Час стендапа. Сборник рассказов
![Час стендапа. Сборник рассказов](/uploads/covers/2023-06-12/chas-stendapa-sbornik-rasskazov-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Оксана Асеева
- Жанр: Эротика, Секс / Корпоративная культура
- Дата выхода: 2023
Читать книгу "Час стендапа. Сборник рассказов" полностью
Оксана Асеева
Час стендапа. Сборник рассказов
Час Stendup’а
Ночью муж говорит:
— Переверни меня.
Муж парализован. Я переворачиваю, и чуть не роняю его с кровати. Пугаемся оба. Он боится падения, травм, боли, усиления мучений, хотя, куда еще усиливать. Я боюсь того же, и полностью просыпаюсь.
Обычно это происходит «на автомате». Муж не спит, ему надо перевернуться, но он молчит, пока я не начну шевелиться во сне, чтобы изменить положение тела. Только тогда он говорит:
— Переверни меня.
Я, в полусне, переворачиваю мужа, поправляю одеяло.
— Ухо завернулось.
Поправляю ухо.
Мы оба засыпаем до следующего момента, когда мужу надо перевернуться. Он опять ждет, когда я пошевелюсь во сне, вновь просит его перевернуть, и так до утра.
В этот раз все по-другому. Я очень сильно испугалась, когда чуть не сбросила его.
— Ты бы мог покалечиться, если бы упал.
— Я тоже испугался, — отвечает муж. И засыпает. Не он же чуть не сбросил больного человека с кровати, а я. Мне и не спать.
Бессонница у невротика похожа на спрута. Только вместо щупальцев — беды, заботы, неудачи.
Здоровье мужа, ребенка, мамы, свекрови, мое. Недавний уход из жизни родных мне людей. Финансовые проблемы. Не финансовые проблемы. Обиды, которые нанесли мне. Обиды, что причинила я.
Я пытаюсь хитрить. Мысленно отрубаю щупальце-проблему, что не решить ночью. Но тут же, вырастают новые три.
— Не уснуть, — понимаю я, и мне очень тяжело. Придет день, и ему все равно, спал ты, или нет. Живи, работай, подпитывай всех.
Свекровь может разбудить меня ночью, сказав:
— Мне плохо. Какую таблетку мне выпить?
Также поступает моя мама. Что поделаешь, возраст. Порой у наших мам такое самочувствие, что сообщить о нем — их обязанность, а не прихоть.
Иногда ночью приходит кот, и будит меня, чтобы его выпустили на улицу. Он запрыгивает на кровать, ступает своими лапами по мне, подходит к лицу, обнюхивает его. Усатая морда! Я окончательно просыпаюсь.
Поднимаюсь, иду в темноте к входной двери, открываю ее, выпускаю кота на улицу, возвращаюсь к кровати, ложусь, не сплю.
Вот он, выход. Кот.
Я придумываю историю, в которой, мои родные собираются вместе, стоит только мне выйти из дома. Они договариваются друг с другом, кто и во сколько будит меня ночью. Распределяют между собой восемь часов моего сна. Главный в заговоре — кот. Он говорит моему сыну:
— Так, ты приезжаешь домой строго ночным поездом, к часу ночи.
Моей маме и свекрови отводится время с двух до четырех. Те согласно кивают хвостатому заговорщику: «Будет сделано!»
— Ну, за тебя я спокоен, — дружески кивает головой кот моему мужу, — ты справишься.
— Не подведу, — ответственно заявляет муж.
— А на себя я беру время пять — ноль-ноль, — завершает совещание кот.
Я вхожу в дом. Все по местам. Муж — у компьютера, с ним рядом сиделка. Сын — далеко, в университете. Мама — у себя дома. Свекровь и кот спят, копят энергию на ночь.
После сочинения этой истории о коте-полководце, я улыбаюсь, даже фыркаю. Ночью, в темноте, я лежу на кровати и смеюсь. Мне становится тепло и спокойно, и я засыпаю, до утра.
Конечно — же, это просто история, придуманная моим мозгом, как выход из тупиковой бессонницы. На самом деле, ситуация, когда я была нужна, срочно, сейчас же, всем своим одновременно, была однажды.
