одиночку. На дворе был далеко не 19 век и считалось, что поход в театр — это лишь формальность или повод, чтобы провести время с каким-либо человеком, или покичиться своим внутренним культурным богатством. Стало быть, одиночкой в театр приходят или истинные ценители искусства, или просто нездоровые люди.
На кассе этот немолодой и нестарый человек представился именем — Фрагеманн. В театре показывали пьесу «Фауст» Иоганна Вольфганга фон-Гете. Фрагеманн был, пожалуй, одним из немногих из гостей, кто был ознакомлен с самим произведением. Посетителей театра пригласили в зал.
Зайдя в зал, Фрагеманн заметил, что декорации и бутафория в театре были сделаны чудесным образом. Специальных креплений было не видно, от чего казалось, что актеры каким-то магическим образом летали по сцене и появлялись из неоткуда в разных углах зала. Сами же артисты играли так, будто бы они вовсе не актеры. Словно они сами переживают все то, что происходит на сцене. Музыкальное сопровождение также было на уровне. Откуда исходит музыка было не понять. Казалось, что разные части оркестра находились по разным углам зала, создавая такую волшебную музыку. Несмотря на столь высокий уровень пьесы, зрителям было абсолютно безразлично все, что происходит. На их лицах читалась скука и желание поскорее покинуть зал. Видимо, Фрагеманн был единственным, кто истинно получал удовольствие от выступления. Наблюдая за настолько великолепной актерской игрой, Фрагеманн начал всерьёз размышлять касательно философских тем и вопросов, которые герои поднимали в своей пьесе. Несмотря на свою начитанность и выдающуюся образованность, эта пьеса растрогала его душу и посеяла интересные мысли в его голове.
Актер, играющий Фауста с искренними эмоциями повернулся лицом к залу и от всей души воскликнул:
«Что нужно нам — того не знаем мы,
Что ж знаем мы — того для нас не надо.»
После этой реплики, был объявлен антракт. Зрители с утомленностью начали скоро покидать зал. В зале остался лишь Фрагеманн. Он бесчувственно глядел на сцену, но изнутри его переполняло море эмоций.
— Хоть и произведение было написано так давно, но его идеи актуальны до сих пор. Гениально! Никак иначе. Тяга к знаниям преследует человечество на протяжении всего времени. Вопросы порождают знания, и, если на некоторые из них мы можем ответить, будь то какие-либо научные, логические, психологические, моральные и прочие, то на некоторые ответить не удастся. — философски отметил Фрагеманн.
Актер, играющий Фауста тут же подловил мысль:
— Да уж! Я и сам не до конца понимаю, хорошо это или плохо. Бывает, задаешься иногда вопросами и так… дух захватывает! Такие эмоции получаешь лишь от вопросов, ответ на который непостижим. А то, что нам известно, не так сильно будоражит сознание.
— Что ж. Как говорится, меньше знаешь — крепче спишь. К слову, хотел отметить вашу великолепную актерскую игру. Я был бесчисленное количество раз в разных театрах земного шара и признаться, таких эмоций как здесь, я еще не испытывал нигде.
— Премного благодарен! Такие слова о моей игре, я еще ни от кого не слыхал.
— Странно. Почему?
— Люди перестали ценить искусство… Ценности видоизменились. Люди стали ценить мимолетные удовлетворения. Вечное же для них уже не имеет значение. К примеру, даже этот самый спектакль. Кажется, что здесь вообще никому неинтересна эта инсценировка. До жути поверхностные и недалёкие.
— В этом с вами трудно не согласиться. Кстати говоря о вопросах, какой вопрос вас лично волнует больше всего?
— Больше всего? Всегда хотел знать, что будет после смерти.
— Бог?
— Знали бы вы, как мне хочется в это верить… Но верится с трудом. — резко возразил актер.
На этой грустной ноте, было объявлено окончание антракта. Гости начали заходить обратно в зал, артисты занимать свои позиции, вновь заиграла музыка, пришли в движение декорации.
Слова актера сильно въелись в душу Фрагеманна. Задав всего один вопрос, у него возникло множество других. После такого диалога, ему уже трудно было сконцентрироваться на пьесе. Мысли не давали покоя.
— Хочется верить, но верится с трудом… — про себя повторял Фрагеманн.
Глядя на сцену, он не мог оторвать глаз от проницательного юноши. Что-то в нем зацепило Фрагеманна.
Тем временем, выступление шло своим чередом. Артисты с новыми силами показывали все больше эмоций, а зрителям было также тоскливо, как и до антракта.
Пьеса уже подходила к своей кульминации. Фрагеманн знал сюжет этой истории и с трепетом ожидал, как юноша, играющий Фауста покажет смерть героя.
Фауст вновь поворачивается лицом к залу и кричит так, что его можно было услышать с другого театра:
«Тогда сказал бы я: мгновенье!
