Измерение ужаса
![Измерение ужаса](/uploads/covers/2023-06-03/izmerenie-uzhasa-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Эдмонд Гамильтон
- Жанр: Рассказ / Самиздат, сетевая литература
Читать книгу "Измерение ужаса" полностью
Эдмонд Гамильтон
ИЗМЕРЕНИЕ УЖАСА
Перевод Е. Лебедева
1
Один человек...
С самого начала эта история - история одного человека. Теперь-то мы это понимаем. Озарение, работа, катастрофа - можно шаг за шагом проследить весь ход событий вплоть до пылающей развязки. И с самого начала в центре всего будет находиться один единственный человек. В его руках лежала судьба миров, участь вселенных.
Один человек...
Именно с него, с этого человека, мы и начнём. С доктора Харлана Грэма, научного сотрудника знаменитого Американского университета, располагавшегося в Нью-Йорке. В течение двух лет Грэм заведовал там кафедрой астрофизики. Сказать по правде, должность эта была столь желанной в академических кругах, что, когда её отдали столь юному субъекту (в то время Грэму ещё не исполнилось и тридцати лет), это подняло волну негласных возражений.
Впрочем, самые яростные критики предпочли на время умолкнуть, после того как Грэм, вступив в должность, прославился чередой блестящих свершений. Такие достижения, как знаменитые эксперименты над "световым дрейфом" и окончательное доказательство теории Селснера-Брауна, прославили его имя не только среди физиков, но и далеко за пределами научных кругов. В сущности, казалось, что Грэм находится в самом начале исключительно яркой карьеры.
Но даже в то время не единожды звучали протесты против сенсационности, маравшей послужной список молодого учёного. Никто не подвергал сомнению ценность его конкретных достижений, однако нашлись несколько человек, которые резко осуждали случайные высказывания Грэма - высказывания, в которых он не боялся выдвигать кое-какие чрезвычайно радикальные, если не сказать революционные, теории. Собственно говоря, это были творческие фантазии учёного ума, и таковыми их бы и следовало считать, но к несчастью для Грэма те газеты, которые более других были падки до сенсаций, возвещали о них миру, как о новоиспечённых истинах. Вслед за этим со стороны Грэма неизменно следовал шквал уточнений и опровержений, в результате чего складывалось впечатление, что вся эта возня обесценивает имя университета.
И все же, не смотря на растущую среди коллег Грэма волну неодобрения, никто из них никогда не осмеливался завести с ним об этом разговор, поскольку им было кое-что известно о его вспыльчивом характере. Такое неудовлетворительное положение дел сохранялось ещё несколько месяцев, пока наконец Грэм не выступил со своей выдающейся теорией "многомерности", вызвав тем самым публичный взрыв яростных споров.
Впервые эта теория появилась в виде короткой статьи, напечатанной одним научным журналом. Перечитывая её сегодня, с трудом вериться, что она послужила причиной столь грандиозного скандала. Да, идея Грэма и правда была радикальной, даже поразительной, но сама по себе она едва ли выглядит достаточным основанием для поднятого ею шума. Трудно избавиться от подозрений, что заметка была использована врагами Грэма в качестве предлога для всеобщего осуждения. Это подозрение подкреплено тем фактом, что хотя выдвинутая Грэмом теория выглядела достаточно радикальной, в ней не было почти ничего невозможного или даже невероятного.
Свою статью он, по сути дела, начал с того, что указал на очевидный факт: многовековые представления человека о космосе как о трёхмерной вселенной больше никуда не годятся. Труды Де Ситтера, Эйнштейна и многих других дали нам чётко понять, что вселенная обладает по меньшей мере четырьмя измерениями: длина, высота, ширина и время. За два последних десятилетия это стало восприниматься физиками как научный факт.
Грэм, однако, дерзнул шагнуть дальше. "Дикарю кажется, - писал он, - что существует лишь три измерения. Дикарь не в силах представить, что существует ещё и четвёртое измерение, тогда как нам с нашими передовыми знаниями и наукой известно, что материя в действительности имеет четвёртое измерение - время. Не может ли в таком случае существовать ещё какое-нибудь измерение, о котором мы ничего не знаем? Пятое измерение, которое однажды нам удастся обнаружить посредством более совершенной науки. И если это пятое измерение действительно существует, то рядом с нами, пусть и незримо, может находиться другой мир - мир, занимающий те же длину, высоту, ширину и время, что и наш мир, но пролегающий вдоль пятого измерения и отделённый им от нас.
Невозможно? Отнюдь. Возьмём камень - твёрдый трёхмерный камень - и поместим его на подставку. Затем уберём камень и положим туда книгу. На ваших глазах два трёхмерных объекта занимали одно и то же место. Вы скажите: "Но не в одно и то же время!" Значит именно время разделило эти два объекта - время, то есть четвёртое измерение. Что касается трех первых измерений - длины, высоты и ширины, - то они занимали разные места в четвёртом измерении, то есть во времени, лежали рядом друг с другом в пятом измерении.
И точно так же, при условии наличия пятого измерения, два мира могут занимать - занимать четырёхмерно - одно и то же пространство, но лежать при этом в разных точках, распределённых вдоль пятого измерения, располагаться по соседству друг от друга внутри этого измерения. Оба мира одновременно занимают одно и то же пространство, но первый отделен от второго неизвестным пятым измерением, если оно существует.