Я усаживала своего мужа в инвалидное кресло, и не могла усадить: он падал и никак не сидел. Со своей кровати мне кричала свекровь:
— Мне плохо! Плохо! Пло-о-о-хо!
В это время раздался телефонный звонок, и на экране телефона я увидела контакт: «Мама»
Я крикнула свекрови: «Сейчас!» Одной рукой я поднесла телефон к уху и прижала его плечом. Одновременно я продолжала удерживать в кресле своего мужа.
— Да, мама, — как можно спокойнее сказала я в трубку. Черт возьми, я была само хладнокровие!
— У меня давление, — с трудом ворочая языком, мама назвала цифру, при которой не живут, и отключила телефон.
— Мне плохо! — продолжала кричать с кровати свекровь.
— Это конец! — сказал мне муж. Естественно, он сказал другое слово, более подходящее для Stend up’а.
— Прекрати сейчас же! — разозлилась я, выдерживая стилистику разговора. Более всего меня рассердило, что муж первым произнес такую хорошую реплику: «Это конец!».
Неожиданно все стало складываться.
Муж, наконец-то, нашел свою точку равновесия в кресле, и я смогла его отпустить.
Отпустило и свекровь — она перестала кричать, что ей плохо.
Я взяла телефон в руки, позвонила маме и назвала ей лекарство — скорую помощь, что кладут под язык в таких случаях.
Не было звонка от сына, вот что важно. Отчаяние взрослых — плохой жизненный опыт для детей.
Сын позвонил через час. За это время мы все успокоились.
Мама сообщила, что у нее снижается давление после приема таблетки, и ей гораздо лучше. «Не приезжай, не надо по ночи ехать!» — сказала мама. Было около десяти часов вечера.
Свекровь уже не металась на кровати, и не кричала, что ей плохо.
Мой муж уже не говорил, что всему конец.
Я не злилась на мужа.
Позвонил сын, и нам удалось разговаривать с ним бодрыми голосами так, чтобы наш ребенок не догадался, в каком смятении были его взрослые всего час назад.
Мы поговорили, друг с другом несколько минут — обычный ежедневный разговор с сыном — студентом: «Привет — привет; как дела — нормально; ешь фрукты-овощи — ну, ма-а-м!», и так далее.
— И у нас все хорошо! — сказали мы, — Бабушки вот только сегодня захандрили, но уже поправились. Привет тебе передают!
— Ну, и им привет! — Сказал сын.
— Целуем! До завтра! — Сказали мы.
— Угу, — ответил сын.
Самое главное, когда тебя берут в кольцо проблемы — понимать, что это всего лишь Stend up. И времени ему — час.
Больше всего меня интересует вопрос, где в этот час был наш кот?!
Элитная линейка
К средней школе наших детей мы, родители, немного успокаиваемся. Мы уже не совершаем перед первым сентября марафоны по магазинам канцелярских принадлежностей, школьной одежды и обуви. Форма приобретена всем классом еще летом, висит в шкафу, ждет начала учебного года. Ранец сойдет и тот, что куплен в прошлом году. Канцелярией и тетрадями стол для уроков (он же компьютерный) забит под завязку. Комплект школьных учебников получен в школе тогда-же, летом, расставлен по полочкам, пахнет типографской краской склеенных страниц. Ящики стола еще в прошлом году очищены от всей детской мишуры, которая обычно сопровождает начальную школу, выросшую из детского сада.
Сын вполне справился с учебой в пятом классе, после чего последовали три месяца каникул, полных безделья. 1 сентября было отделено от меня одними сутками и выпадало в этом году на субботу. Это был такой спокойный ленивый день, пятница. Потом, собственно, сам День Знаний, затем бонусом к каникулам — воскресенье.
Я не собиралась идти на первый звонок в школу к сыну. Уже не первый, а шестой, и чего я там не видела? Но, тем не менее, как-то напомнить сыну о том, что учебный год начинается, все-же стояло.
