Хорошая сталь
![Хорошая сталь](/uploads/covers/2022-11-14/xoroshaya-stal-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Закари Барнс
- Жанр: Фантастика
- Дата выхода: 2018
- Цикл: Anthology Art of War Edited by Petros Triantafyllou
Читать книгу "Хорошая сталь" полностью
Закари Барнс
Хорошая сталь
Zachary Barns — Good Steel
© 2018 by Zachary Barns — “Good Steel”
© Константин Хотимченко, перевод с англ., 2022
https://vk.com/litskit
Большинство родов бывают кровавыми, но у меня было не так. Это придет позже. Я родился в огне и сиянии, с криком вырванный из тепла утробы. Бесформенный сон в расколотой колыбели. Затем движение. Кто-то взял меня в свои грязные руки, осмотрел. Холодный воздух впервые обжег мое обнаженное тело. Вскоре я оказался на металлической кровати, подвешенный над
Жар отступил. Медленно — так медленно — эта агония исчезла, сменившись тишиной, в которой я существовал вяло, словно наяву, сотканном из дыма. Опустилась рука.
Я проснулся от бормочущих человеческих голосов. Что-то было совсем не так, и дело было не только в этой сырой новой форме.
—
— Это хорошая сталь. Крепкая. Уверенная в себе. Я возьму.
Это был твердый голос, и он пробудил волну эмоций во мне глубоко внутри: счастье? В сарае — нашем новом доме — пахло опилками, маслом и затхлой землей. Меня подвесили за локти, с нежной заботой прижав к древней как земля лопате.
—
Я надеялся, что он был прав.
По крайней мере, какое-то время эти слова оставались правдой. В разгар лета, трудясь под неумолимыми лучами солнца, Рукоятка, фермер и я вели войну, как и последние три года. Как я и ожидал, наш враг был силен, хорошо укреплен и многочислен, в то время как мы были всего лишь одним оружием в руках одного человека. И все же каждое утро наш фермер приступал к своей работе с чем-то похожим на наслаждение, выраженное в его безмолвном рычании. Быстро, свирепо я поднимался и падал в его умелых руках.
С опытной легкостью он погрузил мой клинок глубже в траву. Съежившись в комьях грязи, срубленный чертополох сдался, корни обнажились, кружевные лепестки затрепетали.
— Убирайся, говнюк, — проворчал фермер, хватая колючую тушу рукой в перчатке и складывая ее в ведро позади себя. Одержав победу, он поднял глаза, вытер пот с грязного лба и оглядел свое поле. Враг был в изобилии, но он был так же неутомим, как я был смел.
Мы отдыхали в полдень, когда появился незнакомец. Рукоятка хрюкнула, когда хватка фермера усилилась.
— Хм. Прошло много времени.
В ответ послышалось тяжелое дыхание незнакомца.
— Говори то, что пришел сказать, — произнес наш фермер, размахивая нами. У пота его ладоней был неприятный солоноватый привкус.
— Ты знаешь, почему я здесь?
— Да.
Теперь нашего фермера трясло.
— Но я не участвую в вашей бессмысленной войне, не тогда, когда у меня есть земля, за которой нужно ухаживать, и семья, которую нужно кормить. Это не изменилось.
Незнакомец плюнул под ноги фермеру.
— Значит, это твое последнее слово?
Не дожидаясь новых вопросов, фермер сильно ударил нас, но не с торжественной силой поля, а чем-то более острым и смертоносным. И впервые в жизни я попробовал человеческую кровь. Всхлип. Я упал, вгрызся в грязь и пожалел, что не могу смыть это липкое людское месиво. Рукоятка съежилась от рычания и
— Чертов трус, — выдохнул незнакомец, — не хватило духу!
Хотя я напрягся против движения каждой унцией своего существа, мое острое лезвие, так тщательно отточенное, вонзилось в грудь фермера, сквозь его ребра, и я почувствовал, как его внутренности омывают меня, артериальная кровь горячая, когда она брызнула в воздух. Незнакомец вырвал меня, оставив истекать потом, пока он раскачивался, дрожал и ругался.