Если оно существует! Но такое измерение действительно существует. Во всяком случае, у меня на сей счёт имеются экспериментальные доказательства. В мои намерения не входит излагать здесь технические подробности проведённого мной опыта, но я могу намекнуть, в чем его суть. Все мы знаем, что магнитные потоки Земли, эти могучие волны магнетической силы, устремлённые от одного полюса к другому, подвержены странным искажениям и возмущениям, которые до сих пор не получили удовлетворительного объяснения. Теперь, если исходить из предположения, что рядом с нами, в пятом измерении, лежит иной мир, то представляется вполне разумным допустить, что два мира - наш и тот второй, неизвестный, - будут воздействовать на магнитные поля друг друга через промежуток, разделяющий их в пятом измерении. И в таком случае упомянутым возмущениям нашлось бы объяснение.
Само собой разумеется, что, когда два мира, две вселенные, лежат бок о бок в пятом измерении, там должна иметься некая область, где миры соприкасаются или почти соприкасаются друг с другом, точно так же как две сферы, помещённые рядом будут соприкасаться в одной единственной точке. Именно в этой точке, в этом месте контакта с другим миром, возмущение магнитных потоков Земли должно проявляться сильнее всего. Иными словами, если бы нам удалось точно определить область средоточия магнитных пертурбаций, тогда мы бы знали, что в этом месте смежные миры соприкасаются друг с другом.
Как раз это я и сделал. Я нашёл такую область, центр магнитных возмущений, и я убеждён, что там находится точка соприкосновения с другим миром - миром, что лежит подле нас в пятом измерении. Я не буду говорить, где это место расположено, ведь я хочу и дальше работать там в тишине и спокойствии. Но повторюсь, такое место, такая точка соприкосновения, существует. И если бы эту точку удалось открыть, если бы мы смогли пройти сквозь неё, тогда бы у нас появилась возможность перескочить через разделяющую нас пропасть пятого измерения и проникнуть в неведомый мир.
Вот о чём шла речь в статье Грэма. Теперь уже бессмысленно давать оценку той ожесточённой полемике, что вспыхнула после выхода статьи. Преподнеси Грэм эту идею просто как любопытную гипотезу, то, возможно, протестов было бы не так много. Но когда он заявил, что в его распоряжении есть экспериментальные доказательства существования пятого измерения, критики обрушились на него всей мощью своего гнева.
От Грэма требовали, и не без оснований, чтобы он продемонстрировал или хотя бы объяснил упомянутый в статье эксперимент, или чтобы он указал местоположение той точки, которую он назвал "точкой соприкосновения". Но Грэм отказался сделать это. Не стесняясь в выражениях, учёный заявил, что хотел бы и дальше работать над проблемой самостоятельно и что никто не получит дополнительных сведений, пока его работа в этом направлении не увенчается полным успехом.
Таким образом, позиция Грэма была почти беззащитна перед лицом критики, и его враги сполна воспользовались этой возможностью. Они на все лады высмеивали теорию Грэма, и в этом потоке всеобщего осуждения нашлись те, кто, не стесняясь принижал былые заслуги учёного. На самом деле дискуссия достигла такого необыкновенного остервенения, что проникла на страницы газет, которые развлекали читателей язвительными заметками о пятом измерении и его возможностях.
Даже среди университетских коллег Грэма имела место некоторая резкая критика как самого учёного, так и его теории. Критика эта, несомненно, усугублялась тем обстоятельством, что между Грэмом и сослуживцами-профессорами постоянно возникали те или иные разногласия. Если не брать в расчёт его лаборанта, юношу по имени Стивен Хэррон, у доктора Грэма не было в университете ни одного защитника. Хэррон, хоть и был всецело предан своему начальнику, не принимал участия в обсуждаемых экспериментах, а потому не мог предоставить критикам ни одного действенного возражения.
Глядя на суровые испытания, выпавшие на долю Грэма, трудно не проникнуться к нему некоторым сочувствием. К тому времени он, безусловно, уже горько сожалел, что, поддавшись импульсу, поделился с миром своей теорией, однако, сдерживая гнев, который он, скорее всего, испытывал, учёный отказывался вступать в любые дискуссии по данному вопросу. Впрочем, раз или два темперамент Грэма все же вырывался из-под контроля и пылающей злобой обрушивался на недоброжелателей, и после каждой такой вспышки казалось, что осуждение и насмешки начинают сыпаться с удвоенной силой.
Нельзя было ожидать, что руководство университета будет долго мириться с подобными обстоятельствами. Но, прежде чем оно успело что-то предпринять, все дело достигло внезапной кульминации. И виной этому послужило бурное заседание кафедры, ознаменовавшее конец академической карьеры Грэма.
Даже сейчас нам неизвестно в подробностях, что именно происходило на том собрании. Большинство фактов были тогда похоронены и забыты, ведь администрация, несомненно, посчитала, что подобный дебош среди профессоров умаляет достоинство университета. Тем не менее кое-какие новости о случившемся просочились наружу и попали в газеты. Во всяком случае, нам этих крупиц вполне достаточно, чтобы понять последующие поступки Грэма.
Похоже, непосредственной причиной поднявшегося на заседании переполоха стала короткая речь одного из коллег-профессоров Грэма. Оратор воспользовался случаем и отпустил несколько едких замечаний о шарлатанах вообще и "учёных из бульварного журнала" в частности. Грэму, уже долгое время изнемогавшему под натиском критики, этих слов оказалось достаточно, чтобы впасть в неистовство. Он направился к возвышению и попытался применить насилие в отношении выступающего. Последовала недостойная потасовка, которая на несколько минут превратила помещение в настоящий бедлам. К тому времени несколько более-менее трезвомыслящих академиков сумели урезонить Грэма, и пару мгновений спустя он покинул здание. Следующим утром газеты объявили о его отставке с кафедры университета.