Рысья гора
![Рысья гора](/uploads/covers/2023-10-24/rysya-gora-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Сергей Шелец
- Жанр: О бизнесе популярно / Короткие любовные романы / Эротика, Секс
- Дата выхода: 2023
Читать книгу "Рысья гора" полностью
Сергей Шелец
Рысья гора
1
На самом деле меня зовут Инной, но Анюта при первой встрече назвала меня Бэмби, из-за сходства с мультяшным олененком. "Такие большие карие глаза" — говорила она. Но потом я стала постепенно забывать настоящее имя, и даже в дневниках я описывала свои приключения от лица Бэмби.
Но Олег зовет меня Наташей. Я живу у него с поздней осени, и не разу я не слышала, чтобы он звал меня Натой, или игриво Наташкой, или Натусиком. Наташа. В том, как он произносит это имя, я слышу уважение и боготворение. Мой маникюр — его новое божество, а мои ноги — колонны величественного храма Артемиды. Анюте он не нравился. Так как она спала с ним тоже, она чувствовала его бесхребетность, а так-же золотое колечко на безымянном пальце. Я понимала, что от женатых мужчин не стоило ждать чего-то хорошего, но Олег снимает мне квартиру, и приезжает несколько раз в неделю, чтобы признаться в любви и дать денег. И я знаю, что его жена знает о моем существовании. Испытываю ли я вину? Ну разумеется. Но и поделать ничего с этим не могу. Если я брошу Олега, я попросту окажусь на улице.
Если быть до конца откровенной, то я — проститутка. Самая обыкновенная проститутка. В теплое время года я живу и работаю в придорожном комплексе, а зимой кочую по теплым койкам клиентов. Денег зарабатываю достаточно. Предвосхищу ваш вопрос ответом: да, я пробовала жить нормальной жизнью, но я не смогла найти работу, за которую платили бы 15 тысяч рублей в ночь. Нет, я не чувствую себя грязной и падшей. Я много раз обсуждала этот вопрос с Анютой, и мы пришли к выводу, что тонкокожая девочка или мальчик долго на нашем поприще не выдержит. А мы уже закоренелые плечевые, нам уже грешно жаловаться.
Что я буду делать, когда стану старой? Стану сутинеркой, или примерной женой для своего будущего мужчины.
Еще будут вопросы?
Выгляжу я как помесь модели Твигги и героиновой наркоманки. Волосы выбеленные. Я худая. Одеваюсь по разному. Анюта выглядит как рыжий ангелочек, с детскими чертами лица. Она носит цыганскую юбку, расшитую бисером и бусинами из полудрагоценных камней. С нами еще тусуется Нэнси, и вместе мы составляем трио самых молодых проституток в придорожном комплексе "Рысья гора". В теплое время года мы снимаем номер на троих, как и другие проститутки. Кто-то живет в кабинах у дальнобойщиков. Сейчас я подробней все расскажу.
В двадцати минутах от Рысьегорска у подножия скалы, среди сосняка расположился придорожный комплекс "Рысья гора", в котором есть гостиница, заправка, кафе "У Сулико", стоянка для фур, а так-же небольшой магазинчик-музей с сувенирами, и до кучи еще летний мотель в два этажа. Это место, разумеется, пользуется спросом, и с весны до осени здесь постоянно останавливаются люди и отдыхают. Тут живем и мы — проститутки, под покровительством нашего сутинера Давыдихи. В рабочих отношениях мы свободны. Просто платим за проживание, и башляем часть заработка за защиту, и прочие бонусы. Я бы это назвала социальным пакетом. Но обо всем по порядку.
2
Я лежу на спине. Он гладит кончиками пальцев мой живот. Слишком сосредоточено, будто ведет свой черный крузак. Я пялюсь в потолок, но чувствую, что он смотрит на меня, и фантазирует о том, чтобы обналичить все деньги, сесть в машину, и укатить со мной на юг, подальше от жены и детей, подальше от бизнеса, с которым постоянно какие-то проблемы. Я знаю о чем он думает, потому что свои мысли он не раз озвучивал, когда мы напивались. Или после секса, как например сейчас. Его пальцы доедут до ложбинки моих грудей, и он скажет:
— Я так от всего устал.
