Небесный странник. Сборник. Книги 1-3
![Небесный странник. Сборник. Книги 1-3](/uploads/covers/2024-05-12/nebesnyj-strannik-sbornik-knigi-1-3-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Владимир Корн
- Жанр: Героическое фэнтези
- Дата выхода: 2014
Читать книгу "Небесный странник. Сборник. Книги 1-3" полностью
Л'ХАССЫ
Никто не знает, когда и как появились л'хассы – синезеленые полупрозрачные камни, размером с два мужских кулака, с бьющимся внутри них языком пламени.
На этот счет бытует множество легенд и домыслов. Ктото всерьез утверждает, что они – пролившиеся на землю и окаменевшие слезы БогиниМатери; ктото настаивает на том, что камни – осколки небесного трона Создателя. Есть и другие, считающие, что л'хассы созданы в незапамятные времена на земле могущественными Древними, и секрет их создания утрачен навсегда.
Но как бы там ни было, именно л'хассы позволяют поднимать корабли высоко в небо, где они скользят над землей, гонимые наполненными ветром парусами.
С момента полета первого летучего корабля прошло уже два столетия. Именно тогда, двести лет назад, личный алхимик правителя нашего герцогства обнаружил, что л'хассы категорически не желают сближаться со сплавом из нескольких металлов, чей состав до сих пор держится в страшном секрете.
Так вот, л'хассы не желают сближаться со сплавом до такой степени, что необходимо приложить неимоверно много усилий, чтобы их остановить, причем они всегда устремляются не в бок или вниз, а именно вверх. Рассказывают, что некоторое время алхимик забавлялся, подставляя под л'хассы пластинки из сплава и наблюдая за тем, как камни парят в воздухе.
Однажды он загнал л'хасс под самый потолок, где тот уперся в каменный свод. А когда алхимик изо всех сил попытался прижать пластину к л'хассу, желая к нему прикоснуться, свод не выдержал и по нему во все стороны разбежались трещины.
Наверное, тот алхимик был весьма настырным или у него попросту других дел не имелось, если он позволял себе маяться дурью…
Ну а дальше все просто. Вероятно, алхимик герцога оказался еще и неплохим механиком и вообще неглупым человеком, поскольку сообразил, какую выгоду можно извлечь из поведения л'хассов.
Сначала он изобрел нехитрую механическую конструкцию, позволяющую с легкостью поднимать и опускать тяжеленные башенные ворота в герцогском замке. Затем ему пришло в голову использовать л'хассы при подъеме грузов. И уже только потом он догадался применить их так, как применяют их и по сей день, – поднимать в воздух корабли. Л'хассы стремительно подскочили в цене, и теперь они очень дороги. А ведь утверждают, что еще двести лет назад они чуть ли не под ногами валялись. Что неудивительно, ведь тогда от них абсолютно не было никакого проку. Так бы, наверное, все продолжалось и по сей день, если бы не личный алхимик герцога, чье имя история даже не сохранила…
* * *
Я родился в семье рыбака в небольшой деревушке Гволсуоль, расположенной на побережье Кораллового моря, и потому все мои детские воспоминания связаны именно с морем.
Вот я сижу на руках у матери, пытающейся разглядеть белое пятнышко паруса возвращающейся рыбачьей лодки отца. Вот сам отец, веселый, улыбающийся, пропахший морем и рыбой, и его сильные руки, подкидывающие меня высоко вверх. А вот я уже подрос, и теперь дожидаюсь отца на берегу, стоя рядом с матерью и держа ее за руку.
Потом отец первый раз берет собой меня в море, где так страшно и интересно, когда выглядываешь изза борта в синюю глубь моря, высматривая тех чудовищ, о которых столько слышал ненастными длинными вечерами. Еще немного времени – и вот я уже помощник, наравне с отцом тяну из воды кажущиеся бесконечными сети, страшась уколоться о рыбий плавник. Наконец, мое первое самостоятельное плавание – отец болеет, а в доме нечего есть.