Прекрасно ты, продлись, постой!
И не смело б веков теченье
Следа, оставленного мной!»
На этих словах артист падает замертво. В зале не произошло никакого фурора. Хлопали от силы пару человек. И те лишь «ради приличия». Но Фрагеманн знал, что это не вся фраза, которую сказал Фауст в оригинальном произведении перед своей смертью.
«В предчувствии минуты дивной той
Я высший миг вкушаю свой.»
— Не уж то забыл? — про себя подумал Фрагеманн. Нет, столь сильные строки хорошо остаются в памяти. Быть может сделал он это намеренно? Или потому что понимает, что зал практически мертвый? Это явно не случайность и не какая-то ошибка.
Но все же Фрагеманн и без того восхищался игрой актера.
— Так правдоподобно умереть. Для этого необходимо изысканное мастерство. Не будь это пьеса, и впрямь подумал бы, что он мертв. — удивился Фрагеманн.
Но вдруг актеры сильно замешкались. Свет стал светить беспорядочно, а музыка плавно затухала. Фауст продолжал лежать и не исчезал со сцены. Вдруг Фрагеманна озарило:
— И впрямь подумал бы, что он мертв… Не уж то, и в правду… умер? Не Фауст, а актер… — дрожащим голосом промолвил Фрагеманн.
Он начал оглядывать зал и зрителей, сидящих в нем. В зале даже в такой момент царило абсолютное безразличие. Тогда Фрагеманн не выдержал такого отношения зрителей.
— Вы совсем утонули, как люди! Вас после такого даже людьми трудно величать! Артист показал высший пилотаж актерского мастерства, да так, что умер на сцене! И умер грациозно… — недоумевающе вскрикнул Фрагеманн.
И только в этот момент, гости театра обратили внимание на Фрагеманна и тут же начали озираться на сцену, на которой безмолвно лежал юноша. В голове Фрагеманна тут же всплыли, можно сказать, последние слова артиста. Фрагеманн с трепетом окинул взглядом всех людей в театре, и одновременно с сожалением и восхищением посмотрел на актера, играющего Фауста.
— Вы были не достойны видеть его последнюю пьесу! — добавил Фрагеманн, после чего испарился.
Зрители обомлели от шока и ужаса. Они смотрели на труп актера и искали глазами Фрагеманна, но его, как будто бы, и не было в театре.
Глава II
На краю жизни и смерти
RRRR год
Тем временем, город Саратов был окрашен в темно-серые оттенки. Время близилось к полночи. В депрессивном городе шел проливной ливень. Такой сильный ливень был редкостью для города. Казалось, что капли рассекали и без того разбитый асфальт. Обычно, во время ливня в воздухе появляется приятный и свежий запах, который дает воодушевление городу. Но это не про Саратов. В воздухе стоял отвратительный запах, похожий на запах разлагающихся трупов. На улицах города не было ни одной живой души, ни в одном окне не было видно света, что уж там говорить про уличные фонари. Старые советские жилые дома навеивали тоску и безысходность. Наблюдая такой серый и унылый пейзаж, задаешься лишь одним вопросом — как здесь вообще выживают люди?
На крыше одной из старых хрущёвок еле как стоял некий Борис Пустов. Смотря на этого человека, трудно было сказать — живой он или уже мертвец. Исхудавший и невысокий мужчина, приблизительно 40–45 лет, но выгладивший на все сто. Его лицо было покрыто морщинами, а кожа совсем сухая и хладная, как у трупа. Взгляд был созвучен с фамилией, а глазные яблоки были алые, как Питерский закат. Из-за затяжной бессонницы, под глазами виднелись темно-синие мешки, которые опускали нижние веки и придавали ему нездоровый вид. Под правым глазом Бориса виднелся синяк, а сквозь левый проходил шрам чуть ли не на все лицо. На сломанном носу приклеен старенький и влажный от дождя пластырь. На голове были неопрятные, оборванные и в некоторых местах заросшие волосы, которые больше походили на солому. В нижней части его лица росла уродливая щетина. Складывалось ощущение, что из бедности, Борису приходилось бриться собственными гниющими ногтями. Во рту осталось пару окровавленных, темно-желтого оттенка и неровных зубов. Этот неживой человек был одет в шинель, которую одевают военнослужащие. На этой шинели сверкали три ржавых медали, а сама шинель была грязная и оборванная в разных местах. На ней явно не хватало пуговиц и швов. Под шинелью виднелась белая испачканная майка, которую в простонародье называют «алкоголичкой». Этот образ дополняли военные, также оборванные и старые, брюки, затянутые обтесанным ремнем с ржавой бляшкой. На ногах Борис носил также военные резиновые сапоги, по килограмму каждый. Эти сапоги также были не в лучшем состоянии и больше походили на старые галоши. С виду, Пустов больше был похож на скелета в военной форме.