Я вздыхаю. Указательный палец снова соскальзывает на живот, и огибая пупок, приближается к лобку. Потом снова поднимается, и меня передергивает, будто от щекотки.
— Я не чувствую себя свободным, — говорит Олег. Я поворачиваю голову, и вижу его небритое лицо. Мне интересно, всегда ли он кажется таким печальным, или тридцатилетие всех клеймит выражением грусти на лице?
— Что ты называешь свободой? — спрашиваю я. Когда его пальцы покидают мое тело, я переворачиваюсь на бок и смотрю на него.
— Жить как ты. Кататься из города в город, и не думать о проблемах на шиномонтажке. Не думать, что дети опять болеют, или что у них проблемы в садике.
— Но это же твои дети, — возражаю я.
— Наташа, я не люблю их.
В комнате нависает тишина, в которой каждый из нас смакует чувство собственной ущербности. Я чувствую себя той самой стервой, которая по собственной прихоти уводит мужиков, и губит семьи. Интересно, признается ли он себе в том, что сейчас сказал? Осознает ли Олег то, что он сознался в самом страшном грехе, который может совершить родитель?
Я хочу, чтобы он покинул это помещение. Мне хочется в одиночестве принять ванну, и завернувшись в одеяло смотреть телевизор до самого утра. Зимой это мое самое любимое занятие: просиживать у телека, пока не поплавятся мозги. Очарованная страстями на экране, я забываю про свои проблемы.
***
Днем я звоню Анюте. Спрашиваю, не появился ли какой-нибудь мужик, который мог бы приютить меня, хотя бы на пару недель.
— Есть один хач, но он воняет, — говорит Анюта, и на заднем фоне я слышу музыку из какого-то торгового центра.
— Нет, не покатит, — говорю я.
Анюта говорит:
— А че у тебя с твоим? Бьет? Ты только скажи, и я приеду, чтоб ему мошонку оторвать.
— Да не, просто он постоянно ноет, что его все задолбало. Я хочу отдохнуть от него.
— Я же тебе говорила, чтоб ты не мутила баунти с клиентом. Очень редко это заканчивается хорошо. Особенно этот Олег… Он же нюня. Хватило ума два раза кончить в пизду своей постоянной шлюхи, а теперь ноется.
— Да, детей он не любит, — говорю я.
— Бери с него деньги за психологические услуги. Ты тоже не железная.
— Анют, маякнешь, если нарисуется мужик с хатой?
— Конечно, курочка моя.
Мы могли бы встретиться с Анютой и обговорить все в живую, если бы не расстояние. Она еще в начале года укатила со своим "масиком" в Сочи, и Анюте там хорошо. Она притворяется дочерью своего мужика, и с благодарностью принимает все его подношения. И еще Анюта по секретику говорила, что у него не стоит, и судя по всему никогда не встанет.
— Куни каждый день, — восторженно кричала в трубку моя подруга, — А еще он называет меня своей девочкой. Еще немного, и я сменю отчество.
Иногда Анюта звонила прямо во время секса. Она спрашивала "че делаешь? " а потом сообщала, что сейчас сидит на лице своего масика, и что, между прочим, ей сейчас хорошо. Обычно я ругала ее, и клала трубку. Потом смеялась. Благо, не одну меня она донимала своим чрезмерным экстравертизмом.
***
Нэнси говорил про Анюту:
— Эта сучка рада всяк сюда входящему пизду наизнанку вывернуть. И это я молчу про ее невероятный внутренний мир. И Бэмби, я тебя заклинаю именем Христа — отходи подальше, когда эта тифозница чихает. Иначе она выстрелит в тебя своим пролапсом матки.
— Больной ублюдок, — ругалась Анюта, — Мне матку еще в 14 лет удалили, когда я залетела. Мне нечего больше выворачивать наизнанку.
— Буть я твоей маткой, я бы сам от тебя отрезался, и пошел искать ту, которая бы использовала ее строго по применению, а не как пепельницу.
И это был жаркий июль прошлого года. Мы торгуем в родном придорожном комплексе, курим, и от скуки припираемся друг с другом. Я жду весну, чтобы снова жить на вольных хлебах.