Уходя утром на работу, я разбудила сына, оставила ему деньги, сказав противным голосом:
— Ты хоть канцелярию себе купи, которой у тебя нет! Завтра в школу, а ты даже не думаешь ни о чем!
Выслушав возмущенный ответ от сладко досыпавшего летние каникулы сына, я посчитала свою миссию родителя исполненной и ушла на работу, довольная сама собой и своими воспитательными методами.
Вечером, проводя последнюю инвентаризацию перед школой: костюм, белая рубашка, обувь, стрижка, портфель, я услышала от сына, сидевшего у компьютера:
— Мам, портфель завтра не нужен будет, мы не учимся, День знаний же, да и суббота.
— Хорошо живешь! — с сарказмом сказала я, ища, к чему бы еще придраться.
Так, букет учителю — приготовлен, стоит в прохладе.
— А канцелярия? — злорадно спросила я, надеясь, что вот теперь-то я отведу душу нотациями.
— А вон она, мам, на тумбочке, в пакете, я все купил, что мне нужно, там и сдача, — ответил мне сын, не отрываясь от экрана монитора.
На тумбочке лежал худенький пакетик-майка, из которого торчала длинная металлическая линейка, кроме нее в пакетике находились одна ручка, один карандаш, чек и сдача — почти все те деньги, что я выделила сыну утром.
Сын продолжал спокойно играть в компьютерную игру, ни на секунду от нее не отрываясь.
Я взяла в руки линейку и в недоумении на нее уставилась. «Почему металлическая? Неудобно же, по бумаге скользить будет! И длинная какая! Она хоть в рюкзак поместится?» — подумала я и примерила линейку к рюкзаку. Наискось линейка помещалась, молния с трудом, но застегивалась, указывая бугорком, где находится в данный момент угол линейки.
«Почему металлическая? В школе сказали?» — не отпускал меня вопрос, и я решила задать его сыну.
— А мам, помнишь, ты ту мою деревянную сломала, я вместо нее купил эту! — Сын продолжал увлеченно играть.
Я вспомнила, засмеялась и тут же осеклась.
Это произошло в прошлом учебном году, осенью, кажется. Придя с работы и переделав все ежевечерние дела — ужин, посуда, наконец добралась до дневника сына. Что-то мне в нем не понравилось: то ли он был недостаточно заполнен, то ли наоборот, в нем присутствовала какая-то избыточная запись учителя. Судя по тому, что я сейчас уже не помню самой сути конфликта, это была мелочь мелкая, пустяк. Тем не менее я к этому пустяку придралась, и стала кричать что-то типа «До каких пор! и т. д. В такт своему крику я стучала небольшой деревянной линейкой по раскрытому дневнику сына. Неожиданно линейка сломалась пополам, я схватила эти две половинки, открыла входную дверь, и выбросила обломки в темноту ночи. Закрыв дверь, я села у стола, на котором лежал злополучный дневник, подперев рукой голову, изображая таким образом крайнюю степень своего отчаяния. Будто-бы от этого что-то могло измениться в лучшую сторону.
Сын, постояв рядом со мной в недоумении, забрал дневник, ушел к своему столу, и углубился в компьютерную игру.
Вспомнив это все в одно мгновение, глядя на новую металлическую линейку, яжмать во мне вдруг ясно осознала, что она — непедагог. Невольную иронию своего двенадцатилетнего сына я приняла как урок, и выучила его.
Сын благополучно окончил среднюю школу, поступил в математический класс соседней школы где учился десятый и одиннадцатый класс в ритме «девять математик в неделю», хорошо сдал ЕГЭ, поступил на бюджет в университет, защитил на «отлично» диплом бакалавра и работает инженером на крупном промышленном предприятии.
Если не ошибаюсь, Уинстону Черчиллю приписывают высказывание, что для того чтобы считать человека интеллигентом, необходимо три диплома о высшем образовании: у деда, отца и сына.
В нашей семье по отцовской линии диплома о высшем образовании нет ни у кого. Работали, сражались за Родину, служили в армии, во флоте, вновь работали. Очень мало говорили, много делали. И уж точно, никогда не кричали без дела.