—
К тому времени, как незнакомец опустил нас на землю, кровь фермера затвердела и покрыла мое лицо коркой. Все чесалось, и из-за этого зуда кошмар с выворачивающимися кишками крепко засел в моем сознании. Шли дни, и зуд становился все сильнее. Другие инструменты шептались об этом, но так долго ржавчина была для меня лишь отдаленной угрозой. Я никогда не знал ее гложущей гнили, но тогда я встретил ее и с ужасающей окончательностью понял, что она здесь, чтобы остаться. Все мой путь окончен, теперь мое время медленно умирать. В этом не было чести и доблести. Жалкий конец мой и фермера.
Но все изменилось — война пришла за нами... Или мы пошли на нее. Не какая-то борьба с сорняками на поле, в которую мы играли в детстве, а настоящая война. О людях, рубящих людей, о стали, кусающей сталь и искрящейся от гнева и боли. Незнакомец не был трусом, как он иногда бормотал себе под нос по ночам. Я снова почувствовал вкус крови, крови нескольких человек, и притупился о броню — чувство похуже, чем проскальзывание по любому полевому камню, — но эти моменты превратились в размытое пятно ненависти, крови и насилия.
Это было незадолго до того, как Рукоятка сломалась. Когда булава разнесла ее вдребезги, она завыла громче, чем когда-либо прежде, а затем замолчала. Вот тогда-то мы и упали, я и труп Рукоятки, моей верной спутницы. В залитую кровью грязь, зарытую с краю. Мое покрытое ржавыми оспинами лицо погрузилось в месиво земли. Сапог раздавил нас, загнал еще глубже вниз. Там, погребенный в грязи, ужас наверху стал приглушенным и казался нереальным.
Мое рождение, боль разоблачения, кузницы нахлынули на меня, а затем восхитительное воспоминание о вкусе земли на моем клинке. Но грязь была горькой и холодной.
—
Ответа не последовало. Постепенно сердитые шаги стихли, кровь высохла под поцелуем солнца, и пожиратели падали наелись плоти, оставив кости белеть и погружаться в грязь.
И незнакомец больше не вернулся.
Каждое мгновение вдали от его мрачного, алчущего присутствия оставляло пустоту в какой-то части меня. Он должен был ответить за то, что сделал с фермером.
Вместо этого он исчез. Просто канул в небытие. Проходили месяцы, возможно, годы. Я не мог сказать, не в темноте и грязи. Моим единственным мерилом времени была медленная боль от ржавчины, пожирающей мой затылок, плечо, пятку, заползающей в глазницу и царапающей мое тело. Тело моей прекрасной Рукоятки сгнило от грызущих червей и корней, но я мог только радоваться ее расставанию, потому что знал, что она наконец-то избежал этого ада и обрела покой.
Возможно, так было лучше.
Итак, я лежу наедине со своими мыслями и терплю своеобразную пытку быть съеденным понемногу.
Меня поместили в жидкость. Не кровь, а масло. Успокаивающий трепет. Проволочная щетина царапала мой бок, массировала ржавчину, которая отпадала, как струпья перхоти. Мое беспокойство тоже исчезло. Затем в воду и на верстак. Я поморщился от укуса точильного камня. Это была давно забытая, но желанная жесткость, желанная боль. Любая боль была бы лучше, чем чахнуть в темной могиле из земли и травы. Но самой странной вещью на сегодняшний день была свежая Рукоятка, помещенная в мои объятия. Молодое, новое существо, все еще сильное и крепкое. И хотя я хранил память о своей старой Рукоятке, эта показалась мне до боли знакомой и где-то даже лучше. Мы прижались к друг другу, как родные. Мы тронулись в путь, благоухая запахом масла, дерева и грязи. Новая Рукоятка задрожала, съежилась.
—