А Нэнси транс. То есть, когда я встретила его впервый раз, я и подумать не могла о члене, который скрывается за тонкой тряпочкой его стринг. Он азиат. Подведенные обсидиановые глаза, тонкие красные губы, а в манерах женственность на уровне Джей Харлоу. Порой на фоне его я чувствовала себя недостаточно женственной. Мои высветленные волосы и наравне не стояли с его желтыми шелковыми прядями. И на солнце казалось, что Нэнси состоял из золота.
***
Я собираюсь в кафе. Надеваю ботинки, свитер с горлом, драные джинсы, и поверх бесформенный пуховик. На улице январь дает мне снежную пощечину, ветром вырывает волосы, и колет холодом руки. Садист. Пробегаю пару домов и прячусь в безвкусном кафе, в котором постоянно никого из посетителей не было. Заказываю раф, и баристо смотрит сквозь меня, будто я призрак.
Расстегиваю куртку. Сижу за столиком подальше от окна. В голове воспоминания, но не мои, а моих товарок. Кто-то объехал всю страну, кого-то выгнали родители, как меня. Вспомнив свою историю становления проституткой, я буквально физически почувствовала запах дорогих материных духов. Железистый привкус исходящей от нее радиации в виде хладности, равнодушия ко всему. И ненависти ко мне.
— Я не думала, что рожу такую дрянь как ты, — слышу ее голос на задворках сознания, сопровождающимся острым стуком ее набоек. Шлейф шелкового платья прорезает воздух, а ее дорогая шуба смягчает звук ее движений. Женщина-сова, чей лучший друг — Джони Бродяга с плиткой молочного шоколада.
Я когда-нибудь расскажу, за что меня выпинали из совинного гнезда, но сейчас я этому рада.
***
Бариста подходит и спрашивает, все ли в порядке, указывая на мои слезы.
3
Простите за обрывочность моей исповеди, батюшка. Таким грешницам как я неприсуще четкое изложение мыслей.
В квартире я затеиваю уборку. Включаю громко музыку, и представляю, что я чья-то жена. Дети в школе, муж на работе, а я выгоняю прочь уборщицу, чтобы ради проформы показать мужу, что я не стала белоручкой, изнеженной роскошью и бездельем. Я закидываю в стирку постельное белье, и в той выдуманной, и потому совершенной жизни представляю, что нахожу на наволочке чужой волос. Словно глуповатая домохозяйка из американских мыльных опер делаю вид, будто это какая-то ошибка.
Я мою посуду и представляю, как возвращаюсь поздно в свой выдуманный дом, и обнаруживаю благоверного верхом на какой-то шлюхе. В стену летит красивая ваза, и каскадом осколков осыпает любовников. Девка под моим мужем — я, только молодая, такая-же как и сейчас, с длинными белыми волосами.
— Дорогая, ты не так поняла.
— Мы разводимся, Ричард. Дети останутся со мной. — говорю я в своей голове, и представляю, как бывший муж потом попадает в автокатастрофу. И теперь я — наследница его корпорации, и теперь будет все иначе. Подчиненные будут меня боготворить, а мои подруги завидовать.
Выкинув бутылку коньяка, который пил Олег, я понимаю, что он точно не мой будущий муж. Слишком слаб для этой роли.
Любопытно, а его жена хранит ему верность? Олег мягок, но щедр и симпатичен. Невысокая и тощая рядом с ним я, как его дочка, или родственница. Надолго ли дана мне красота и молодость, или как в песне Ланы Дель Рей я буду обращаться к своему любимому: будет ли он любить меня, когда я перестану быть молодой и прекрасной? Мы все думаем о своем "сроке годности", но среди нас есть и те жрицы любви, которым перевалило за 40. И на них есть спрос. Будет и на меня.
***
В школе я не была умной, скорее задумчивой. Если посмотреть на мои детские фотографии, то там у меня всегда грустный взгляд. Я будто поняла что-то важное, осознала тщетность бытия, но потом об этом забыла. Я ни с кем не дружила в школе, у меня не было подруг. Просто еще одна тихоня за третьей партой у окна.