Скорей бы настало завтра [сборник 1962, худож. О. П. Шамро]
![Скорей бы настало завтра [сборник 1962, худож. О. П. Шамро]](/uploads/covers/2024-05-01/skorej-by-nastalo-zavtra-sbornik-1962-xudozh-o-p-shamro-0.jpg-205x.webp)
- Автор: Евгений Воробьев
- Жанр: Рассказ / Военная проза / Авторские сборники, собрания сочинений / Советская проза
- Дата выхода: 1962
Читать книгу "Скорей бы настало завтра [сборник 1962, худож. О. П. Шамро]" полностью
5
Дородных ушел с разведчиками вперед, а младшего сержанта оставил на берегу — к нему вскоре явится первый связной.
И тут, как назло, пропала «Сирень»! Тщетно младший сержант взывал к своей трубке, просил, убеждал, уговаривал, приказывал откликнуться, подать признаки жизни.
— «Сирень», вы мне нужны! Почему не отвечаете? Алло! Я — «Незабудка». Отвечайте! Вы мне нужны…
Видимо, снова обрыв на линии.
— Пропала «Сирень», — сообщил он себе безнадежным хриплым шепотом. — Без вести пропала.
Онемела «Незабудка» — оглохла «Сирень» — ослепнут батареи.
Младший сержант разулся, скинул с себя мокрую гимнастерку и снова двинулся через Неман. Куда поведет его провод — в заросли ивняка на острове, а может быть, еще дальше, к тому берегу?
Осколки и пули секли воду, скакали рикошетом, возмущая ее покой, подымая брызги или опасно ломая отражение берега в реке.
Взрывная волна посильнее речной. Она обдает берег внезапным ливнем брызг, выплескивает клочья воды. Прибрежный песок никак не просохнет, блестят новоявленные лужи.
Незабудка с тревогой поглядывала на реку. Она понимала, что младший сержант может не вернуться вовсе, но вернется лишь после того, как найдет и устранит повреждение.
Позже на узле связи появился артиллерийский разведчик, присланный Дородных. И младший сержант, вернувшийся после исправления линии, надрываясь, охрипшим, но веселым голосом кричал в ожившую трубку:
— Я — «Незабудка»! Соедините с ноль третьим. Алло, «Сирень»! Ноль третий? Это я, «Незабудка». Передайте соседям слева… Гранатой, взрыватель осколочный, заряд полный, угломер девять сорок, уровень тридцать ноль, прицел сто семьдесят… Да пусть не скупятся там… Вы меня слышите? «Сирень»! Подтвердите телефонограмму — Ясно. Да, да, всем дивизионом. Не жалейте на фашистов боевого питания!..
Младший сержант достал огрызок карандаша, плюнул на ладонь, что-то записал на ней и снова спрятал карандашик в карман гимнастерки.
Гудела канонада, все вокруг потрясал тяжелый гул артиллерийской дуэли, которую затеяли наша и немецкая дальнобойные батареи. И пулеметы начали сварливую перебранку на опушке дубравы. А младший сержант все пытался перекричать разноголосицу боя и при этом поднимал руку так, словно требовал, чтобы воюющие прекратили шум и грохот, — что за безобразие, в самом деле, не дают поговорить человеку! — и снова хрипло орал в трубку что-то неслышное ему самому…
Теперь, когда солнце поднялось и немецкие наблюдатели снова прозрели, они быстро обнаружили место переправы.
Плоскодонку изрешетило осколками, и она застряла возле острова. Наши сделали грубый промах — оставили плоскодонку торчать на отмели, на самом на юру! Лучше бы спрятать ее в ивняке. По-видимому, эта посудина и послужила немецкому наблюдателю ориентиром. Теперь по острову и по реке вела сильный огонь немецкая батарея четырехорудийного состава, калибр орудий — сто пять миллиметров. Можно было подумать, что враг решил запрудить Неман осколками или нагреть ими воду.
К счастью, у противника не оказалось здесь поблизости минометной батареи или он не учел рельефа местности. А при настильном артиллерийском огне девятую роту выручал крутой берег.
Каждый разрыв снаряда, даже тот, который не приносил жертв, причинял племени полуголых людей, окопавшихся на берегу, массу хлопот. Стенки окопов неудержимо осыпались, а кроме того, следовало оберегать оружие: засыплет песком — сразу выйдет из строя. И продрогшие люди — они так и не успели отогреться и обсушиться — снимали с себя сырые рубахи, гимнастерки и завертывали в них автоматы, ручные пулеметы — лишь бы уберечь оружие.
Ну а младший сержант, тот прятал телефонную трубку за пазуху и пряжкой солдатского ремня, руками выгребал песок. Зарыться бы поглубже!
Подошла Незабудка и молча протянула связисту каску. Он поблагодарил ее взглядом, взял каску и принялся лихорадочно выгребать ею песок из-под ног, углублять полузасыпанный окопчик.
— Свою-то каску… бросить пришлось, — оправдывался он, не прерывая работы. — И саперную лопатку. Это когда Новикова окрестило… А новиковскую катушку навьючил на себя.
Незабудка села рядом на песок, руками обхватила круглые колени, поджала под себя босые ноги и молча смотрела, как трудится младший сержант. Мускулистое тело его лоснилось от пота, а мокрые иссиня-черные волосы были все в песке. Он отрыл окопчик по грудь, упрятал вниз свой ящик с телефоном, вытряхнул песок из каски, обтер ее и протянул Незабудке:
— Держите, товарищ старший сержант.
— Это тебе головной убор.
— У вас у самих голова голая. Так что мне этот головной убор не подойдет. Не мой размер…
— Каска, она еще и шанцевый инструмент. А у меня лопатка на медпункте. Видишь, раненый орудует…
Младший сержант оглянулся. И в самом деле — боец с забинтованной головой углублял окоп под санитарной сумкой-вывеской.
— Все равно такого подарка не приму. — Младший сержант решительно положил каску на край окопчика.
Незабудка раздраженно передернула плечами.
— Уговаривать некогда. — Она фыркнула, надела каску, не забыв при этом поправить выбившуюся прядь волос, и легко вскочила на ноги. Однако уходить не торопилась, зачем-то снова сняла каску. Только что она рассердилась на младшего сержанта, — тоже мне красная девица! — а сейчас ей очень нравилось, что он отказался взять каску. И после трудного молчания произнесла запинаясь — Утром я тебя взяла на подозрение. И плавать, подумала, не умеешь… А еще подумала — из самого робкого десятка.
Он сделал вид, что последней фразы вообще не расслышал.
— Так я же родом из Керчи! Сперва научился нырять с пристани, а потом — читать и писать. Про таких ребят у нас в порту говорили: обросли ракушками… Бедняга Новиков тащил катушку и аппарат. Все имущество за ним подобрал. Идешь вброд, плывешь, а провод все тяжелее. И за все подряд цепляется…
— Еще я прицепилась без толку со своим характером. А характер у меня тяжелый…
— Фашисты не ко времени затеяли огневой налет…
Она отрицательно покачала головой, не соглашаясь с оправданием, которое ей сейчас придумал младший сержант.
— На фашистов свалить все можно…
Незабудка отвернулась и поплелась к своему окопу. Она ставила голые пятки на песок так осторожно, словно ступала по минному полю или каждый шаг причинял ей боль. Она шла с поникшей головой, держа в руке каску, от которой отказался младший сержант; даже спина ее выражала огорчение…