Так и прошло все мое детство, и, вероятно, я повторил бы судьбу отца, связавшись навсегда с морем, если бы не одно событие, перевернувшее всю мою жизнь.
Конечно, пролетающие в небесах корабли я видел уже много раз. Но никогда, ни во сне, ни в самых сокровенных своих мечтах мне не привиделось, что я могу оказаться на борту одного из них.
Однажды на песчаный пляж близь Гволсуоля опустился корабль. Двухмачтовый корабль с бортами, выкрашенными в бледносиний цвет, и с изображением трезубца в красном кругу на парусах.
Событие для нашего рыбачьего селения было из ряда вон выходящее, и неудивительно, что рядом с ним собрались все ее жители, в то время – человек триста. Хотя за прошедшие с той поры почти десять лет людей в Гволсуоле вряд ли прибавилось, скорее уж наоборот.
Корабль назывался «Орегано». Как я узнал позже, есть такой город на севере герцогства, на самом краю его территорий, где они граничат с пустыней и где среди песчаных барханов живут бхайры.
Не прекращающийся последние несколько дней шторм утих лишь накануне, и потому все мужское население Гволсуоля находилось на берегу. В море с утра никто не ушел, разгулявшаяся стихия разбила косяки рыб, так что о богатом улове можно было даже не мечтать.
«Орегано» завис над песком пляжа примерно на высоте половины человеческого роста, а затем мягко на него опустился. Он не завалился набок, потому что все летучие корабли, в отличие от морских, имеют плоские днища, и только жалобно заскрипел под ним песок. Затем от «Орегано» примерно посередине борта отделилась его часть, чтобы лечь на землю и превратиться в трап. Тогда я еще не знал, что при всей своей схожести небесные корабли не могут садиться на воду. Тогда я многого еще чего не знал.
В образовавшемся проеме показалось два человека. Они сошли на песок и застыли по обеим сторонам трапа. Следом за ними появился и третий, как выяснилось, капитан «Орегано». Он оказался настолько рыжебород, что я да и все остальные глядели теперь не на чудо, спустившееся с небес, а на его бороду.
Борода у него была не просто рыжая, таких и в Гволсуоле хватает, нет – на солнце она горела огнем.
Капитан корабля спустился по трапу, обвел взглядом собравшихся жителей Гволсуоля, коротко кивнул, приветствуя всех, поправил кожаную, с зауживающимися кверху полами шляпу и сразу же перешел к делу:
– Бывал ли ктонибудь из вас на Сиоле?
А чего не бывать, на нем чуть ли не все мужчины бывали, поди, морем кормимся.
Сиоль – остров, расположенный на юговостоке от Гволсуоля, в дне пути под парусом при попутном ветре. Я там тоже бывал, а однажды нам с отцом чуть ли не неделю пришлось пережидать на нем шторм. Помню, когда мы вернулись, мать долго ругала отца за то, что мы пропали так надолго. Как будто бы от него зависело, что непогода налетела внезапно и держалась так долго.
А еще у острова со стороны моря всегда неплохо ловится скумбрия на переметы. Сам Сиоль почти сплошь покрыт скалами, и только в одном месте берег уходит в море длинной песчаной косой. На нем даже вода есть – единственный ручеек, маленький, но никогда не пересыхающий. Только его не найдешь, если не знаешь, где именно он прячется среди камней. Ну и древние развалины на вершине одной из скал. Настолько древние, что теперь даже непонятно, что именно они когдато собой представляли.
– Ну так что, есть желающие отправиться вместе с нами на Сиоль? – не дождавшись ответа, задал очередной вопрос огнебородый.
Не знаю, что тогда толкнуло меня в спину: рука моего закадычного дружка Гирома или же длань самой судьбы, но опомнился я только после того, как оказался на несколько шагов впереди всех.
Капитан скептически взглянул на меня, затем посмотрел на остальных – что, мол, у взрослых мужчин не хватило мужества?
Я оглянулся вслед за ним. Нет, никто желания не выказал. Предложи он оплату, желающие и нашлись бы, но о деньгах даже не упоминалось, а незаконченных дел всегда столько, что делать их и не переделать. Возможно, присутствуй на берегу мой отец, вся моя дальнейшая жизнь сложилась бы подругому, но к счастью, среди собравшихся поглазеть на летучий корабль его не оказалось.
– Ну что, малец, пойдем?
Помню, я возмутился в душе, когда рыжебородый назвал меня так.
Какой же я малец, в четырнадцатьто лет?
И пусть я не выше всех в Гволсуоле, но и коротышкой назвать меня трудно. Да и как можно называть меня мальцом, если мне пришлось чуть ли не полгода одному кормить семью, когда болел отец? Еще помню, капитан «Орегано» Кторн Миккейн, так его звали, смотрел на меня насмешливо, и именно его взгляд заставил меня шагнуть внутрь корабля.
Внутри корабль не слишком отличался от тех, на которых мне уже довелось побывать, разве что запах был несколько иным. А так все было знакомо: та же палуба, мачты и паруса, штурвал, и даже названия такие же, хотя некоторые вещи и выглядели необычно. Чего там говорить, было страшновато, даже очень, особенно когда я почувствовал, как начала давить на ступни палуба корабля – знак того, что он оторвался от земли.
Наверное, так бы я и просидел, опершись спиной на ствол одной из двух мачт, если бы не все тот же слегка насмешливый взгляд капитана. Именно он заставил, превозмогая себя, подняться на ноги и, подойдя к борту, посмотреть вниз. И страх кудато сразу пропал, исчез, растворился, настолько увиденное зрелище заставило меня затаить дух от восхищения.
Вот он, мой родной Гволсуоль, поделенный на квадратики домов и огородов. Если приглядеться, можно разглядеть крошечные фигурки людей, все еще стоящих на пляже, откуда мы только что поднялись ввысь. Берег, с белой полоской прибоя, лодки на песке… А море, как интересно посмотреть на него сверху!
Там, где глубина еще не велика, вода кажется светлой, а уже дальше она становилась все темнее и темнее. И сквозь ее толщу можно разглядеть огромный косяк рыбы, идущий вдоль берега.
Меня так и подмывало крикнуть: что ж вы стоите – семга идет! Этого события так долго ждали, семга проходит мимо Гволсуоля недолго, всего несколько дней, и надо успеть.
Затем море под нами посветлело узкой полоской, идущей наискось от берега.
«Отмель», – догадался я. В прошлом году на нее на полном ходу выскочил старый Карлис, и его баркас дал течь, ударившись днищем о камень. А случилось все потому, что пьян он был. Вообщето Карлис пьет очень редко, но на этот раз у него…
– Как тебя зовут, парень? – услышал голос я за спиной, оторвавший меня от созерцания уже далекого берега, где родной Гволсуоль растворялся в дрожащем мареве.
Меня окликнул рыжебородый капитан. Сейчас, вблизи, когда его глаза перестали прятаться в тени под полой шляпы, я смог разглядеть, что зрачки у него были такого же огненнорыжего цвета, как и борода.
Я невольно отшатнулся, настолько поразил меня цвет его глаз.
– Люкануэль Сорингер, господин капитан, – не медля ни мига, ответил я, всем своим видом стараясь показать, что вовсе не такая уж и деревенщина, каковой могу показаться на первый взгляд.
До этого мне уже приходилось несколько раз бывать на палубах больших кораблей, пусть и не летучих, и даже разговаривать с их капитанами. И вообще, я обучен счету, могу читать, правда, пока по слогам, и даже писать свое имя, причем ошибаюсь редко. И увидеть мне довелось не только свой родной Гволсуоль, но и города, настоящие города, где народу живет раз в десять больше, чем в нашем рыбачьем поселке. И не надо смотреть, капитан, на мою одежду, кто же мог знать, что я окажусь на твоем корабле? Есть у меня и праздничный наряд, и даже сапоги.
– Люкануэль, говоришь? – задумчиво протянул рыжебородый и рыжеглазый капитан. – А не можешь ли ты мне помочь, Люк?